Странные существа – люди. Никогда их не понимал, хотя сам представитель их рода. Но в них во всех есть что-то такое, что есть и во мне, эту вещь я пытаюсь понять, но никак не могу. Хотя прожил достаточно долгую жизнь. Тысяча лет. А, может, две? Не помню, сбился после трехсот лет. Я видел их развитие, рассвет цивилизации и закат в начале двадцать первого века. А, может, и не было ничего? Может, просто свихнулся уже? Может, это рисует мое воображение: не знаю. Я один и никто мне никогда не ответит на этот вопрос.
Кто я? Не знаю. Я пытался искать ответы на вопросы, даже пытаюсь спросить у людей об этом, но они вечно стреляли, хотя желал их еще и уберечь от опасности, но никогда еще никто не хотел слушать, лишь один человек пытался помочь, но не смог. Хотя я чувствую, что когда-то знал ответ на этот вопрос, до того как стал таким. Я ведь не всегда скитался по лезвию ножа между миром живым и мертвых. Но можно ли сейчас сказать так, когда все смешалось в один большой мир? На Земле творится ад, говорят одни, ох, если бы они знали насколько они правы… Попали прямо в десятку…
Вообще что такое люди? Вспоминая одного чудака, Дарвина, который, может быть, и прав, утверждая, что люди произошли от приматов. Религии - что были первые люди, которые созданы богом. Где-то из кирпича, где-то из глины, где-то из маиса .
Одни из них становятся героями, другие – убийцами, хотя порой делают, в общем-то, одно и то же. Так почему же одних толпа возвеличивает, других судит и потом казнит?
Да вообще, что заставляет их творить и совершать поступки? Помнится, кто-то сказал, что подвиги совершаются лишь оттого, что людям некуда идти, и они осознанно идут на смерть от своего бессилия. Именно так делается история, творятся великие дела от безысходности, но зато человек начинает жить так, как должен был себе. Но у всех героев конец всегда один – смерть любому объявит конечную остановку.
А еще бывают другие. Кто-то делает это ради любви, кто-то от скуки. У каждого свои причины и мотивы, но никого я не понимаю. Может быть, потому, что сам никогда не совершал подвигов, не жертвовал своей жизнью.
А живу ли я, чтоб жертвовать ей? Хм… Интересный вопрос. Иногда мне кажется, что я давно уже мертв или же это мой персональный ад – а, может, рай? Все относительно.
Прошел уже год, когда я последний раз показывался на людях, но тот молодой человек никак не хочет исчезнуть из моей памяти. Было в нем что-то такое, что привлекло мое внимание. Как это называется, когда ты не можешь прожить и дня без любимого человека?! Ну… это… знал же, казалось, что только думал об этом, но уже забыл… А неважно.
Долго я думал, размышлял, искал ответ на вопрос, как спасти его душу. Год поисков не пропал зря, только самый верный ответ лежал на поверхности…
Теперь же пора вновь отправляться в дорогу, прямо к судьбе…

***

Он рассуждал об этом, бродя по кладбищу, которое стало домом. Покосившиеся надгробия были его единственными слушателями, которые молча проглатывали его речи, не отвечая. Но ему, к сожалению, просто не найти собеседников лучше. Они неустанно его слушали и слушали.
Вновь и вновь он бродил мимо них, говоря… Просто что-то говоря. Старику надо было выговориться. Хоть немного избавиться от тех чувств, что сейчас терзали его. Поделиться с кем-то страданиями. Он понимал, что это неуважение к мертвецам – каждому из них пришлось пережить куда больше страданий, чем ему самому. Этим он пытался убедить себя в том, что в чей-то жизни было больше боли, чем у него.
Но опять понимал, что это лишь самообман, вспоминая смерть всех близких, родных. Давно, еще в девятнадцатом веке.
А вспомнил! Я родился в начале тысяча восемьсот первого года. Да… - подумал старик.
Он отправился в склеп, который служил чем-то вроде убежища. Когда ему было скучно, он начинал шутить по поводу того, что жить в склепе может только полный психопат, но эта вечная шутка после сотого раза ему надоела и покрылась пылью. Сейчас, перед уходом, она почему-то встала в голове. Он холодно улыбнулся.
Старик увидел зомби, который сейчас хотел о чем-то поговорить, но ответил, что не может и ему надо идти. Зомби так и остался стоять на месте, пока не упал.
Взял свою трость, немного какой-то пищи. Воды. Конечно, такие, как он могли спокойно жить без воды и еды, но в чем-то он привык оставаться все же человеком.

