На 14-й башне Барьера было тихо.
Разумеется, тишина на стене подразумевала относительность в ее высшем проявлении. Ну как может быть тихо на границе Зоны? Ветер имеет тенденцию всегда дуть в лицо, принося с собой все звуки – расплата за архитектуру стены. То и дело строчат пулеметы, выбивая цепочку следов на усталой земле, уже почти не латающей дыры, пока не пронесется добротный, щедрый ливень. Рация на столе шипит почти постоянно, сыпя короткие, рубленые фразы про малейшие изменения в подконтрольном районе, расписании караулов, передавая устные некрологи или злобные вопросы на русском разговорном, почему не была нажата контрольная кнопка, которую дозорному следовало нажимать каждые полчаса, чтобы доказать, что он не заснул. Единственное, о чем не предупреждала рация, были внеплановые проверки. Само собой, рядовой Егор Сажин этому не удивлялся.
За три месяца службы он успел привыкнуть почти ко всему. Невероятно, но факт. Егор освоился на стене Барьера поразительно быстро. Всего-то и делов, что каждый день говорить себе: я на стене, я на верхушке частокола, я в безопасности. Вроде все просто, а не каждому было дано. Рядовому Сажину ничего не требовалось, кроме пулемета, закрепленного на середине башни. У него и так все было: личная койка в крохотном отсеке родной «четырнадцатой», ящик для персональных вещей, запираемый на замок, – непозволительная роскошь! – кормежка три раза в день, постоянно пополняемый запас боеприпасов и уединение. На срок службы ему больше ничего не было нужно, он и так получал больше, чем мог мечтать.
В первые дни он вздрагивал от каждого выстрела с других башен, но сейчас даже не замечал их. Просто запомнил, что пулемет на 12-й грохочет особенно сильно, но при этом как бы лениво, а на 9-й расположен гранатомет, ввиду стратегических особенностей расположения башни. Это помогало Егору ранними ночами, в которые он порою просыпался и не мог с ходу сориентироваться, что происходит на участке. В жилом отсеке, который в ночное время запирался наглухо, звукоизоляция лишала любого чутья. Зато в нем можно было пересидеть выброс, чему Егор не мог не порадоваться. Он не страшился выбросов. Для него эти периоды были дополнительными часами отдыха, в которые можно было резаться с напарником в карты при ярком свете двух ламп. Коалиция электричества не жалела. На случай проблем с выбросом у Егора, как полагается, имелась инъекция соответствующего анабиотика в блистерной упаковке, с начала года входящая в штатную аптечку служащих спецбатальона. Но Егор совсем не горел желанием его использовать. Особенно после того, как Григорьев с 17-й однажды решил протестировать действие анабиотика на себе. Никто не успел осознать, что случилось. Напарник Григорьева лишь запомнил, что в течение долгого часа, пока шел выброс, в его отсек царапались и стучались так, что падала штукатурка. А утром на двери обнаружили кровавые разводы и глубокие вмятины. Человеку никогда бы не удалось оставить ни того, ни другого – умер бы от потери крови, да и физической силы не хватило бы на то, чтобы так продолбать дверь. Однако привинченные на верхушке башни камеры все же уловили нечто, прыгающее со стены аккурат на покрытую осколками и использованными гильзами твердь, чтобы затем исчезнуть в лесных дебрях Кордона.
Согласно официальной версии, анабиотик попросту не сработал. Однако поговаривали, что перевоплощение рядового Григорьева именно и было последствием принятия лекарства. И все же Егор хранил препарат при себе, на случай, если отсек внезапно разгерметизируется.
Ветер усилился, Егор запахнул получше куртку. С одеждой ему тоже повезло – приобрел в местном магазинчике «шестьдесят пятую», которую с тех пор и считал лучшей курткой в мире. Да еще и пулемет под рукой – ну прям Терминатор. Еще бы и мускулы, как у бывшего губернатора Калифорнии…
Из отсека раздавался храп Ногаля. Днем дверь не закрывали, только по ночам. Это не влияло на круглосуточную схему: один стоит у пулемета, другой занимается чем угодно, пока не придет его смена. Если есть желание поработать – извольте, помимо пулемета, есть еще и снайперка. Ногаль использовал «барретт», чему Егор завидовал со страшной силой. С такой винтовочкой дружить – все равно что на «харлее» кататься. Причем и стрелять-то Ногаль научился здесь же, на тренировочном полигоне Коалиции, даром что бывший охотник…
Коалиция с недавнего времени стала очень демократичной в плане оснащения спецбатальонов. Доходило чуть ли не до шведского стола. Есть набор полагающейся снаряги – а дальше бери, что душе угодно, лишь бы пользоваться умел. Егор не особо разбирался в марках, подобрал себе белорусское шмотье да берцы «калахари». С оружием думать не пришлось, стандартный «печенег» его вполне устроил. По правилам, в двойке дозорных должны быть как раз пулеметчик и снайпер, что не мешало им меняться ролями. С башни Барьера можно стрелять куда угодно, лишь бы в Зону – не промахнешься.
