Картинка к рассказу:

Пару месяцев до…
Пасмурное утро застало спящую самку кабана на травянистом холме. Видимо зверь, прельстившись пышной травой, решил устроить ночлег именно здесь. Тусклый свет постепенно начал проникать в закрытые веки самки, что окончательно вернуло ее из царства сна. Она, не спеша открыла сонливые глаза и осторожно осмотрелась. Вокруг пожухлая трава, бережливо окутало ее тело: согревая и защищая от недружелюбных взоров. Кожа самки нервозно подрагивала, от попыток назойливых комарей и мошек, проникнуть своими хоботками в крепкую кожу самки. Могучая туша привстало на свои копыта. Самка и так была крупнее своих сородичей, но беременность придавала еще пару килограммов внушительной комплекции. Кабан, усердно принюхавшись, решил продолжить свой путь – нужно было идти. К тому же жажда принялась постепенно терзать ее разум. Самка сделала первый шаг, тем самым приступив к поиску воды.
Грозные лапы грузно упирались в грунт, рассекали траву – жажда все больше изъявляла свое желание: «Вода, нужна вода!», тело беспрекословно повиновалось. Самка долго и усердно обнюхивала землю, пока не обогнула небольшой подлесок. Маленький ветерок дул над Чернобыльской землей, унося частицы дождевых капель, нелинейно распределяя их над этим «мертвым миром».
Взбежав на ближайший холм – самка пристально осмотрелась, пока не обнаружила то, что так хотела. Фыркнув, выражая этим свою радость, она перевалила через макушку своего холма. Не далеко от той возвышенности находилась мутная лужа, которая всем своим видом, просто гипнотизировала рассудок самки. Но стоило лишь ей подойти, как к луже потянулся неприятель. Самка остановилась. Из высокой травы, медленно ступал темный пес, уставившись ненавидящим взглядом на крупного кабана. Мутная слюна капала на податливую землю. Его глаза излучали лишь способность убивать или пожирать. Собака, медленно опустив морду, принялась жадно пить воду из лужи. Самке пришлось обойти то удачное но и одновременно опасное место. Да, она смогла бы справиться с этой шавкой, но самка унюхала присутствие других… Она боялась… Боялась за себя… Боялась за детенышей…
Мутант огорченно фыркнул и скрылся за высокими кустарниками, покидая то «плохое» место. Самка снова долгое время бродила, пока окончательно не выбилась из сил. Ей хотелось пить, с каждой секундой жадно излучая в голове свое желание.
Выйдя на заболоченный участок, самке хотелось прилечь и больше не вставать, как вдруг наступив в мягкое место, та остановилась. Убрав копыто, она обнаружила, что выемка от следа наполнилась водой. Кабан принюхался и, удостоверившись в безопасности, потопталась в том же месте, пока на месте выемки не образовалась свежая лужица.
Самка утопилась в блаженстве – напившись до отвала, утолила свою навязчивую жажду. Воспользовавшись таким упоительным моментом, кабан решил перевести дух – уютно расположился около, обросшего мхом, бугра. Ее сразу потянуло в сон и вот в таком умиротворяющем положении, оказалась в бессознательном состоянии…
Над Зоной образовалась стопорная погода. Вот-вот казалось, начнется назойливый дождик, но Чернобыльское небо стойко держалось, всем своим видом указывала, что еще не время, а возможно это время еще не сегодня. Ветерок усилился, разгоняя облачную «грязь». Зона решила немного отдохнуть, создав унылую погоду, заставила всем ее обитателям уйти в свои уютные норы.
На этой земле давно не пели птицы… Люди – вот чего они добились: оставили свои родные края, оставили вместо своих и птичьих песен, монотонное карканье ворон. Как разящий гром, это карканье раздавалась в безлюдном, оставленном на веки месте. Вот деревня недалеко расположившееся от болота. Вся искусанная, заброшенная всеми – она надменно отстаивала свои годы. Когда-то в ней можно было услышать громкие песенки, пьяные дебоши.… Сейчас же кроме насвистывающего ветра и шороха затравленной травы, здесь никто не остался.
Одинокая труба реактора, гордо возвышенная глупым человеком, монотонно смотрела куда-то вдаль, в надежде, что снова, когда-нибудь, сможет выбрасывать сгоревшую часть ядерной энергии. Зона – дышала, Чернобыль - умирал.
Одинокая ворона села на раскачивающуюся ветку мертвого дерева. Разгулявшийся ветерок, раздувал черные перья птицы. Цвет окраса ее отражал все то, что здесь было до человека и после него.
Человек забывает, природа нет. Истерзанная ранами и шрамами, она помнит о человеке, как единственного виновника во все этом. Собственно поэтому, Зона стала враждебной для любого народа. Ее глубокие раны не спешат заживать. Зона – помнит!
Ворона каркнув на прощанье, порхнула ввысь и скрылась за чернеющим лесом.

Люблю животных!