- Интересно, что там, наверху, ведь прошло столько лет, а мы все в убежище, в убежище. Что там с городом, уцелел ли он вообще?
- Ничего там не осталось, бетонные плиты, да выжжено все. Ведь бомбили же, что там могло остаться, - настойчиво бормотал старик, сидевший возле керосиновой лампы. – Мутанты, да радиация, больше ничего там! – отрезав старик, лег на бок и отвернулся к стене, закутавшись в одеяло.
- Неправ ты, Михалыч, далеко не прав. Нечего молодежи байки про пустошь травить, конечно, в чем-то ты прав, но что-то там и осталось, - вмешался третий голос из полумрака. – Здания некоторые стоят, памятники, Дима говорил, сохранились, да и магазины, магазины остались! Вон еда у нас откуда, из них родимых.
- Это до поры, до времени! Долго мы не протянем сами, вот, генератор выйдет из строя, и все! Тут тебе не Москва, где люди могут и дольше прожить, да, наверное, и они уже там изводятся, как и мы.
Полумрак возле трех кроватей погрузился в тишину. После такого заключения долго некто не мог вставить хоть единого слова. Да и правда, в округе оставалось всего несколько убежищ, если не вовсе во всем разрушенном городе.
Тишину оборвал стук в гермодверь, гулкий и прерывистый. Прокатившись по всему первому помещению убежища, заставивший людей которые находились на этот момент в данном месте, оторопеть, быстро стих.
- Кто там, чего надо! – прогорланил возле двери, тот же бородатый мужик, который закрывал несколько часов за выходящим сталкером дверь.
В ответ последовало, бормотание и еще два стука в дверь.
- Степан, да Димон это, разве другой кто-нибудь стучать стал? Открывай давай!
- Твоя правда Михалыч. Так, чего разлегся, давай помогай. Я тебе не супермен, какой-нить, сам-то не сдвину!
Двое коренастых мужиков, с бородой, начали открывать дверь. Несмазанные петли, со свистящим звуком резали барабанные перепонки, пока дверь опять не ударилась о стену, впуская в убежище сталкера.
Как только он полностью оказался в проеме, снимая противогаз и вдыхая запах уже родного убежища, помог задраить дверь и, оставив рюкзак, пошел, в помещение, где как всегда переодевался в привычную для себя одежду. Через несколько минут, подойдя к сидевшим мужикам, налил себе чаю в алюминиевую кружку из почерневшего от копоти чайника и уселся рядом, вслушиваясь в разговор мужиков, болтавших о чем-то своем. За этой домашней обстановкой, Димон отдыхал от злобной и ненавистно поверхности, раслаблясь за чашкой чая и постепенно проваливаясь в сон.
Сон пришел быстро, окутав сознание сталкера. Все-то напряжение, накопленное на поверхности, помогавшее сосредоточиться на том, чтобы выжить, выходило. Теперь Димону снилось, что он где-то в небе, парил свободный, как птица, свободный и легкий. Несущийся быстро, как неотъемлемая часть воздушной стихии, паря под порывами ветра он, качаясь на невидимых крыльях, пролетая над землей, над гладью воды. То и дело, разглядывая под ее толщей мелкие камни и огромные глыбы, куски асфальта, покореженные машины, крыши искалеченных домов, мелкие дворики, заросшие водорослями. В этот момент пролетая, над знакомой мостовой и разрушенными домами, он увидел землю с остатками домов и различных построек, с разрушенными мостами и оставшимися после катастрофы машинами. И дальше, вдалеке, увидев знакомую статую женщины, возвышающей вверх, то, что осталось от меча. Брошенными камнем полетел вниз, ударившись о землю, он проснулся.
- Дим, кстати говоря, что там, наверху? – спросил просыпающегося сталкера Степан.
Почему-то всегда людей волновали больше всего новости с поверхности, хоть и менялось там мало, без вмешательства людей в этот теперешний дикий мир, вообще ничего не менялось, все шло своим чередом, забирая все то, что принадлежало человеку. Но людям всегда было интересно, что происходит с домом, даже когда теперь он им не принадлежал.
- Ничего особенно, кроме того, что придется затягивать пояса. Магазины в округе пустеют, дальше не осталось не одного.
- Вот тебе раз, ты что сегодня дальше забирался? – вмешался парень, который до этого сидел и слушал мужиков.
- Нет, но повстречал сталкера. Он с Карбышева, говорит там вообще ничего не осталось, даже остальных убежишь. То завалены, то убиты. По-моему, сочтены мужики наши дни, не сегодня конечно и не завтра, но уже скоро.