***

Окраина Москвы одарила его неприятным светом солнца. Которое было как волк – нещадно светило над миром, сжигая все на своем пути. Казалось, что еще чуть-чуть и из асфальта пойдет пар. Только разбитые дома немного скрывали солнышко, что вылезло прямо из ада. Старик после Катаклизма начал ненавидеть солнце, оно словно мстило людям своими лучами. Сейчас проснулись ужасные хищники, но они старика не пугали, сейчас он находился в не материальном состоянии, когда мог спокойно становиться невидимым и проходить через предметы. Благо позволяло это делать отсутствие призраков и других духов, которые только рады полакомиться его душой, а сделать они могли только, взяв в плен незащищенный телом дух.
Рядом находился мутант, которой пристально смотрел куда-то вперед. Вначале старик не понимал, что привлекло внимание туши, но, приглядевшись, заметил, что кто-то очень быстро приближался к этому месту.
Он присел на старой, чудом сохранившейся скамейке в нескольких метрах от предполагаемого места сражения. И стал наблюдать. Сейчас здесь должна была начаться заварушка.
Слон, как его окрестил старик, встретил забредшую на чужую территорию стаю трехголовых псов.
Слон этот, конечно, не имел хобота, как впрочем, и шеи, зато его кожу укрывала прочная броня, которую никак не могли прокусить церберы. Его облик был ужасным. Плоское лицо с четырьмя парами глаз и ртом, где было ряда два зубов. Самое главное, что в теле находились еще и другие такие же головы, старик смог разглядеть, по меньшей мере, пять таких чудовищных образований. Они были с каждой стороны махины, и одна находилась снизу. Надо было полагать, что еще есть шестая - наверху, но старик не мог ее разглядеть.
Эта туша успешно оборонялась от церберов, точнее просто их давила, но очень скоро монстру это наскучило и оно показало еще одну свою аномалию.
Головы вылетели из тела на огромных шеях, которые извивались в воздухе. Мышцы сокращалась часто и пульсировали ярко-красным цветом крови.
Шесть (а их оказалось именно шесть, а не пять) голов методично съедали псов, вылезая на необходимую длину. Церберы бегали с поражающей скоростью, но тварь имела куда более молниеносную скорость и истребила почти всю стаю.
Старик вновь отправился в дорогу.

