Я кивнул. Интересно, сколько Бугров на своих стимуляторах протянет? Повязка на его плече из белой давно превратилась в бурую. Он убрал планшет и добавил: — Переодевайтесь в комплекты защиты, у вас три минуты. На Семиходах фон слабее, чем на Янова, но ощутимый. Я полез в рюкзак, из непромокаемого мешка достал две скрутки, развернул: куртка и штаны. Маслянистая на ощупь ткань в мелкую сетку, белая подкладка, похожая на полиэтилен, никаких премудростей с застежками. Куртка-балахон — резинки на рукавах и ворот на липучке. Все из легкого материала, раскраска камуфляжная. Лабус проворчал: — А без этого нельзя обойтись? Может, мы Семиходы обойдем как-то? Бугров не обратил на него внимания — отвернувшись, шагнул к своим бойцам. Зато ответила Анна, достававшая из рюкзака защитный костюм с маской: — Возле Семиходов могильник, туда нам нельзя. Другого пути нет, только через станцию. Девушка совсем не казалась уставшей после многочасового перехода, лишь едва заметные морщинки протянулись от углов глаз. Она стояла рядом, в профиль ко мне, и смотрела в сторону города — мягкие черты, прямой нос, маленький округлый подбородок... Как и тогда, под Радаром, на меня нахлынуло тоскливое чувство, ощущение скорой утраты. Будто тяжелый черный плед набросили на голову. Она погибнет, не вернется на болота к Доктору. Я даже вздрогнул от пронзительной ясности этого ощущения: ей не выжить, никак. И понял, как сильно не хочу, чтобы она погибла. Надо заставить Аню остаться, любым способом... но ведь и мы, скорее всего, не дойдем до ЧАЭС без нее. Даже с ней не дойдем — впереди не просто снорки и повышенный фон, там вся группировка Монолит во главе с этим их доктором Кречетом. А нас шестеро, считая девушку, и без ее способностей мы застрянем где-то на подступах к ЧАЭС. Надо оставить ее. Но идти без нее нельзя. Но она погибнет. А так — погибнем все мы. Я сморщился, не видя выхода из этой ситуации, сцепил зубы. --- Эй! — Ну, что?! — прошипел я, поворачиваясь. Стоящий сзади Лабус удивился: — Так одевайся же. Чего застыл? Идти надо, давай комплект натягивай. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Стараясь больше не смотреть на Анну, стал переодеваться и, чтобы отвлечься, принялся рассказывать напарнику историю про колесо обозрения в парке Припяти. Сам я ее услышал от бывшего десантника, которого все почему-то называли
Пригоршней (один из главных героев романа А. Левицкого "Выбор оружия" и "Сердце Зоны" - прим. автора) — странная кличка. Мы познакомились случайно, Пригоршня, как выяснилось, знал много всяких историй, собирал их, как антрополог какой-нибудь собирает легенды племени папуасов. Про колесо Пригоршня говорил, что оно гипнотизирует; когда смотришь на него — теряешь рассудок, садишься в одну из люлек и уплываешь куда-то... — Куда? — спросил практичный Лабус, выслушав меня. — Оно ж по кругу, как уплывешь, так и назад приплывешь. Я пожал плечами. — Не знаю. Факт тот, что не только Пригоршня про это рассказывал, но и некоторые другие люди. К колесу, короче, подходить нельзя, издалека тоже лучше подолгу не глядеть. Те, кто на него садится, назад не возвращаются. Напарник махнул рукой. — Ладно, я уже ничему не удивляюсь после того, как наша красавица лампочки взглядом тушила, а потом в метро под Радаром на реактивной дрезине прокатился. Я сказал Бугрову: — Мы готовы. — Выдвигаемся, — сразу скомандовал он. — Порядок прежний. Быстро пересекли шоссе, Второй по-прежнему шел первым. Дальше раскинулось поле, за ним — железнодорожная станция. Судя по карте и рассказу Бугрова, никаких особых препятствий впереди не было. Короткими перебежками мы двигались от одного прикрытия к другому; от кучи строительного мусора — к проржавевшему вагону, потом — зигзагами между частями древнего паровоза, к пустой цистерне из-под топлива, к дырявому железному ангару... Пока что все было тихо, проекция высвечивала только зеленые шестиугольники нашей группы. И ни одной аномалии на пути. Вот и разбитый пакгауз. Железнодорожные ветки остались далеко за спиной, когда совсем близко раздалась автоматная очередь. Второй дал сигнал к остановке, все замерли. Я прокрутил проекцию — чисто. Но через секунду аналоговая шкала вероятных целей вытянулась и налилась оранжевым. На краю картинки всплыли семь окрашенных красным шестиугольников, за ними ползли другие.