Одни из моих любимых авторов - дуэт Олди, в своих интервью приводили множество аргументов против выкладывания незаконченных произведений в сети. Но будем считать, что древнеримская пословица о Юпитере и быке имеет обратную силу, так что мне можно И еще - я соврал: продолжать писать я буду не зависимо от комментариев здесь, только на сайт не выложу. Не допишу, только если внешние обстоятельства помешают.Что тоже возможно,каждый раз когда с большой формой начинаю экспериментировать, происходит что то, из-за чего мне не до романа становится. То СССР развалится, то лично мне хулиганы череп проломят. Вобщем поглядим что будет

На три счета вьюга кружит ночами,
На три счета передернут затвор,
Забываю - это было не с нами.
На три счета звездой догорает костер…
А. Розенбаум

Предисловие от реального автора.
Писать фантастику от первого лица – есть в этом какое-то отклонение, намек на шизофрению. Возможно, в моем случае этот намек особенно силен. Судите сами. Иногда я хожу в яр вблизи моего дома стрелять из пневматики или «флобера». Плинкинг – довольно распространенное развлечение в наше время, тут вроде еще никаких отклонений. Этот яр по «славной» традиции нашего народа превращен в стихийную свалку. Горы пластиковых и стеклянных бутылок, фрагменты мебели, какие-то разбитые деревянные ящики и размокшие картонные коробки – все это накрыто слоями прелой опавшей листвы. Эта картина заставляет иначе воспринимать летнюю зелень деревьев. Листва кажется тусклой и готовой вот-вот увянуть, кажется в этом яру всегда осень, кроме того периода, когда там лежит снег. Подобные мысли вызывают и пейзажи игр «S.T.A.L.K.E.R.».Возможно поэтому иногда, стреляя, я на минутку ощущаю себя внутри игрового мира. В такие моменты я перехватываю пистолет обеими руками (чего второй зря болтаться?) и слегка смещаюсь в сторону при каждом выстреле, уходя от ответного огня. Стреляю в как можно более быстром темпе. Резко хлопает «флобер», ругается на своем языке воронье на деревьях. Восемь выстрелов, откинуть барабан, матерясь, нажать на тугой экстрактор, быстро зарядить… Быстро не получается. Патроны в коробке. Что бы ее открыть необходимо повесить револьвер на палец за скобу спуска и перехватить коробку обеими руками. Мелкие патроны выскальзывают из пальцев. Отсчитываю восемь. Закрываю коробку, ложу ее обратно в карман. Держа патроны в горсти правой руки, а револьвер в левой, заряжаю. Я стреляю левой, так как у меня нет правого глаза - в раннем детстве потерял. Подымаю револьвер и понимаю, что я уже в реальности. Потому, что проделай я все эти манипуляции в бою, то уже давно бы валялся с простреленной башкой. Уже не спешу. Бреду к мишени, смотрю результаты скоростной стрельбы. Чаще всего шесть из восьми – «в молоко». Иду обратно на позицию. Стреляю не спеша, тщательно прицеливаясь. Хотя какое «тщательно» при моем зрении? Большая часть моей работы и развлечений – в компьютере. Зрение ни к черту. Мишень распечатана на листе А4. Ее черного круга с десяти метров (прицельная дальность для моего «Arminius HW-4») я не различаю. Просто стараюсь попасть в центр размытого прямоугольника листа. Иногда выходит лучше, чем можно было ожидать при таком зрении. Издырявив лист с мишенью, принимаюсь за принесенные банки из под энергетика. По бутылкам стрелять не люблю, не нравится мне оставлять после себя кучи битого стекла. Когда коробка с патронами кончается, бреду домой. По дороге не вспоминаю о S.T.A.L.K.E.R.