***

Мост через реку, названную в честь города (или наоборот? – Старик уже и не помнил, да и не суть важно), представлял из себя жалкое зрелище. Он висел, накренившись на правый бок. Слева крепления давно уже прохудились и лопнули. Теперь часть машин лежала на речном дне, где то и дело старик мог разглядеть ужасающие силуэты. Видимо, рыбы.
В общем-то, ему не стоило опасаться идти по мосту, пусть он висел, но выдержать вес человека должен был, но даже этого ему не надо было делать – призраки практически ничего не весели. Но что-то другое было на этом мосту, что-то пугающее. И ладно бы, Бог с этим страхом, но другого пути старик не знал. Рядом должен был быть другой мост, но его так и не успели закончить до Катаклизма.
Он долго не мог решиться и все же сделал один шаг. Мост, как оказалось, не рухнул.
- Да и не должен был, - успокоил себя старик перед тем, как сделать второй шаг.
Стараясь не смотреть в оставшиеся машины, он медленно шагал по мосту, пока на середине не заметил какое-то движение. Он спрятался за машиной – хотя, в общем-то, и не стоило, чудовище его-то не увидит, да и причинить вреда не сможет. Но человеческие инстинкты брали верх.
Мутант шел тихо, почти не слышно. Только дышал он очень громко, словно задыхался. Старик чуть приподнялся и разглядел: его облик был срисован из старых фильмов ужасов про подводных людей-рыб. Такой же кристально зеленый цвет лоснящейся кожи, в котором отражались лучи солнца. Его лицо имело два рыбьих глаза без век, но располагались они не по бокам головы, а в центре, рядом с носом, который выглядел вполне нормально. Рот был, как говорят, до ушей. В нем можно было разглядеть несколько рядов зубов – мутант почему-то не переставал улыбаться, точнее корчить рот. Наверно в его представлении так выглядела улыбка. А сами уши был размером с большую ладонь человека, но были прижаты к голове. Естественно, на шее были жабры.
- М-да. Я прямо в фильм ужасов восьмидесятых попал, - проворчал старик.
Чудовище не слышало. Оно заглянуло в очередную машину (что-то там проверило и удовлетворенно кивнуло) и, внимательно посмотрев по сторонам, стало приближаться к провисшему краю. Подняв руки вверх, оно прыгнуло в воду и погрузилось в ней.
Старик приблизился к той машине, чтоб узнать, что так интересовало мутанта. На переднем сидении сидел человек без одежды. Тело немного подверглось тлению, но оставалось практически целым, что-то остановило процесс тления. Старик пригляделся и увидел, что в животе у того пульсирует что-то зеленое. Он взял с земли кусок стекла и разрезал живот. Оттуда полилась зеленая икра.
Больше здесь было нечего. Он направился дальше.

***

Луховицы. Еще один подмосковный город, встретившийся на пути странника. Предыдущие деревеньки не оставляли каких-то ощущений, потому что были уже давно мертвы и забыты людьми. Тот многотонный монстр вогнал его в думы по поводу, достойны ли люди спасения, ведь это ни породили этих чудовищ, пусть не сами, но их бомбы послужили катализатором мутаций. Хотя старик знал, что это в основном не мутанты, а нечто другое. Мутанты, даже дети из курса биологии школьники знают, стерильны, а эти существа прекрасно размножаются.
Если идти по дороге из Москвы, то сразу встретишь плакат, который гласил: «у России теперь три столицы: Москвы, Питер Луховицы». Сам город бомбежка не пощадила, а вот плакат уцелел. Как же порой жестока судьба.
Город действительно выглядел пустынным. Он в чем-то напоминал Москву, но был совсем другим. Он был тихим. Километры серебристой паутины покрывали весь город, паутина почти закрывала небеса и солнце.
Сам город принял удар одной ракеты – это старик понял, когда увидел кратер где-то в центре города. На его окраине стоял их знаменитый памятник огурцу и бочке. Он чудом сохранился, хотя был весь покрыт паутиной. Пауки сейчас расплодились везде. И ладно, если бы маленькие, а нет, размером с собаку появились. Старик не раз видел этих уродов, они часто жили большими группами – так проще жить, но попадались паучьи волки – подобия крысиных волков, которые не гнушались питаться своими собратьями.
Даже старику, которому нечего было опасаться, страшно было идти по этому месту. Его интересовало, чем же питаются эти звери, но ответа он не находил. Нигде даже не было намека на живую душу. Только мертвые дома. Наверно, пауки сейчас спят.
Старик шел все дальше. Он заметил где-то справа бойню двух пауков, которые, похоже, дрались за добычу.
Раздался страшный крик и старик увидел, как птеродактиль зацепился в паутину и прочно в ней увяз. Паутина завибрировала, когда со всех домов в округе начали подниматься пауки. Их были сотня, не меньше. Каждый из них толкался, пытался сбросить соседа и первым добраться до добычи и заявить на нее свое право. Буквально через пару минут птеродактиль был уже кончен. В него впрыснул победитель свой желудочный сок и уселся рядом, сторожа добычу. Самые отчаянные пытались напасть на него, но он успешно парировал их атаки.
Старик вновь бросил взгляд на тех двух пауков, что дрались внизу. За это время битва кончилась. Один паук был убит и стал добычей победителя. Выживает сильнейший.
Вскоре город был оставлен. И больше пауков старик не видел.