Но вся любовь Коалиции к своим подопечным быстро иссякала, стоило допустить прорыв за пределы стены. Латали ее, конечно, быстро, только дозорным смежных башен это помочь уже не могло. Прилетавшая вертушка выжигала сектор напалмом. Недаром угол вертикального поворота «печенега» не позволял открыть огонь по воздушной цели. Благо что в Зоне летающей нечисти пока замечено не было. В особо редких случаях напалм заменялся на десант неизвестно на чем повернутых наемников, которые, не страшась ничего и никого, отважно отправлялись на расправу с мутантами на свой страх и риск. А может, и не наемники то были, а какие-нибудь должники-«монолитовцы»…
– Есть курить? – спросил незаметно подошедший сзади Ногаль.
Сажин вздрогнул. Так и не привык к тихой походке напарника. Но как же он не заметил, что храп прекратился, неужто настолько углубился в мысли?
– Все спокойно? – осведомился напарник.
– Да.
– Иди поешь.
– Я не голоден, – отмахнулся Егор.
– Иди, – настоял Ногаль. – По рации передали – волна монстров идет. А я винтовку приготовлю.
Егор не стал возражать. Зашел в отсек, скинул куртку и ботинки, уселся на койку. На провисшей ткани разложенного походного стола уже был развернут пакет, в котором лежала палка копченки. Здесь же находились батон черного хлеба и два плавленых сырка. Общие с Ногалем припасы, купленные с утра. Потянувшись к ящику, Егор вытащил оттуда литрушку пива. Жить можно.
Расправившись с половиной бутылки, Егор не торопясь закурил, растянулся на койке. Хорошо. Монотонно гудит лампа, размеренно урчит небольшой холодильник…
Долго полежать Егору не удалось. Зашипела рация. Егор решил повременить с ответом, поскольку обращались не к нему, предпочтя сначала обуть «калахари» и завязать шнурки. Эти шнурки он потом благодарил всю свою оставшуюся жизнь. За подаренные секунды, в течение которых он смог услышать короткий фрагмент диалога.
– … на базе «Свободы», – послышался голос, прежде чем Егор успел дотянуться до приемника. – С Ровером оговорено. Проблем не доставит.
– Отлично, – ответил второй собеседник. – Проверьте еще разок электронику, лады? Когда прибудет Сафрон, я не хочу, чтобы его что-то задержало.
Егор взял рацию в руку и нажал на кнопку передачи.
– Кто на линии? – спросил он.
Рация какое-то время не издавала ничего, кроме статического шума.
– Кто здесь? – потребовал ответа голос второго. – Назовите себя!
– Рядовой Сажин, четырнадцатая башня, – спокойно отозвался Егор. – С кем имею честь?
– Сажин? – забубнила рация. – Сажин, это Федоров! Не покидайте поста, сейчас я к вам прибуду!
– Вас понял, – ответил Егор. – Конец связи.
Он отложил рацию и, вспомнив про сигарету в левой руке, сделал последнюю затяжку, после чего затушил окурок о край ящика. Федоров? Был такой сержант. Падла редкостная. Егор видел его несколько раз, но никогда не слышал его голоса. Так что это вполне мог быть и он.
Снаружи раздался выстрел из «баррета». Егор сунул руки в рукава куртки и вышел из отсека.
Ногаль стоял у винтовки, выискивая кого-то в прицел.
– Мутанты рядом, – объяснил он. – Становись к машинке.
– Много? – спросил Егор, беря с полки бинокль.
И чуть не выронил его вниз, на осколочную территорию.
С севера надвигался наплыв мутантов. Такого количества Егор не видел еще никогда. Он даже затруднился сказать, кого было больше – собак, кабанов или еще каких псевдокроликов.
– Откуда они прут? – вырвалось у Егора.
– С севера, откуда же еще. Не в первый раз.
– Столько никогда не было.
– И что это меняет? – невозмутимо выговорил Ногаль, нажав на спуск.
Шум выстрела отразился от стены, прозвучав прелюдией к грядущему огню.
– Сейчас пролетал Ми-38, – уведомил Ногаль. – С юга. Может, научники что-то решили на мутантах испробовать?
– Я ничего не слышал, – признался Егор.
– У «тридцать восьмого» сейчас какое-то шумопонижение мутят.
Сажин приник к пулемету. До мутантов было еще далеко, но теперь он отчетливо видел, что лавина на самом деле не столь многочисленна, как казалась. И все равно порождений Зоны было намного больше, не иначе как из-за необычайно мощного выброса, прогремевшего этой ночью. Просто вся эта живая масса постоянно двигалась беспорядочными зигзагами, словно мутанты хотели свернуть в сторону и неведомая сила неизменно возвращала их к южному фрагмент стены.