-е, мысленно ругаю себя за потраченные деньги – каждый флоберовский патрон стоит около двух гривен. А в коробке их было сто штук, дорогое развлечение - плинкинг с «флобером». Следующий раз пойду с пневматикой. Дома сажусь чистить револьвер. Если оставить как есть, продукты сгорания флоберовской смеси со временем каменеют. Вычистить очень сложно, проверено собственным дурацким опытом. Выполняя привычные манипуляции, вдыхая резкий запах ружейного масла, вновь думаю о S.T.A.L.K.E.R., пытаюсь понять: мог бы получится из меня сталкер? Физическая подготовка отвратительная, реакция после нескольких черепно-мозговых травм замедлена. С другой стороны морально я тоже не готов. Не уверен, что смогу стрелять в людей. Я увлекаюсь плинкингом, а не варминтингом потому, что жаль даже в ворон стрелять. По крайней мере - ради развлечения. Когда в юности ездил в село к дедушке с бабушкой, то мог преодолеть свою жалость ради уничтожения вредителей или забивания животных на мясо. Еще я трус, я боюсь людей. Хотя… Когда-то вначале своей трудовой деятельности я работал каменщиком на строительстве многоэтажек на Позняках. Тогда я специально ходил по наружным стенам в уровне одиннадцатого этажа, что бы научится преодолевать свой страх высоты. Я шел по свежеположенной кирпичной стене вопреки всем правилам техники безопасности, в любой момент кирпич под моим весом мог выжать раствор из шва и соскользнуть вниз, соревнуясь в скорости падения с моим телом. Я смотрел вдаль, на город, превозмогая головокружение каждый раз, когда взгляд опускался вниз, и душа моя ликовала: я не трус, я не боюсь смерти! Сейчас, десять лет спустя, я в этом уже не уверен. Может тогда я просто сильно отставал в развитии, во мне жила инфантильная вера в собственное бессмертие, свойственная детям, еще не сталкивавшимся со смертью? Иногда мне по работе приходиться спорить, доказывать собственное мнение. Например, подрядчики всегда уверены, что на арматуре можно сэкономить, в идеале вообще без нее обойтись. Ответственность за свои «гениально-экономные» решения норовят возложить на проектировщика, в роли которого иногда выступаю и я. Я не подписываю принесенные мне изменения в проекте, приходиться доказывать свою правоту, иногда разговор переходит на повышенные тона. В такие минуты мне гораздо легче разговаривать, если представляю, что вижу лицо оппонента сквозь прицел «Винтореза». Если даже воображаемое оружие делает меня увереннее в себя, то какова была бы моя психологическая реакция на наличие боевого оружия и возможность безнаказанно стрелять? Я этого не знаю. За всеми этими размышлениями я не замечаю, что уже закончил чистку-смазку и бессмысленно верчу револьвер в руках, вхолостую щелкая курком. Убираю принадлежности в шкафчик. Сейчас мне больше всего хочется сыграть в S.T.A.L.K.E.R., неважно – по сети или в локалку, неважно в какую из трех игр, главное – поиграть. Но компьютер занимает моя любимая и выковырять ее из-за него без большого скандала невозможно. Я мирный человек, я не люблю скандалов. Вздохнув, собираюсь положить револьвер в коробку. Взгляд цепляется за сумку с противогазом ГП-5. Ее я взял на одном из заброшенных киевских заводов, где был по работе. Противогаз был списанным и никому кроме меня не нужным. По большому счету мне он тоже на фиг нужен. Разве что бы нарядиться сталкером. Я надеваю потертый и выгоревший на сонце камуфляж, из под воротника которого торчит капюшон спортивки. На ногах – вместо берцев обычные городские ботинки, на руках – перчатки из тонкой лайки, не мешающие работать с оружием и снаряжением. Поверх капюшона – защитные очки выше - налобный фонарик, на лице – легкий респиратор-ракушка. Вешаю на бок противогаз. Одеваю старый городской рюкзак (новый не такой удобный, он не имеет дополнительных грудных и поясных ремней). На лямки рюкзака рукоятками вниз прикрепляю два ножа. Под правую руку – прямой нож «Орлан» фирмы «Кизляр» с зачерненным лезвием. Его мне когда-то друг на день рождения подарил. Под левую руку приспосабливаю слегка изогнутый «Паук» неизвестно чьего производства, скорее всего китайского. Когда-то срочно собирался на рыбалку и понадобился походный нож в чехле. На всем базаре я нашел только несколько подходящих ножей. Этот выглядел как декоративная игрушка – нарочито разбойничья форма, на лезвии чеканка, с одной стороны растительный орнамент, с другой – паук в паутине. Но что-то меня заставило купить именно его. И я об этом не пожалел. Сталь у него оказалась не ахти, но все же не настолько дрянная, как я ожидал от такого внешнего вида. При грамотной заточке с функциями походного ножа «Паук» вполне