- Дело говоришь, я вон тоже слышал, в прошлом месяце, когда с парнями ходили встречать людей с товаром из других убежищ. Ну, которые дальше по Набережной, так вот рассказывали, что и у них дело невпроворот, - на мгновения затихая, Степан, продолжил с сухим голосом. – Вот узнать бы теперь, живы они ли. Ведь народу не много, убежище на сто человек, на тот момент оставалось всего двадцать, – его голос уже содрогался. – Неужели теперь все? Неужели конец? Вот так, как крысы, подыхать нам здесь!
- А ты что хотел? Уничтожили мы мир, уничтожим и себя! А теперь подавай рай да все прелести! Нет уж Степ, подыхать теперь нам, другого не дано, а уж как и когда, это вопрос времени! – уже не выдержал и Михалыч.
- Мужики хорош тут разводить панику, да и подохнуть вы можете, прям сейчас! Открывай дверцу и пешочком наверх! А мы люди, мы те кто будет пытаться выжить, даже когда станет еще хуже! И мы выживем! Вот чем мы отличаемся от тех тварей, которые сейчас там, наверху, нас сменили. – Димон, встав с кровати, зашагал вперед по коридору!
- Диман, и что ты предлагаешь сделать нам, чтобы выжить? – ехидно спрашивал, крича вдогонку сталкеру, парень, который до этого сидел и слушал споры мужиков.
- В Волгоград, в Волгоград нам надо!
Парень развернувшись, лицом к мужикам, закрутил пальцем возле виска. И улыбаясь, продолжил.
- Перегрелся видимо на солнышке!
Но Димон, удаляясь от мужиков, этого уже не слышал, а шагал дальше по коридору, пока не вышел в просторное помещение, наполненное тусклым светом лампочек, и освещая обычную картину обыденной человеческой жизни. Как будто ничего не изменилось, ни всемирной катастрофы, ни падения человеческого рода, и то, что человек теперь живет под землей, укрываясь от ионизирующего излучения и опасных мутантов.
Помещение было просторным, по масштабам сравнимым с несколькими квартирами тех времен, когда люди жили наверху. Само оно было оборудовано, как под жилища, так и под кухню со столовой, откуда доносился знакомый для Димы запах овсяной каши, от этого запаха у него даже закрутило в животе. Но зная, что время ужина еще не подошло, он пошел до места, где живет сам.
Столовая была отгорожена от жилья людей деревянным стеллажом, к которому были прибиты металлические листы, обклеенные различными довоенными фотографиями и плакатами различных храмов и крепостей. Когда Дима потерял родителей, а сам чудом успел до убежища, он разглядывал эти фотографии у одного из мужиков, который скончался от рака, а фотографии он отдал вскоре, чтобы украсить эту стену. Теперь она служила чем-то вроде галереи, за которой стояли металлические столики и деревянные лавочки, сделанные теми же умельцами, которые соорудили, ограждающие галереею. Димон заглянул за стену, увидел двух людей, сидящих за столиком и что-то обсуждающих. А позади них - кухарок, которые, то шныряли в комнату, где находился продуктовый склад, то выходили из нее, вынося различные продукты. Не обращая на обычную жизненную возню, он думал о своем, и двигался, неспешно до своего жилища.
Людей здесь было не много, но и не мало. Убежище вмещало в себя до пятисот жителей, но в то время когда началась тревога, сюда успело меньше сотни людей, находящихся неподалеку. Они жили в сооруженных комнатах, точнее в том, что они напоминали. Чаще всего это двухъярусные кровати, закрытые с различных сторон досками, определяющими границы комнатушки. Самые большие, из которых были сооружены семейными парами. Проходя мимо, Дима смотрел на детей играющих в свои игры и на их родителей, думая о том, что всему этому скоро может придти конец. За этими размышлениями он подошел к своей комнате и не раздеваясь упал на кровать, продолжая переворачивать в голове различные мысли.
Комната сталкера состояла из трех двухъярусных кроватей, сооруженных в виде прямоугольника, на одной из которых отсутствовал матрац. И лежала деревянная доска, на которой расположился автомат и различные принадлежности сталкера, начиная от одежды и заканчивая дряхлыми книгами.
Спать не хотелось, поскольку в голове крутились различные мысли. Димон осознавал, что через неделю ему идти в следующий поход, что он принесет теперь? Хватит ли им продовольствия хотя бы на месяц, сколько они протянут еще? Этот вопрос надолго повис в голове у сталкера, не давая ему заснуть. Уже многое время он задавался этим вопросом, когда возвращался домой. Он наблюдал за всем происходящим внизу, дома, уходя и возвращаясь обратно, он не знал, как отвечать людям, которые всегда ждали его внизу, не знал как вести себя на поверхности, когда каждый шаг стоил ему жизни, и не только его жизни, жизни всего убежища. За всеми этими размышлениями Димон проваливался в очередной сон.
