"Индикатор биоизлучения вел себя странно: точка в паре десятков метров от Сниффа то вспыхивала ярко-оранжевым цветом, то еле заметно мерцала зеленым. Снифф потряс рукой, но индикатор не унялся.
- Восемнадцать метров прямо - гадина, - сказал он. – Но что-то с ней не то.
- Ну-ка… - буркнул Гном и без лишних раздумий врубил основной фонарь. Высветились серые бетонные стены, лианы кабелей, покрытые ржавчиной трубы и мутант. Сразу стало ясно, почему индикатор шалил – автоматная очередь разрезала тварь пополам, потом она приползла сюда, после чего задняя часть практически умерла (она-то и давала зелень), а передняя скребла по щебню лапами, до омерзения похожими на детские ручонки, и щелкала пожелтевшими зубами.
Карась вскинул автомат.
- Не добивай, - сказал Снифф новичку. – Все равно сдохнет, так пусть хотя бы помучается.
Остальную часть маршрута они прошли без инцидентов, только Карась зацепился за рельс и подвернул ногу. Впрочем, для новичка это был лишь третий выход, и вел он себя в целом верно и разумно. Возможно, выйдет толк, подумал Снифф, закуривая. Хотя рано судить… Сегодня и работы-то путёвой не подвернулось – так, семечки.
Они не спеша поднялись по выключенному эскалатору, поздоровались с милиционером и дорожником, ждавшими их у выхода, и выбрались, наконец, на свежий воздух. Солнце уже вставало, но машин и пешеходов было совсем еще мало. Снифф любил такие моменты и давно уже привык к ним, в отличие от дневной толчеи.
- Молодой, метнись-ка, - велел Гном, усаживаясь на бордюр и кладя рядом с собой автомат. Карась послушно затопал к продуктовому магазинчику «24 часа».
Снифф лег на прохладный газон и вытянул ноги.
- Ничего пацаненок, - сказал задумчиво Гном.
- Погоди, вот сходим куда-нибудь на старые ветки, там и посмотрим окончательно.
- Тоже верно, - согласился Гном. – Ты-то как сам?
- Как сала килограмм. Отпуск скоро, на юг поеду. В Абхазию. В Абхазии хорошо.
- Был я там когда-то. В Адлере.
- Адлер - это не Абхазия. Это на самой границе с Абхазией. А Абхазия начинается там, где в море дерьмо не плавает и вода мочой не воняет.
- С тобой, что ли, махнуть… Чачу пить, вино домашнее… Девчонки опять же.
- Ильич двоих не отпустит. Ты же знаешь – или ты, или я.
- На хитрую жопу есть хрен с винтом, Володя. Схожу к знакомому доктору, возьму больничный…
- Ага, по поводу геморроя. Мечтай, мечтай, - Снифф снял шлем, расстегнул до пояса комбез; теплое выдалось утречко.
Вернулся Карась с малым банкетным набором подземных джентльменов – бутылка водки калибра 0,75, минералка, плавленые сырки, сырокопченые колбаски, банка маринованных огурчиков, батон. Все расставили на травке, на газоне, прямо там, где сидели. Мимо проехала патрульная машина, укоризненно замедлила ход, но останавливаться не стала – менты хорошо знали спецотдел Управления МЧС по Московскому метрополитену, или «тоннельных крыс». Распивают – значит, так надо. Не у Кремля же, в конце концов. Хотя Снифф прекрасно помнил, как после большой зачистки на станции Площадь Революции они, все в крови, кишках и грязи, сидели прямо на брусчатке и передавали по кругу бутылку. Те, кто тогда смог выбраться…
- Наливай, молодой, - велел Гном, раздав тару. Стаканчики у него были всегда с собой - металлические, складные, числом три: гусары из пластика не пьют. Карась налил, как полагается, на полсантиметра ниже краешка, помнил, значит, инструкции, данные Гномом еще в первый раз. Меньше – мало, больше – жлобство. Снифф откупорил вкусно хлопнувшую банку с огурцами.
- Ну, за чистые тоннели, - сказал Гном.
Они чокнулись, выпили, Снифф захрустел огурчиком, Карась деловито размазывал пальцем сырок по обломанному куску батона.
- Слушайте, товарищ капитан, - осторожно начал он, - а правда, что у вас брат… ну, в Зоне работает?
- Правда, - сказал Снифф. – А что ты так осторожно подходишь, словно он в гей-клубе стриптизер? Нормальная работа, военный сталкер. Хорошие деньги получает, кстати. Не то, что мы.
- Что ж ты к братану не сорвешься? – спросил Гном, кивая молодому наливать по-новой.
- Да черт его знает, - пожал плечами Снифф, вынимая из банки еще один ускользающий огурец. – Он зовет постоянно. Обещает чуть ли не с сохранением звания. Но у них там свои какие-то порядки, ты же знаешь – международный контроль, а значит, хрен поймешь, кто кому подчиняется. А вот этого я как раз и не люблю. Да и Зона…
Снифф замолчал, вертя в пальцах заботливо наполненный Карасем стаканчик.
- Что – Зона?
- Понимаешь, я к нашим крысикам привык. Что тут у нас еще есть? Сколопендры, мегамокрицы… Плюющиеся жабы появились, да и то пока только на Тушинской… Знакомые все лица. А Вадим как начнет рассказывать, что у них там творится… Я для себя так решил: не нужно вообще было в эту Зону соваться. И ученым – в первую очередь. Оцепить так, чтобы ни одна мышь не проскочила. Захотели бы – смогли бы.
- Она же оцеплена.
- Одно название, а не оцепление. Кормушка это, а не Зона, вот что. Неправильно там все. Потому я туда – ни ногой. Вадьке нравится, пускай таскается со своими профессорами, а я уж лучше здесь. С крысиками. Кстати, давайте за упокой их душонок, а то ночами являться станут.
- Вы серьезно, товарищ капитан? – удивился Карась.
- Шутит он, шутит, - успокоил Гном. – За упокой так за упокой.
Чокнулись, выпили. Гном по рации вызвал дежурную машину, чтобы подобрали.
- Не торопишься ли? – спросил Снифф. В бутылке было еще много.
- Там сегодня Сеня Деготь за рулем. Ему только каток водить – так что еще успеем взять, не то что это допить…
Так и вышло. Когда на серебристом микроавтобусе с эмблемами МЧС подкатил Деготь, они уже приговорили вторую бутылку и молодого грузили уже как дровишки.
Можно было поехать в казенную сауну на базе, что Гном и сделал, взяв с собой Карася – дескать, «будет как новенький».