«А может, так и есть», – подумал Егор, поднимая и ставя рядом с собой еще две коробки с пулеметной лентой. Текущую он еще не отстрелял, хотя руки так и чесались заменить ее до начала встречи с лавиной. Но инструкции Коалиции не позволяли – это вам не магазин сменить. Глядя на ораву живности, Егор начинал сомневаться, что удастся отбиться легко.
Хорошо, что, кроме них, были еще башни. Сажин уже слышал покрикивания на 13-й. Тамошний снайпер пристраивал «винторез».
Сзади снова раздался вертолетный рокот. Егор обернулся, от увиденного снова взял бинокль, присмотрелся.
– Ногаль, – толкнул он локтем товарища. – Ты взгляни.
По небу летело несколько воздушных аппаратов. Сначала Егор насчитал пять знакомых «ночных охотников», одинаковых, как с инкубатора. Он и представить не мог, что у Коалиции есть такие полномочия. Следом за грозными птицами двигался винтокрыл. Завершал воздушный караван огромный летающий кран, под днищем которого было приспособлено что-то похожее на танк без башни. Егору были видны лишь гусеницы и участок рамы.
– Куда они прут? – спросил Егор.
– Будь нам положено знать – уже знали бы, – ответил Ногаль. – Ты поменьше глазей на них, чтобы потом лишних вопросов не было.
Сажин повернулся к пулемету, тем более что караван уже пересек линию Барьера, направляясь теперь в точности вдоль линии огня «печенега». Гусеничный агрегат ненадолго вышел из мертвой зоны пулемета, и Егор ощутил необъяснимое желание пальнуть ему вслед, посмотреть, что будет. Разумеется, он этого делать не стал.
Выстрел из «баррета» вернул мысли Егора к более актуальным задачам.
– Началось, – сказал Ногаль.
Со стороны 9-й башни пришел глухой стук, звук взрыва появился гораздо позже. Значит, начали палить из гранатомета.
Прицелившись, Егор вдавил гашетку. При таком движении и количестве целей можно было особо не целиться: первые же пули разнесли снорка на части. Собаки оказались умнее, моментально рассыпавшись в стороны, но на других башнях тоже не дремали. Очередной взрыв с 9-й разметал порядка десяти туш, заставив их взмыть в воздух, подобно Птичьей Карусели. Тамошнему гранатомету самое время давать название, усмехнулся Егор. Собачья Карусель. Чем плохо?
Ногаль выносил из «баррета» особо крупную дичь. Хотя, что тут считать особо крупной? Не кабанов же.
– Контролера не видишь? – прокричал Егор. В стоявшей какофонии его голос был едва различим.
Ногаль лишь головой мотнул. То ли это отрицательный ответ, то ли признак, что не расслышал. Он продолжал лупить из винтовки, безошибочно выбирая из толпы подходящие мишени.
Башни гремели вовсю, грохот заложил уши с первых мгновений. Егор поливал свинцом направо и налево, насколько позволял угол поворота. И все же этого было мало. С 11-й начали выстреливать шрапнельными снарядами, от души угостив мутантов облаком осколков. Истошный вой чуть не заглушил звуки выстрелов.
«В самом деле, огнем бы их, – думал Егор, меняя ленту в пулемете. – И на кой черт Коалиции понадобились люди на башнях? Стены вполне достаточно. Патрулировали бы с воздуха, жгли землю раз за разом…»
Хотя казалось невероятным, чтобы в том аду, который царил внизу, кто-то мог выжить, но факт: несколько кабанов прорвались до металлической сетки, отделявшей Кордон от относящейся к стене территории. От такого натиска сетка прогнулась, но выстояла. Егор уже перенес все внимание на этот участок, стиснув от напряжения зубы. Если мутанты прорвутся, одна надежда на автоматические турели, стоявшие внизу. Появится вертолет, и тогда можно все бросать к дьяволу и спешно покидать башню. Либо погибнуть по-геройски тупой смертью, на свое усмотрение.
– Стреляй! – заорал Ногаль. Как назло, точка потенциального прорыва располагалась ближе всего к их башне. Тут уже шла борьба не за неприкосновенность Барьера – за свое выживание. Сажин пулями прибил мутантов к земле, затем добил, тщательно целясь в головы. Внезапно он обнаружил, что успел расстрелять почти все ленты. Бежать за новыми коробками не было времени, да и не спасли бы они его – еще немного, и от такой нагрузки «печенегу» придется менять ствол.
Остальные башни взяли на себя кишащую массу монстров, сосредоточенную в центре участка. Мутанты сбились почти в три этажа, представляя из себя сплошную бордово-коричневую кучу шевелящихся организмов. Было похоже, что люди снова победили.