справляется. Теперь ремень. В этом ремне мой двоюродный дедушка, пилот Пе-2, Берлин летал бомбить. Ремень он оставил у своей сестры, моей бабушки, когда сумел вырваться на короткую побывку в освобожденный Киев, незадолго до своей гибели. Лак на ремне давно вытерся, в одном месте ремень надорван и грязно заклеен, но все равно мне нравиться носить эту вещь, обычно я его вдеваю в джинсы. Но сейчас одеваю его прямо поверх камуфляжной куртки. На ремне чехлы с коммуникатором и фотоаппаратом (он у себя в чехле сталкерским детектором притворяется) слева кобура с HW-4. Ведь я стреляю левой. Впрочем, я уже об этом говорил. Но револьвер – запасное оружие. Рассовываю по карманам мелочевку – гайки, изоленту, фляжку со спиртом, медпакет. В левую руку беру пневматический газобаллонный пистолет «Байкал», это пневматическая копия пистолета Макарова. Он символизирует ПМ, основной пистолет. Под него кобуры у меня нет. Снаряжение сталкера из не очень крутых. Начальный этап игры. Достаю коммуникатор, вывожу на экран карту Зоны (обрезанный скриншот из игры). Смотрю пару минут. Все, можно раздеваться. Любимая поворачивает ко мне лицо и крутит пальцем у виска. Она считает, что заниматься такими маскарадами, когда тебе за тридцать – это серьезное психическое отклонение. Она права. Я поведен на этой игре. Когда по работе мне приходиться бывать на стройках, то подходя к строительству, я ловлю себя на том, что прикидываю сектора обстрелов для снайперов, возможно засевших на верхних этажах, и присматриваю укрытия, что бы перебежками проникнуть в здание под их огнем. Сказывается слишком частые игры по сети в локации «Лиманск». Там посреди карты недостроенная панельная многоэтажка торчит. А уж если приходиться бывать на заброшенных предприятиях (их в Киеве навалом, одно время у нас была целая серия работ по их перепрофилированию под супермаркеты, развлекательные центры и прочие бесполезные вещи), то иллюзия присутствия в игровом мире почти полная. Так и кажется, что в любой момент из-за угла кровосос выскочит. Впрочем, некоторые зоновские опасности в таких местах вполне реальны. Однажды подо мной проломилось гнилое деревянное чердачное перекрытие цеха, еле успел за стропила схватиться. Бывал на предприятии, где годами работали с ртутью. Земля нею пропитана на несколько метров в глубину. Если на этом месте построят развлекательный центр, я туда точно развлекаться не пойду. Хотя я вообще не люблю таких развлечений, так что отравиться парами ртути на дискотеке мне не грозит.
Распихав снаряжение по шкафам, иду на кухню. Ставлю электрочайник. Пока он закипает, насыпаю крупнолистовую заварку в большое ситечко и пристраиваю его на своей любимой поллитровой широкой чашке из дымчатого небьющегося стекла. Заливаю кипятком и вдыхаю ароматный пар, от которого на лице выступают капельки конденсата. Смотрю сквозь чашку, как возле ситечка начинают клубиться первые облачка заварки, если они появляются слишком быстро, значит заварка хреновая, с красителем. Но такую я покупаю редко. Жду пока заварится чай, мажу маслом и вареньем батон. Не люблю употреблять напитки без ничего. К пиву беру чипсы или орешки, к чаю что-то сладкое. Чай люблю без сахара, он портит вкус напитка. Иду в свою спальню и сажусь в позу «сэйдзен» на ковер. Чашку с чаем и тарелку с бутербродами ставлю под правую руку на табуретку. Терпкий вкус чая воскрешает в памяти чай попроще и с алюминиевым привкусом котелка. Юность, многодневные походы, как давно это было. С походов мысли вновь переходят на сталкерство. Я сижу в комфорте и пью отличный чай, заедая его бутербродами с великолепным домашним вареньем. А в голове крутятся образы, звучат выстрелы и обрывки диалогов. Мир Зоны, схематически намеченный в игре, в воображении прорисовуется в глубину, становится плотнее и реальнее. Я хватаю коммуникатор, торопясь записать эпизод. Но пока записываю начало, конец забывается, текст теряет жизнь, становится зомби, ходячим трупом самого себя, мысли шустрыми мутантами разбегаются по темным закоулкам сознания.