***

Разбитая дорога, которая двадцать лет не видела людей, забывшая про них, приняла своего первого путника. Хотя это был совсем не человек. Это был отшельник, зависший между гранями мира мертвых и живых, но не призрак. Странное существо, умеющее видеть мир духов и говорить с ним, с этим интересным миров, пытающееся говорить с людьми, но редкий человек его захочет слушать, чаще всего просто расстреливают. Но тот парень глубоко запал в душу старика. Он вновь и вновь прогонял в голове события той ночи, особенно, когда начинал сомневаться, правильно ли поступает. Именно из-за него старик сейчас шел по этой дороге… Нет, не сна и мечты, а только мертвой и порванной. Сейчас он завидовал Сергею, который шел в глубину счастья, пусть нереального и вымышленного. Хотя нет… совсем не завидовал… Скорее сочувствовал. Его уже нельзя было спасти, даже если бы было желание. Он сдался, как только увидел иллюзию. Ему тот мир понравился больше, чем этот. Старик понимал его за это, но… реальность – это реальность, какой бы она ни была. Пусть даже такой убогой.
Кто-то сказал, что верные дороги они всегда трудны и опасны, иногда у них нет конца, они длятся вечность. У дороги Сергея конца нет, но ведет она не туда. Его уже не вернуть в этот мир, он погрузился в себя. А Егор, как его видел старик, еще борется с этим. И было понятно почему: он нашел свою мечту здесь и ему не нужна фальшь.
Редкий человек смог бы даже в мире до Катаклизма найти свое счастье, а найти его здесь – невозможно. Но нет, нашелся человек, который доказал, что нет ничего невозможного. Его душа была сильна, она будет еще бороться. Если бы в мире нашлась хотя бы тысяча таких душ, то его можно было бы спасти, но их нет столько, думал старик. Хотя сейчас он очень надеялся, что ошибается. Редко он так наделся, что сам ошибается, ведь всегда был прав. Всегда и везде угадывал все.
Дорога становился все более и более непроходимой, идти по пустынной развязке было не легко и страшно, пусть мутанты не причинят никакого вреда духу, людей опасаться тоже не стоило – их здесь нет. Но духи, такие же, как он, беспокоили старика. Они никогда не любили, когда кто-то чужой вторгается на их территории.
Старик ускорил шаг, до Рязанской области, точнее до указателя, если он, конечно, остался после войны, идти было еще километров пятьдесят. Он надеялся за ночь осилить хотя бы половину пути, но груды покореженного металла, которые когда-то были столбами и машинами мешали идти. Старик намеренно не пользовался своими силами призрака, «притворившись» обычным человеком, поэтому не мог пройти сквозь предметы. Он знал, что сейчас они наблюдают за ним. Они рядом, они провожают его своими мертвыми взглядами.
Старик боялся их – они совершенно потеряли человеческий облик, свихнувшись. Вечный плен превратил их в ужасных созданий, которые могли извратить и уничтожить даже самые сильные души, но что-то их держало: они еще не поняли кто есть тот старик… Пока не поняли, но секунды неумолимо убегали и скоро придется столкнуться лицом к лицу со всеми своими страхами.
Он не заметил мутанта, который медленно бродил по дороге. А когда заметил, уже было поздно.
Это был волк, но покрытый крепким панцирем, который мог его защитить от пуль автомата. Оружия при себе не было, так, что защитить себя старик никак не мог. Размерами этот волк был, как и любой другой нормальный представитель этого дикого зверя. Его злобные глаза смотрели на старика, а старик смотрел в них, медленно огибая мутанта. Старик попытался скрыться за остовами машин, но это не помогло. Секундой позже волк бросился на него. Старику ничего оставалось, кроме, как перейти «в призрака», иначе он просто погиб бы телесно, и в тот же миг на него набросились они.