Патронов у Егора оставалось на несколько секунд. Тут он похолодел, заприметив псевдогиганта. Туша была воистину огромной, не уступавшей в размерах среднему слону. Монстр яростно пер прямо на 14-ю башню, расшвыривая кабанов рыжеватой головой во все стороны. Проворная собака, ощерившись, прыгнула на псевдогиганта и тут же была расплющена одним опусканием левой передней лапы.
Глубоко вздохнув, Егор с криком выпустил в тушу оставшийся боезапас. Псевдогигант слегка сошел с дистанции, но тут же с ревом удвоил скорость. В одно мгновение его левый глаз лопнул, пробитый метким выстрелом из «баррета». Поднявшийся столб комьев земли заслонила монстра – гранатометный залп угодил в черную траву прямо под его брюхом. Мутант наклонил голову, уже ничего не видя перед собой, и из последних сил врезался в сетку.
Металлические стойки жалобно заскрипели, покачнулись, одна оказалась вывернутой с мясом, три другие накренились в различной степени.
С жужжащим дребезжанием выдвинулись стержни автоматических турелей. Детекторы тепла и движения среагировали на дергающегося мутанта, платформы дружно посмотрели в одну точку. Раскрутились тяжелые стволы, и убойные снаряды прикончили псевдогиганта с расстояния в три метра, а вместе с ним и клыкастых кабанов, сунувшихся было через поваленную сетку.
Егор бросил пулемет и забежал в отсек, пользуясь передышкой. Подняв свою койку к стене, вытащил последние четыре коробки с лентами. Плевать на усталость «печенега», технику всегда можно отремонтировать, а вот жизнь ничто не вернет.
Рация на столе разрывалась от напряженного голоса в эфире.
– Сажин! – рявкнул динамик. – Почему не отвечаешь? Доложи!
Снова этот Федоров. Егор не обратил внимания – есть дела поважнее, а за болтовню с посторонним человеком по время прорыва, пусть и с высшим по званию, по рогам надают не Егору, а ему же, сержанту. За то, что отвлекает по всякой фигне.
Вернувшись к пулемету с коробками в руках, Сажин заметил, что гон почти завершился. Остались только наиболее умные или просто везучие мутанты, застрявшие в недоступных для огня зонах. Но турели все равно сработали, значит, скоро прилетит вертолет. Если не покончить с прорывом немедленно, появится Ми-28, пилоты которого сами разберутся, как лучше поступить. И никто не знает, что там они увидят сверху и что решат предпринять…
Поглощенный перезарядкой «печенега» Егор подскочил на месте, услышав позади себя топот ног. Ногаль повернулся первым.
– Кто такие? – задал он вопрос. Перед ним и Егором возникло трое военных, все с нашивками капитанов. Егор никогда раньше не видел никого из них прежде. И уж точно среди них не могло быть сержанта Федорова. Зато в них было что-то типично армейско-гражданское, если только так можно было выразиться. Все трое не принадлежали ни Зоне, ни Барьеру. Но все равно чужих тут быть не могло.
– Рядовой Сажин? – произнес стоящий в центре капитан с покрасневшим от натуги лицом. Все трое явно неслись пешком со всех ног. Странно.
– Я, – Егор сделал шаг вперед и тут же отпрянул в сторону.
Было от чего. «Федоров» выхватил пистолет с глушителем из кобуры на поясе, двое остальных сделали то же самое, чуть позднее. Ногаля сразу скосило пулями визитеров, он так и не успел выстрелить в ближайшего гостя.
Егор не стал долго размышлять, целиком отдавшись инстинкту самосохранения. Перемахнув через парапет, он сиганул со стены вниз, по пути уцепившись за прибитую к стене железную лестницу, заканчивавшуюся метра через три от вершины.
Процедуру экстренного спуска Сажин помнил четко и ясно: спуститься по внешней лестнице к низу, размотать другую, веревочную, прибитую верхней частью к стене. Спуск был запланирован на случай падения с башен людей или особо ценных предметов, а также для ремонта турелей. Правила гласили: не торопясь размотать лесенку, избегая запутывания ступеней, спускаться медленно, предварительно запросив разрешения начальства и уведомив напарника. У Егора времени было лишь на то, чтобы долбануть ногой по переплетенной канатной связке и заскользить вниз, обдирая ладони. Капитан наверху башни схватил рукоятки «печенега», направляя его вниз и пытаясь достать беглеца. Все, больше не было никаких сомнений. Если кто-то пытается достать из пулемета цель, находящуюся в мертвой зоне, то он попросту не знаком с методами обороны стены, как и с тонкими настройками орудий каждой из башен. То есть этот человек в Зоне чужой, имей он хоть нашивки генералиссимуса.
Пока «капитан» возился с пулеметом, изрыгая проклятия, Егор сам не заметил, как спрыгнул с лестницы на горячий бетон подножия. Пропахшая гарью турель стояла рядом, светя лазером в сторону опрокинутой сетки. Ну прямо приглашение.