Наверное, вам уже надоело читать обо мне. Интереснее читать о сталкерах и мутантах. А я что-то отклонился от темы. Отклонение. Слишком часто употреблял это слово в данном предисловии. Отклонение, почти синоним слова аномалия…
Глава 1
Раз (предисловие от виртуального автора).
Не спрашивайте меня: что побудило бывшего сталкера взяться, образно говоря, за перо, а реально говоря - поместить свою задницу в кресло перед клавиатурой. Наверное нехватка адреналина, скука попросту говоря. Когда я пишу об этом, то заново переживаю все события и погибшие сталкеры вновь оживают в моей памяти. А еще эту самую память переполняет информация, не поделиться с миром которой - просто подлость такого уровня, на какой я не способен. Если эта книга будет опубликована, мое сытое и богатое существование окажется под серьезной угрозой. И фиг с ним!
Теперь пару слов о форме книги. На нее натолкнул один из моих друзей. Сталкер Вальс получил свое погоняло за любимую присказку: на три счета. Вначале книга у меня не получалась, текст, отягощенный множеством отступлений и пояснений, был неудобочитаем. А потом я вспомнил присказку Вальса и дело пошло. Вообщем я решил так: на счет раз даю пояснения, иногда от себя, иногда словами других сталкеров. Там же выкладываю свои дозоновские воспоминания и просто разглагольствования "за жизнь". На счет два рассказываю о событиях о которых узнал гораздо позже, от других. Я взял на себя смелость художественно реконструировать события, о которых мне было сказано лишь несколько фраз. А на счет три пишу собственно свои воспоминания, основанные на дневнике. Впрочем, дневниковая форма литературных произведений мне никогда не нравилась. Поэтому я изрядно поработал над дневником: убрал даты, заполнил по памяти перерывы в записях, немного подредактировал приведенные там диалоги, придав им относительную цензурность. Чтобы фраза "... твою мать!" звучала просто "твою мать!". Еще убрал подробные записи о суровых и нудных буднях, заменив их описанием в двух словах. К тому же пришлось изрядно повозиться с расшифровкой дневника. Я вел его в своем ПДА как попало. Иногда в виде аудиозаписей, иногда в текстовом формате, нередко со множеством сокращений. Причем иногда это было похоже на литературное произведение, иногда на финансовый отчет, а иногда на занудный производственный роман времен СССР. Помню почти сутки бился над загадочным предложением, описывающим события одного дня: "А мед. возл. АТП. Зд. Сид. пр. пат. и 2 п. т. н-ков." . Я долго пытался вспомнить что произошло в тот день возле АТП, пока не догадался, что Сид - Сидорович. Тогда стало понятно: "Нашел артефакт "медуза" возле АТП. Здал Сидоровичу, приобрел патроны и две пары теплых носков.". Аудиозаписи местами тоже весьма невнятные. Поскольку нередко надиктовывались уже после возвращения на базу и отмечания факта счастливого возвращения. Вообще сталкеры чудом не сделали меня запойным алкоголиком. Они говорят, что выводят так радионуклиды, но если бы это правдой было, то радиации в Зоне бы не было совсем. К этим "заплетающимся" записям я отнесся критично, особенно, когда наткнулся в одной из них на утверждение, что вернувшись из неудачного рейда, мы быстренько сгоняли к Монолиту и тот реализовал заветное желание Вальса - дал ящик водки. Я так и не понял - шутил ли я тогда так, или на меня прыгнула какая-то особо крупная мутантная белка. Равно как и не смог понять каким образом нам удалось так напиться без гроша в кармане и по уши в долгах. Скорее всего загнали что-то из снаряги. Факт быстрой прогулки к Монолиту в данное произведение я включать не стал.