Страхи опутали его. Странные существа, напоминавшие манекены и чучела, окружали его со всех сторон, они приближались все ближе и ближе, а старик никак не мог совладать с их силами. Они были очень сильны.
Волк, учуяв приближение призраков, решил дать деру и вскоре он пропал из виду.
Их тонкие ножки, на которых были кандалы, быстро сокращали расстояние, а вместо одной руки было лезвие меча. Старик начал отмахиваться от них палкой, которую вскоре сломали. Он побежал, но упал на колени. Оставалось только молиться.
Воспоминания, боль нарастала в его души, они выворачивали ее наизнанку. Он сейчас видел ужаснейшие видения, но страх усиливался от непонимания: реальность ли это, или же сон, сказка. Нет ничего страшнее, чем видеть реальные картины и не понимать были ли они в твоей жизни или нет.
Кандалы издавали лязг, касаясь об асфальт, но как? Ведь они бестелесные существа? Или нет?
Надежды совершенно не оставалось – сейчас они съедят его душу, но в этот момент случилось что-то невероятное. Волна света ослепила его, обволокла и поглотила. Он ослеп на несколько минут и без сил повалился наземь, ударившись головой, но боль не чувствовалась, душевная боль ее тушила. Но скоро исчезла и она, пришло какое-то томное спокойствие.
- Все, можешь открывать глаза. Все в порядке. – Сказал кто-то. – Взорви я бомбочку раньше ничего бы не вышло. Понимаешь, им для перехода в наш мир нужны страхи человеческие, а их у тебя, похоже, очень много. Вот они и быстро набирали силы.
Старик медленно открыл свои глаза. Он увидел человека, присевшего опершись спиной о ржавый остов автомобиля. Его внешность поражала и пугала одновременно, по его лицу нельзя было определить его возраст, оно было не то, чтобы старым, но и не молодым. Так выглядят сорокалетние мужчины, но было что-то, что давало понять, что живет он намного больше. Щетина укрывала шрамы на лице, делая их менее заметными. Белые волосы укрывали уши и глаза практически полностью. Он смотрел на старика, но поверх него, как будто не замечал его.
- Так он же радиоактивный, - предупредил старик.
- Хм, - усмехнулся он. – Если бы я был человеком, то, думаешь, я бы справился с призраками так ловко?
- Так это спас меня? – спросил старик, поднимаясь с колен.
- Можешь не благодарить, - он провел ладонью, которую укрывали кожаные перчатки, по волосам, немного их растрепав. – А вообще я от Клавера. Ты же Игероль, да?
- Да я Игероль, но лучше зови Игорем. А тебя как звать?
- Зови Григорием тогда уж, это, понятное дело, прозвище, но имя не хочу говорить. – Пожал плечами спутник. – Ну, чего, может, расскажешь о себе? А вообще лучше пошли отсюдава, скоро они вернуться вновь.
- Я – чего говорить-то? Один из немногих духов, которые не утратили разум… А вот о тебе я слышу впервые. Кто ты?
- Я – охотник, моя работа убивать нечисть, вот попутно подрабатываю на колдуна.
- Ясно, раньше вас было много, а сейчас? – Григорий грустно посмотрел на Игоря и все стало понятно. - Ну а я хочу помочь одному хорошему парню, который оказался в большой беде, только придется пожертвовать своей душой…
- Выкладывай, я тебя выслушаю, не скажу, что будет интересно, но топать еще долго, а время надо скоротать…