Вжикнула прилетевшая сверху пуля – нападавшие пытались достать Егора из пистолетов. Сажин, недолго думая, переключил рычаг на турелях, переведя орудия в диагностический режим, внутренне возблагодарив сложную электронику, временно отключившую подачу снарядов в стволы. Рядовой промчался мимо воняющей туши псевдогиганта по сетке, скрывшись в кустах. Крутящиеся вхолостую стволы автоматических пулеметов бессильно свистели ему в спину.
Через минуту его уже не было видно. Воцарилась тишина, нарушаемая короткими очередями из других башен. Облако пороховой гари окутало участок, сделав 14-ю башню невидимой для других.
«Капитан» в бешенстве врезал по каменной кладке парапета.
– Достаньте его, – скомандовал он.
Его подельник перезарядил пистолет, глядя на мертвого Ногаля, сложившегося у любимого «баррета».
– Зона достанет, – пробурчал он, щелкая ногтем по концу глушителя. – У него нет оружия, детектора, радиосвязи и опыта. Далеко не пройдет.
Выдержав для пущей важности паузу, начальник махнул рукой.
– Рацию его проверьте, – велел он. – Я хочу знать, как ему удалось настроиться на наш канал. И разберитесь со вторым.
Двое помощников без церемоний подняли тело Ногаля и бросили его со стены вниз. Рядовой Егор Сажин убил напарника и дезертировал. Обычная история, которые на стене случаются сплошь и рядом.
– Проблем не возникнет? – спросил один из наемников.
– Какая разница? – пожал плечами второй. – Завтра некому будет о них заявить.
Троица убийц покинула осиротевшую башню. Пулемет и винтовка, лишившиеся своих стрелков, безразлично смотрели на место побоища.

В бинокль были видны лишь блеклые заросли, простиравшиеся на много километров вперед. Через несколько минут, когда сумерки перейдут в непроглядную темноту, видимость снизится настолько, что дальнейшее продвижение будет требовать невероятной концентрации, а под рукой не будет ничего, кроме карт. Подробных, редких, из секретных запасов «Долга», но все-таки обычных карт, которые не всегда отражают реальную действительность и не дают никакого представления о новых, незнакомых местах. Так что Фармер, пока еще не совсем стемнело, старался окинуть взглядом как можно больше деталей, ориентиров, мысленно проложить варианты дорог. Осознать, впитать масштаб предстоящего путешествия.
– Я не стал прокладывать маршрут, – сообщил Уотсон, переводя КПК в беззвучный режим и застегивая накладку на липучках. – Мало данных.
– Правильно. Пойдем, импровизируя. Постараемся избегать троп.
– Знать бы еще, сколько у нас времени на все про все.
– Не будем торопиться. Пойдем по оптимальному соотношению затрат и результата.
Лежащие в овраге Фармер и Уотсон пришли в нужный настрой лишь после того, как последний из джипов «Долга» скрылся за поворотом. Когда со сцены исчезли посторонние, парни быстро переключились на привычную манеру общения, снова установившую единый ритм, вернувшую взаимопонимание, ослабевшее в последние несколько суток.
– Выделка костюмов займет, по меньшей мере, минут пятнадцать, – сказал Уотсон, приторачивая к рюкзаку маскировочную сетку, выданную Анубисом. – Предлагаю не тратить время сейчас, пока есть силы для перехода, и совместить эту работу с ближайшим привалом.
– Согласен, – Фармер убрал бинокль в чехол на поясе. – Пойдем сейчас на северо-северо-запад. Сетка пока все равно не понадобится.
Сталкеры проверили снаряжение, выбросили все лишнее. Запас еды на два дня не нужен, а места занимает порядочно. Через несколько часов движения дополнительная банка консервов будет по весу чувствоваться как кастрюля борща, а по питательности с ним по-прежнему не сравнится. Уотсон был рад тому, что все свои электронные игрушки оставил у Доктора, иначе сейчас их пришлось бы зарывать под ветвистым деревом, не зная, когда удастся забрать. Бросили также и альпинистские сумки, когда стало ясно, что применить их все равно нигде не удастся.
К сожалению, существенно уменьшить переносимый вес не удалось – Фармер решил не оставлять дробовик. Это было изящное, переделанное под себя ружье, модернизированный «карабинер» с магазином на десять патронов, который Анубис забрал у Серафима. Помимо этого, сталкеры были вооружены знакомыми им бельгийскими винтовками FN-2000, напичканными полным набором прибамбасов. Фармер сразу надел на обе винтовки ночные прицелы. Кроме того, у каждого был пистолет и по две гранаты, хотя пользоваться последними не планировалось, чтобы не выдать своего присутствия. Разве что в самом крайнем случае.
Поверх бронежилетов и видимого снаряжения сталкеры надели пыльники – снаружи торчали лишь винтовки. К капюшонам были приделаны респираторы. Никакой радиосвязи, друзья не планировали расходиться даже на десяток метров.