Два
Было, что-то в этом человеке, что выдавало его отношение к собеседнику. Нет, он не кривил брезгливо рот, не морщил нос. На маловыразительное лицо была нацеплена нарочитая полуулыбка, а по-рыбьи тусклые глаза смотрели холодно и бесстрастно. Вообще, поведение ФСБ-шника, очевидно, идеально соответствовало «инструкции по работе с платным информатором», или как там она у них называется. Только сталкер – не абы кто. Привычка подмечать мелочи, без которой не прожить несколько лет в Зоне, заставляет видеть такие микросигналы тела, на которые другие люди просто не обращают внимания. Хрущ прекрасно видел, что покупатель карты явно испытывает отвращение ко всем сталкерам вообще, а к лично к нему - в особенности. «И как тебя, такого брезгливого, в Зону-то занесло?», - подумал сталкер, скребя пятерней давно небритую и немытую щеку и не переставая втирать возможному покупателю историю о том, как случайно оказался в подземельях Припяти и наткнулся там на тайник с дневниками. Как не решился тащить их с собой. А на обратном пути прошел через такой ад, что твердо решил больше никогда в том направлении не ходить. Спецагент, кажись, не верил. А зря. Тайник существовал. И рассказанное о его содержимом было чистой правдой. Другое дело, что досталась эта информация Хрущу совсем иначе. Но это неважно. «Ладно, придется таки подробностей добавить.». Сталкер хотел создать о себе впечатление идиота, не понявшего насколько серьезная информация попала ему в руки. Это давало частичные гарантии безопасности. Но спецагент, похоже, решил, что перед ним жулик, толкающий фуфло, придуманное на основе информации о лаборатории Х-18, недавно выложенной кем-то в общий доступ.
- А еще там про лаборатории маркировки «Зет» что-то сказано было. - голос сталкера звучал приглушенно - на столе лежал активированный артефакт "перец". Собеседники могли не опасаться прослушивания - уже в двух шагах от их столика их разговор был неслышен. Впрочем, это была излишняя предосторожность - в баре "Сто рентген" никого не было, кроме Бармена, лениво нарезающего колбасу для бутербродов и охранника склада, удачно притворяющегося манекеном в долговском комбезе.
- Как, как? – агент не выказал особой заинтересованности.
«Черт, у него что - доступ минимальный, ничего о «Z» не знает? Или может это вообще не резидент?».
- Там на одной странице прямо вверху написано было, что, мол сижу в центре управления лаборатории Z-15, начинаю эксперимент номер… Ну номер, хреномер, я читать тогда не стал дальше, не до того было. И тащить эти гроссбухи с собой тоже смысла не видел. И так от слабости шатало. Я ж говорил уже. Просмотрел только.
- А что еще успели прочесть? Вы вспоминайте, вспоминайте. От подробностей зависит, куплю ли я эту вашу карту. Пока что не особо впечатляет. Личные дневники, лабораторные журналы, образцы… пока не особо убедительно.
«Ага, клюнуло, теперь подсечь бы правильно. Эх, сколько лет я уже не рыбачил? Лишние мысли – в сторону.»
- А еще на одном контейнере маркировка была: Л. Z-15 обр. № и цифирь на всю строчку. Это все что помню, честно.
«Хватит с тебя, и так купишь!»
- Что ж, что-то Вы действительно видели. Но насколько это важно - неизвестно. К тому же – где гарантии, что тайник расположен именно в том месте, что на карте указано? Сто тысяч евро – солидная сумма, клочок бумаги с нанесенной приблизительно пометкой от руки просто не может стоить таких денег.
- Не стоит, так не покупайте. Я других покупателей найду. А обманывать вашу контору – себе дороже. И под землей достанете и обратно зароете.
- А почему Вы думаете, что не зароем, если найдете других покупателей?
- Мне тут люди знающие посоветовали. Не дергайтесь, о чем именно речь они не знали. Вообщем нанял я за небольшие деньги двух пацанчиков случайных. Один в сеть файлик зашифрованный выложит, другой ключик к нему. Если я знак условный вовремя не подам. Сталкеры народ любопытный – пока ваши до Припяти дочапают, в этом подземелье уже не протолкнуться будет.
- Вы пытаетесь угрожать?
- Что Вы, я не настолько выжил из ума, чтобы пытаться угрожать вашей конторе! Просто небольшая подстраховочка.
- Абсолютно бесполезная, кстати. Сталкерскую сеть создали мы и она под стопроцентным нашим контролем!
"Это у них что - мода такая? Себе контроль над сталкнетом приписывать. СБУушник тоже втирал как они крепко сеть держат."