***

Где-то в Европе, 18.. год
- Я же знаю, что это опасно, но зато какие перспективы открываются! Мы будем жить вечно, сможем путешествовать между миром мертвых и живым, что ж ты, Игероль, боишься? Это какая сила.
- Понимаешь, Клавер, это все опасно, а что, если в какой-то момент мы пересечем точку невозврата?..
- Все, успокойся ты так. Сейчас закончу приготовления последние и все…
Он дорисовал пентаграмму. Положил в ее центр человеческий череп и отошел, чтоб зажечь свечи. Закончив это, он взял старый, видавший виды фолиант, который ему удалось раздобыть на каком-то черном рынке. Отдать пришлось много, но Клавер нисколько об этом не жалел. Буквы были старательно выведены, аккуратные латинские буквы легко читались, хотя местами чернила уже давно испарились.
- И как ты меня убедил?! Не понимаю, ладно давай. Все, погнали. Как там начинается? Sed omnes potentiae Occurram hic?
Ответом был короткий кивок и напарник продолжил, водя пальцем по бумаге:
- Et tenebrae eam abyssi proruperunt aperiam sua secreta.
- Et in hac die et tempore tetigeris. – После этих слов свечи обрели ярко-синий окрасок, а огонь начал подниматься вверх, обволакивая помещение, волшебники чувствовали жар, но помещение совершенно не горело.
- Now.
Огонь взвыл, наполнил собой весь зал, и пронесся волной, проходя через каждый предмет и клеточку тела. Жар внутри наполнил тело, сжигая его. Но боли не было, только жар, а потом пришел он – холод, который постепенно спадал, когда Игероль открыл глаза, то увидел, что он совершенно цел. Сделать шаг удалось не сразу, тело его не слушалось, но когда он сделал его, был очень удивлен тем, что нога его оказалась в доске скамейки, на которую хотел встать. Он стал вытаскивать ее, но из-за паники он потерял контроль над телом, и нога застряла в ней.
- Эй, очнись, - Игероль сделал шаг к товарищу, вместе со скамейкой. Он пытался привести в чувство Клавера, но это не удавалось. Он понял, что без специальных средств это не удастся сделать, но идти до шкафа с такой проблемой просто нельзя, тогда решил успокоиться и привести мысли в порядок. Немного подышав, Игероль начал впадать в транс, вскоре мысли в голове не путались, и казалось, что тела просто нет, есть только дух, он попытался освободить ногу и ему это удалось. Теперь он стал вновь управлять своим телом полностью и без происшествий дошел до шкафа и, найдя там нужную склянку, привел Клавера в чувство.

Постепенно Игероль стал учиться владеть этим даром, он провел многие часы, общаясь с духами прошлого, они рассказали ему много, чего он даже не знал и не мог знать хотя бы потому, что люди давно забыли про эти вещи. А они могли серьезно помочь человечеству, лишь позднее, в двадцатом веке люди стали понемногу приближаться к великим открытиям и знаниям, которые они когда-то имели, но потеряли.

***

Старик прервал свой рассказ, потому, что Григорий подал знак остановиться. Старик непонимающе бросил взгляд, а охотник поднес указательный палец ко рту. И, достав меч, начал медленно приближаться к ближайшим кустам.
Меч был прекрасен. Чистейшее серебро. Как позже рассказал охотник, лезвие имело алмазное напыление. Это был единственный в своем роде меч, который буквально собирался из разных металлов, сплавов, даже в нем кость какого-то святого заступника, только Григорий забыл кого именно.
Когда между ним и кустами оставалось около двух-трех метров, они зашевелились. Серые, выцветшие листья зашевелись, превращаясь в иглы.
- Ложись, - приказал охотник.
Они повалились на землю за секунду до того, как иглы просвистели над их головами.
Мутант, оставшись без игл, решил отступить, но тут же достигнут Григорием, который ловко вонзил меч ему в голову.
- Фух, а раньше ежики были вполне милыми созданиями. Вот так.
Старик внимательно оглядел монстра, который ничем не отличался от обычного ежа, да только размером он был с собаку. Да и иглы его были ядовиты, как позже объяснил спутник.
- Вот, я еще вспомнил… Значит, я прошел через тот же обряд, что и ты с Клавером, но результат мой был таким же, как у него. Честно, я не хотел бы такой жизни, как у тебя, старик. Что хорошего вот так быть и мертвым и живым? Я же просто почти не старею.
- Думаешь, я хочу? – усмехнулся Игорь. – Мне уже все надоело.