– Повторим план, – сказал Уотсон. – Идем в Припять вдвоем как вольные сталкеры. Доставляем туда нож любой ценой. Избегаем столкновений, конфликтов, и по возможности – любых встреч. Особенно осторожно продвигаемся мимо блокады военных на границе с Рыжим лесом. Добравшись до Припяти, находим убежище и сидим в нем, пока не появятся союзники.
– Правильно, – согласился Фармер. – Давай так и сделаем. После этого, думаю, наша роль во всей этой заварушке будет закончена.
– Тогда вот расширенные данные, – продолжил Уотсон. – На карте, что дал Анубис, есть координаты схронов «Долга», а также военных запасов. Если что, мы можем двигаться от одной точки к другой, по пути выясняя, чего нам недостает для продвижения. Но, на мой взгляд, у нас все есть.
– Все.
– И еще кое-что. Консул также дал совет.
– Какой совет? Ты ничего не говорил.
– Когда он вручал мне нож, то добавил кое-что от себя лично, предназначавшееся только для моих ушей. Он сказал, что, если мне и моим товарищам понадобится помощь надежного человека, то мы можем найти его в определенной точке, где этот человек будет стоять в определенные часы. Взгляни, я нанес на карту.
Фармер с интересом посмотрел на нарисованный шестиугольник.
– Километров восемь до места, двигаясь по сталкерским тропам, – сказал он. – Если альтернативной дорогой, то и все десять. Думаешь, стоит?
– Думаю, да. Помощник – это не только третий ствол и дополнительная пара глаз, это еще и второй санитар, если одного из нас придется тащить на носилках, и дополнительный часовой при вахте. А с учетом нашей задачи, третий человек может стать тем самым союзником, которому можно будет сдать нож, чтобы он вернул его Консулу. Это если дела пойдут совсем плохо.
– Не знаю даже. Я не хочу никакого третьего. Ему ведь придется привыкать к нам, а не наоборот, даже если это Илья Муромец с мечом-кладенцом, на котором лежит благодать Шивы. Потому что мы в связке, а он нет.
– Нам никто не мешает сохранить схему «2+1», если придется пользоваться чей-то помощью.
– Тогда будь по-твоему, – сказал Фармер, снова глядя на карту с задумчивостью. – У меня одна мысль возникла. Если помощник ждет в этом участке, да еще и не постоянно, то этот участок не должен быть слишком опасным. Раз отдельно взятый человек может спокойно приходить и уходить…
– Я тебя понял. Северо-западный район непопулярен, так что, возможно, как раз там самый спокойный путь. Но это все догадки. Не хочу гадать попусту. Решай, идем ли мы в том направлении или нет.
– Идем.
Первая половина Милитари прошла в спокойном режиме, почти щадящем. Ни Фармер, ни Уотсон в этом районе еще не были ни разу, однако их успокаивало чувство, что это, как-никак, достаточно востребованная среди сталкеров территория. Как и во всех остальных участках Зоны, здесь можно было выжить при определенном уровне сноровки, внимания, выносливости и технического оснащения.
Фармер шел первым, но следить за детектором предоставил Уотсону, держа в руках полуопущенную винтовку. Он останавливался по первому требованию товарища, даже просто по изменившемуся шагу или звуку дыхания. Четыре раза им встречались аномалии, причем одну из них Уотсон распознать не сумел. Дважды им встречались сталкеры, в первый раз – «свободовцы», которые только издали махнули руками и пошли дальше. Уотсон помахал им в ответ. С вольными сталкерами дела шли хуже – они явно напрашивались на разговор, но Фармер нутром почувствовал, что этого делать не стоит. Один гневный взгляд, и сталкеры ушли, не сократив расстояние хотя бы до разговорной дистанции. Возможно, они не хотели ничего плохого, только поговорить о том, где раздобыть такие винтовочки, где сейчас особенно много мутантов и козел ли Сидорович. Теперь их намерения навсегда остались неизвестностью, и Фармер переживал, что завел себе врагов на пустом месте. Впрочем, думал он об этом недолго.
Привал сделали, только когда дошли до широкой равнины, за которой простирались необъятные растительные массивы. Это была незримая граница Милитари и Рыжего леса, знаменуемая остатками трансформаторной будки, растащенной на части. Уотсон наконец понял, откуда в баре «Сто рентген» отделанная листовым железом стойка. Вторая половина листа с характерным рисунком коррозии валялась здесь же, придавленная камнем.
– Костер разведем? – предложил Уотсон.

– Зачем? Бродяги увидят – подсесть захотят.
– Иначе мы не приделаем сетку.
– А на черта она нам сдалась в таких потемках? Раньше надо было делать. От кого маскироваться собрался?