- Контролируйте на здоровье. А от своей цены я не отступлюсь. А силой карту забрать - хлопотно вельми для вас будет. Это за периметром вы хозяева, а в Зоне Хозяева другие!
- Ладно, сталкер, не нервничай. - спецагент перешел на "ты". - Куплю я твою карту. Хотя стоимость и несуразная совершенно. Наличными?
- Я шо на дурака смахиваю - через ползоны чемодан с наличными тащить?
- А какие другие варианты?
- Сам знаешь. Типа ты никому через Бармена никогда не платил! Да я думаю именно вы и проложили ту линию, по которой он во внешний интернет доступ имеет! Короче, пошли к нему, как только бабки на мой счетик придут, так ты карту и получишь!...
Хрущ направлялся на Свалку. Там у него была назначена встреча, третья и последняя из задуманных.

Три
- Запомните, пацаны. Здесь вам не школа, никто по двадцать раз одно и то же повторять не будет. И не армия – за нездачу норматива никто вас гальюны драить не направит. Вы даже сейчас можете повернуться и уйти. Вы свободные сталкеры и никто вам не вправе ничего приказывать, не приставив ствол к башке. Шутка юмора, однако, – высокий сталкер ухмыльнулся и замолчал, рассматривая столпившиеся вокруг него два десятка новичков. Выглядел он совсем не по-сталкерски. На мой взгляд. Длинный, худой, жилистый, лицо небритое с отчетливо красным носом и мешками под глазами. Короткий ежик рано поседевших волос. Больше на вокзального бомжа смахивает, чем на незаконного героя. Одежда уж точно не бойцовская. Палка, как он нам представился, был одет в спортивные штаны, растянутые на коленях и застиранную десантную тельняшку с голубыми полосками. На ногах – тяжеленные на вид высокие берцы с развязанными шнурками, концы которых волочились по земле. Впрочем, у высокого имелась и другая одежда – тючок с ней он притащил с собой и положил под ноги в начале разговора, из тюка, стянутого широким поясом с множеством кармашков, торчал толстый ствол какого-то оружия. Вид сталкера похоже привлек внимание не только мое. Кое кто начал расстегивать куртки. Переводчики рекомендовали одеться в кожанку или плотную штормовку, обязательно с капюшоном. Кстати переводчиками в Зоне и предзонье именовали специалистов по пересечению периметра. Специалисты эти обдирали новичков как липку, а за это переводили соискателей сталкерского звания через Периметр. Работали переводчики каждый по своему, кто пересекал Периметр среди белого дня по подложным, иногда, и настоящим документам. А кто и темной ночкой совершал марш-бросок через заграждения и минные поля. Так вот эти переводчики рекомендовали новичкам одеваться в одежду, уместную скорее в конце осени, но никак не в начале августа. Естественно в такой экипировке мы обливались потом при двадцати пяти градусах тепла. Я только потянулся рукой к верхней пуговице своей зеленой геологической курточки, когда Палка рявкнул:
- Жить надоело? Вы, ребятки, еще не знаете где в Зоне голым ходить можно, а куда без скафандра лучше не соваться!
- Зачем ты так, как с детьми! Ведь специально же ждал, пока раздеваться начнем! – возмутился мужик с лицом, изуродованным шрамом. Ему пришлось подымать с земли куртку, которую он уронил от неожиданности, когда сталкер заорал.
- А вы все дети по сравнению со мной! И те, - взгляд мутно-серых глаз Палки задержался на мне: -кто в сыновья годится. И те, кто в отцы! Пятидневного начального курса не хватит даже на то что бы объяснить, где в Зоне помочиться можно, а где безопасней в штаны наделать! Кто через десять дней живой будет, того мужиком назову! Только таких меньше половины будет из тех, что тут стоят!