***

Спустя две сотни лет.
- До сих не понимаю, почему только тебе дали возможность быть в двух мирах сразу?
- Честно, Клавер, я порой боюсь мира мертвых, там мне встречается такое, что становится страшно. И вся эта нечисть вроде русалок, леших, вампиров – лишь самые безобидные существа, представь, что, если это когда-то вырвется в этот мир…
- У людей пока нет сил сделать это, они слишком слабы. Хотя, вспоминая ужасы той войны, я понимаю, что осталось не долго, но пока еще нет сил.
- Ты прав, пока у них нет сил, но приближаются постепенно к этому. Я надеюсь, что ошибаюсь.
- Если бы ты знал, как я надеюсь…

- Но это все же случилось… - начал Клавер. – Спустя семьдесят лет после Гитлера, тогда мы думали, что хуже быть не может, а теперь – вот, он ад во всей своей красе.
- Увы. Да. Ты прекрасно понимаешь, что просто так к тебе я не приду. Я знаю, что мы с тобой давно уже не друзья, но прошу тебя о помощи, сам без тебя не справлюсь. По старой памяти. Это единственная просьба. Может быть, я никогда не смогу уже вымолить у тебя прощение, но есть человек, который заслужил жизни больше, чем я.
- Я помогу тебе, но ты знаешь, что тебя ждет смерть, хотя… как правильнее выразиться… ты займешь его место, твоя душа навеки будет заперта в фальшивом мире, а назад дороги нет.
- Я знаю это прекрасно, ты думаешь, что я совершенно не изучал историю этого всего?! Я хорошо знаю, что кровавый дождь так поглощает себе тела. Заселяет в них свое семя, которое потом вылупится. Тело останется прежним, но душа будет заменена. Двойник. А он не заслужил этого. Я готов пожертвовать собой ради того парня. И заодно попросить Григория, чтобы тот отправился в Москву и уничтожил оставшиеся сосуды.
- Которого совсем не знаешь… Кто он вообще такой?
- Помнишь, из-за чего кончилась наша дружба? Из-за любви, а мы полагали, что он спасет мир, может и так, но она не спасла нас, а этот парень имеет такое сильное сердце, что, если он научится им правильно пользоваться, то сможет один изменить мир. Может быть, он тот самый спаситель?
- Сомневаюсь, но я это сделаю, пусть хоть кому-то повезет в этом деле… - Клавер ненадолго задумался. - Да… Вот, Григорий пока еще не уходи. Посиди здесь.
- Хорошо, - буркнул он. – Но меня совершенно не интересуют все ваши магические штуки.
- Да и тем более, уже надоело мне жить. Совершенно… - вставил старик.
- Подождите, - тут охотник проявил интерес к беседе. – Ты, Игероль, сказал, что из нее вылупится семя, да? Что за семя? И есть ли подобные вещи в других местах?
- Честно, не знаю, не уверен, что есть. Если есть, то это очень плохо. Это может обернуться настоящим концом света. То чудовище, ну или аномалия, не знаю, превращает людей в камень. Потом из него вылупляется старый сосуд, но уже с полностью обновленной программой. Убивать.
- Значит, я не останусь без работы. Только объясни, как уничтожать саму матку, ну аномалию.
- Увы, но я не знаю. Увы…
- Черт, значит, борюсь с хрен знает чем, да еще хрен знает как. Зашибись. Да и в придачу их могут быть десятки по всему свету. Офигительно. Кайф.
- Я думаю, что у меня в библиотеке есть нужный рецепт. Ты, Григорий, лучше найди его. Ищи в книгах по чудовищам и аномалиям.
- Но ты хотел…
- Все, не надо.

***

- Не забывай, ты столкнешься с самыми страшными порождениями того мира, ты должен провести парня сквозь них, а сам ты останешься там навсегда. Тебе придется увидеть солдат будущей армии.
- Я готов, - прошептал Игорь.
Начался кровавый ритуал обмена. Клавер читал древнее заклятие, а Игорь вспоминал всю жизнь, лежа на столе. На его старой груди была выжжена пентаграмма.
Полумрак приятно окутывал помещение, он словно придавал ему какой-то красоты, но никто ее не замечал.
Игероль и Клавер находились одни, они в течение суток подготавливали все к ритуалу, а охотник так и не показался на глаза, он сейчас был занят важным делом, только за час до того старик зашел к нему, чтоб попрощаться.
- Игорь, меня зовут Габриэль. Это, чтобы ты знал. – Охотник по-дружески обнял старика и вновь уселся за книжку.
Игорь уже погрузился в транс, теперь осталась лишь самая малость… Пройти сквозь свою душу…