– Стемнело быстрее, чем я предполагал. По поводу маскировки не соглашусь – она нам нужна. Думаешь, ПНВ есть только у нас?
Фармер снял с головы капюшон и кинул в рот леденец.
– Тогда давай шить, – сказал он. – Но при тусклом электричестве. Никаких костров.
Уотсон снял с пояса фонарь, перевел в режим слабого дневного света и поставил у ног. Отстегнул сетку, ножом отрезал пару длинных полос.
Сталкеры принялись пристегивать сетку к ткани своих пыльников. Плащи были заранее перешиты в расчет на маскировку, доказательством чему служили старательно выверенные петли и крючки, покрывавшие поверхность ткани почти полностью. Затем Уотсон нарвал множество листьев и через пятнадцать минут плащи представляли собой практически растительные коконы, в которые тут же и облачились сталкеры.
Закончив с этим, Фармер старательно обернул сеткой бельгийские винтовки. Срезав ножом несколько кустов чертополоха, он умело придал оружию облик обросших веток.
– Выброси остальной рулон, – посоветовал Фармер, пристраивая «карабинер» под плащом стволом вниз.
– А если перешивать придется? Возьму, он почти ничего не весит и места теперь занимает немного.
– Как знаешь.
Сталкеры удвоили бдительность, зная, что нужно как можно скорее привыкнуть к новому ритму движения. Быстрее, чем наступит усталость. Даже самая высокая концентрация должна содержать в себе определенную долю автоматизма, иначе никаких нервов не хватит.
С тропы сталкеры сошли полностью. Фармер все еще лидировал, стараясь обходить проблемные места, иногда орудуя длинной навахой в особо непроходимых зарослях. Порою ему приходилось рубить минут по десять подряд, чтоб сделать несколько шагов. Уотсон не издавал ни звука, следя за детектором, отмечая пройденный маршрут на карте, постоянно корректируя дальнейшее направление. Не забывал он и присматривать за тем, что творилось сзади.
На третьем часу им встретилась вырытая под скалой нора, из которой доносился запах гниющей плоти. Нора была широкой, больше напоминавшей пещеру. К ней пролегала неглубокая траншея, словно кто-то волок внутрь крупную добычу или полз сам. Сталкеры хотели обогнуть участок, но, прикинув затраты времени, решили пройти напрямик. Однако после того как жирная почва перед норой стала медленно осыпаться и проседать, Фармер и Уотсон снова пересмотрели намерения. Это стоило им еще двадцати минут, но никто об этом не жалел.
Еще через какое-то время они заметили людей. На этот раз сталкеры не стали тратить слов впустую – рухнули на землю и вжались в нее, стараясь дышать как можно реже и тише. Уотсон понемногу начинал понимать, что размышления о том, кто, куда и зачем здесь может идти, совершенно пусты и бессмысленны. Вольные ли там ходят бродяги, бандиты ли, военсталы или просто свежие зомби – все едино. Они чужие, они никак не относятся к твоей миссии, и ничем обогатить твою жизнь не способны. А вот забрать могут запросто.
И незачем пытаться дать гостям какую-то оценку, исходя лишь из их внешнего вида и поведения. Если в дебрях Рыжего леса бродит шумная команда разношерстных парней, с самым разным оружием, безбоязненно подсвечивая себе дорогу фонарями, кто-то идет в противогазе, а остальные с открытыми лицами и еще умудряются курить – то это как понимать? Компания может производить впечатление дурных новичков, но не стоит забывать о том, в каком месте они находятся и через что им, так или иначе, пришлось пройти, чтобы выжить хотя бы к этому моменту. Может, за плечами у каждого по паре десятков жмуров на счету и ни единой царапины.
Прижавшись щекой к земле, Фармер старался не смотреть на свет, чтобы не потерять остроты ночного зрения. Они с Уотсоном находились на чужой территории. Кто раздавал границы и по каким принципам, не имело никакого значения. Проваливай отсюда, сталкер, это наша земля. Почему наша – не имеет значения. Мы первые сюда пришли, мы сильнее, нам так хочется, нам так нравится. А не согласен, так получи девять грамм свинца. Фармер находился в Зоне всего вторую неделю, но уже вполне отчетливо понимал, что она жила по законам огромной детской песочницы. Налет цивилизованности на южных территориях был не более чем аристократической игрой, попытками создать видимость присутствия неких «наших», с которыми спокойнее было бросаться камнями через забор. И главное – делать все с серьезным лицом. К северу от «Ростка» игры были еще более детскими, а потому и более опасными. Здесь не могло быть иных забав, кроме как стукнуть лопаткой по голове любого пришельца с юга. Селиться в Рыжем лесу могли разве что изгои, дезертиры с Барьера и «Монолита», отшельники и аутсайдеры, для которых даже пребывание наедине с собой являлось слишком шумной компанией, от которой хотелось сбежать. Зона могла позволить себе Доктора, но не Психиатра. Местный контингент воздержался бы от платы за доверительную помощь или заботу, а за попытку поставить справедливый диагноз мог и пристрелить. Раны в психике, шрамы на душе – не та категория отпечатков былых сражений, которые украшают мужчину. Так что подавляющая часть населения Зоны оставалась безнадежно больной.