Он опять парил где-то высоко в небе, под облаками, невидимыми крыльями пытаясь достать до густых серых облаков. Подымаясь все выше и выше, разглядывал уже знакомый сюжет под водой, ослепляя себя бликами яркого солнца, он то спускался, то подымался от темной толщи, взмывая далеко в небо и разгоняясь, чтобы поскорее достать заветного места. Еще через мгновение он пролетал по улицам, по разрушенным постройкам, по асфальтному крошеву, проносясь по остовам машин, Димон подлетал все ближе и ближе к заветному месту. И вот когда, то, что он пытался достичь, весь свой полет, было перед его глазами, он уже знал, что сейчас начнет падать, но не мог этому противостоять, падая вниз, опять ударяясь об землю, через сон, слыша крик знакомого голоса.
Нехотя просыпаясь и подавляя зевоту, сталкер открывал глаза, а настырный гость все подталкивал его в бок, бурча что-то насчет того, чтобы он не смел засыпать. Когда Димон все же раскрыл глаза, то перед ним стоял его лучший друг, которого он смог найти после катастрофы.
Он был немного ниже Димона, с длинными волосами собранными в хвост. Одетый в черный свитер и изношенные со временем джинсы, стоял, улыбаясь перед Димоном и, то и дело, пинал его в бок, когда видел, что сталкер пытается заснуть.
- Слышь, Димон, я конечно могу тебя пинать сколько мне влезет, может ты и потом проснешься, но надо знать меру, тем более скоро ужин, – падая на соседнею койку закончил пришедший гость.
- Борис, а не боишься, что я проснусь и сломаю тебе ногу, которой ты меня до этого пинал? – садясь на кровати, и потягиваюсь, прозевал сталкер.
- Может и сломал бы, но тащить пришлось бы тебе меня в столовую самому.
- Сам бы дополз, еще чего захотел, чтобы его на руках таскали! Ладно, пошли уже потихоньку до столовой, там и потрещим о делах наших, тем более тут дельце наклевывается.
- Знаю я твои дела, после прошлого раза, когда до винно-водочного выбирались, чуть без задницы не остался.
Друзья захохотали и, смеясь над курьезным случаем, вышли из комнатушки сталкера.
В убежище уже все его жители суетливо двигались к столовой. Первыми в очереди стояли семейные пару с детьми. Которые взявшие ужин, отходили за столики и там ужиная, что-то бурно обсуждали. Старики же стоявшие рядом, сразу уходили обратно к себе в комнаты, поддаваясь одиночеству. Небольшая толпа людей закончилась и подошла, очередь Бориса с Димоном, которые взявшие тарелки с едой, сели за ближайший свободный столик.
В нос ударил запах овсяной каши, который несколько часов назад, скрутила Димону живот. Теперь же сталкер не пытался сдержать голод и насел на чашку с густым месивом.
Димон опустошил миску в несколько мгновений, и взяв в руки металлический стакан в руки завел беседу с доедающим Борисом. - Слушай, что я сейчас тебе расскажу, может оказаться не очень и хорошими новостями и не сильно приятными. А что предложу после, вообще покажутся безбашенными.
- Знаешь Диман, когда ты это говоришь, я уже несколько не удивляюсь. Напротив, это уже становится повседневностью.
- Да ешь давай и не отвлекай от мысли! Так вот, я сегодня когда на поверхности был, встретил другого человека, можно сказать он мне мою чертовую жизнь спас.
Борис, чуть не захлебнувшись, чаем, ошарашено смотрел на сталкера.
- Жизнь спас, другой сталкер? Чувак ты случаем, головой не ударялся?
- Если бы не он, меня бы демон это драный с потрохами сожрал. Сам знаешь, как меня иногда накрывает, я же с детства весь город видел и опять, вот накрала ностальгия. Не заметил я демона, а тут один мужик его с крыши и подстрели. Короче спас меня.
- Да тебе думать надо об одном, а не разными мыслями свой чайник засорять! – стуча по своей голове, наставлял Борис.
- Я говорю, слушай! Так вот, пока дождь пережидали. Он мне рассказал, то, что в Волгограде остались люди, и не смыло его оказывается, а некоторая часть уцелела. Так что попасть туда можно.
- И у тебя, есть подлодка, чтобы до него добраться, - засмеялся Борис.
- Слушай, я тебе точно сейчас зубы выбью, ты меня дослушать можешь? – сердито глядел на Бориса, Димон.
- Все молчу, молчу. Давай трави дальше.
- Ну вот, попасть я не знаю как туда. Но то, что нам скоро пипец прейдет, это я говорю с уверенностью. Поскольку магазины почти все пустые. И продовольствия с медикаментами скоро не будет. Остается, искать шанс, как попасть в Волгоград, чтобы узнать, осталось ли у них продовольствие.
- Да…это….это полная жопа! Больше я не знаю, как и сказать. И что у тебя есть предложения?
- Пока нет, сам не знаю, что делать...