Компания ушла в направлении Милитари. Фармер перевернулся на спину, глядя в черное, как смола, небо без единой звезды. Может, и хорошо, что после выброса все заволокло сплошными тучами. Днем не так жарко, ночью можно двигаться увереннее, зная, что тебя не заметят, если не станут искать или если не сделаешь глупую ошибку.
– Потерял чувствительность к темноте? – спросил Уотсон, кладя себе под язык кубик сахара. – Поищи в карманах рафинад, повысит остроту зрения.
– Наверное, надо переключаться на ночники, – высказал мнение Фармер.
– Зачем они нам в спокойных условиях? Батареи вмиг посадим.
– Мы на время. Доберемся до следующего привала и выключим.
Уотсон снова посмотрел на экран, прикрывая свечение ладонью и сверяясь с картой.
– Я возражаю, – сказал он. – Снова чувство темноты потеряем, а местность перед нами чистая, ровная. На ту компанию никто не напал – стало быть, мутантов нет. Давай, ползем дальше.
Фармер не стал спорить. Привстав, он начал движение, пригибаясь к земле и используя винтовку как вспомогательный вес. Уотсон бесшумно двигался следом.
– Стой, – шепнул Уотсон.
– Что? – спросил Фармер, сразу остановившись.
– Впереди треск.
Продолжая стоять на месте, Фармер изо всех сил вгляделся вперед. Он напряг слух, стараясь выловить из тишины хоть что-то. Впереди ничего не было.
– Тебе показалось, – сказал он.
– Нет.
– Хочешь, иди первым.
– Нет. Ты прав, там, должно быть, ничего нет.
Не выдержав, Фармер снял капюшон и надел на голову ночное видение. Мир мигом окрасился в зеленый цвет, хотя Рыжий лес от этого даже близко не стал напоминать нормальный.
– Вперед, – сказал Фармер, сделав несколько шагов. Он прислонился к древесному стволу, глядя в пространство между кустами, думая, обрубить их или попытаться перелезть так.
Дерево повернулось и схватило

Анализ комментариев народа на отрывки из "Горизонта Событий" выявил следующее:

- Старые герои популярнее новых примерно в три раза. Фармер и Уотсон намного больше обрадовали читателей, чем никому не известный рядовой Сажин с четырнадцатой башни;
- Клинч и Анубис однозначно записаны читателями в плохие парни;
- Многие верят, что вернутся Сенатор, Борланд, Литера;
- По прежнему очень мало внимания уделяется Консулу. Решено, что он и есть Сенатор;
- Все полтергейсты превратятся в людей;
- Грядет глобальное мочилово;
И так далее.

Внимание: по вышеперечисленным фразам не надо судить о том, насколько они правдивы или ложны. Речь идет о том, в каком направлении идут читательские мысли в своем большинстве. И это те из них, происхождение которых мне удивительно. Точно так же при выходе ТП я недоумевал, почему народ так сильно хочет возвращения Ореха в строй, даже сильнее, чем Марка. Позже стало ясно, но это позже. Было непонятно, почему Литера привиделась бойкой и смелой девчонкой, в то время как она тихая и домашняя. При написании ПЧ, как я говорил ранее, основной сложностью был главный герой, путь которого оказался интересен (напоминаю, что в самом начале истории я планировал честно и достоверно раскрыть, почему Марк пришел в Зону и зачем ему нужно было посещать все эти злачные закоулки).

К чему все это написано? Автор при написании произведения может полностью ошибаться в том, что именно выстрелит в его творчестве, а что будет подвергнуто гонениям. Логичный сиквел может рухнуть, так как крыша предыдущего произведения, на которой он строился, качественно знаменует собою оригинал, но служит плохим фундаментом для надстройки. И наоборот: в основе грандиозного успеха может лежать не просто случайность, но именно случайная недоработка. Неточность в описании характера, двусмысленность события, словом - авторский промах. Низкий уровень текста может породить индивидуальную стилистику, на основе которой уже позже строятся другие произведения, качеством повыше. Недостаточная мотивация персонажа способна его "убить", а может наделить волнующей интригой. Какое там, к чертям, клепание томов? Это постоянная работа на приисках.

И все же утверждаю, что мне еще ни разу не приходилось, держа нос по ветру, коренным образом менять суть повествования в угоду массовым пожеланиям. Возможно, именно это и стоило бы делать, но уж больно я не люблю этот дешевый прием - выставление зеркал перед читательским взором. Уж лучше я допру до ближайшей стены и начну долбать ее, покуда не надоест. :)