Я заметил, как слегка вздрогнул Лешка, мой сверстник, с которым мы почти сдружились, едучи в одном купе поезда. Он сразу понял, что я направляюсь туда же, куда и он. Равно, как и еще двое попутчиков. Но если двое других мужиков (один, на вид – работяга лет сорока, а другой – типичный двадцатипятилетний гопник) предпочитали помалкивать, то Лешка болтал без умолку, нисколько не стесняясь противозаконной цели нашей поездки. По мнению Лешки все опасности Зоны сильно преувеличены, сталкеры это специально раздувают, что бы стоимость артефактов поднять. Мол, кто за них тыщи платить будет, если их как грибы собирают? Попутчики реагировали на его речи по-разному. «Гопник» Серый матерно соглашался, хотя и сдержанно, неуютно ему было в нашем обществе. Я яростно доказывал, что это не так, поскольку это противоречило моим планам, для меня будущее сталкерство было экзотическим самоубийством. А «работяга» Олег Васильич высказывался, что дыму без огня не бывает и вообще он не в Зону едет. Лешка горячился, кричал, что когда сам сбывать артефакты будет, тоже расскажет, как их прямо с рогов у черта снял. А вот теперь, глядя на его реакцию, я запоздало понял, что убедить он старался, в первую очередь, себя. И сейчас, услышав от настоящего сталкера о смерти, Лешка явно скис. Тревога отразилась и на лицах многих других наших «одногруппников». Кстати, Олега Васильевича среди них нет, его на конечной станции «Передзоння» встретили трое крепких парней в черных кожаных плащах с капюшонами. Может он и вправду не в Зону ехал? Только уж больно встречающие на сталкеров смахивали, гораздо больше чем Палка. Серый был здесь, стоял себе спокойно, как будто и не было опасности оказаться среди тех, кто не доживет до следующей декады. Палка насмешливо оглядел зароптавших новичков и добавил:
- И те, кто умрет быстро и легко - везунчики. Остальным придется помучиться.
- Вы что нас специально пугаете? - подал голос Лешка.
- Я здесь один! - рявкнул Палка, потом продолжил более спокойно: - Пугаю, мне переводчики обещали долю, если им клиентов на обратную дорогу найду. Шутка юмора. Ушли они уже. Теперь только через неделю будут, когда следующий пассажирский придет. И эту неделю еще прожить вам нужно. А кто хочет прожить должен меня слушать о-очень внимательно. Пошли в ту избушку, у нас там что-то вроде учебного класса оборудовано.
Кирпичное одноэтажное здание, которое сталкер назвал избушкой, было крайним в уцелевшей части деревни. Судя по всему до первой катастрофы это был сельсовет или еще какая-то сельская контора. Над входом, на полусгнивших досках фронтона деревянного крыльца, был приколочен проржавевший насквозь знак давней эпохи - вырезанные из листового металла серп и молот. За верхний угол молота кто-то зацепил натовский противогаз с треснувшей пластиковой маской. Палка прошел в большую комнату и уселся на обшарпанный письменный стол в углу, пристроив рядом тючок с одеждой стволом к стене.
- Располагайтесь, - он жестом обвел помещение, на ободранных стенах которого висели самодельные плакаты, склеенные из распечатанных на принтере листов формата А4. На плакатах были фотографии убитых странных животных и каких-то унылых пейзажей.
В комнате находилось несколько дышащих на ладан стульев, пара деревянных ящиков и грязный валик от старого дивана. Новички начали ссорится за лучшее посадочное место. Кто-то даже недвусмысленно положил руку на висящий на поясе нож, нарочито громко щелкнул предохранитель пистолета. Я был поражен - похоже, эти люди готовы были убивать за право сидеть на старом ящике. Впрочем дальше угроз дело не шло. Я ошеломленно топтался в дверях, когда перехватил испытующий взгляд Палки. Похоже, малое количество мебели в комнате было какой-то проверкой. Меня взяла злость. Я сделал шаг в сторону, освобождая проход и сел на покрытый обвалившейся штукатуркой пол, всем своим видом показывая, что не желаю учавствовать в этой игре в царя стула. Наконец все расселись. Большинство на пол, а самые шустрые или самые грозные гордо восседали на стульях и ящиках. Серый захватил валик и теперь сидел на нем, вытянув ноги и привалившись спиной к стене. Перехватив мой взгляд, он подвинулся и хлопнул ладонью по свободной части валика. Я отрицательно покрутил головой. Палка слез со стола и обошел помещение, став у окна с выбитыми стеклами.
- Ты, ты, ты, ты и ты, пожалуй,тоже, - палец, до этого указывавший на сидящих на стульях и ящиках, ткнул в моем направлении: - Вы все сейчас рискуете жизнью. Зачем вы это делаете?
Полюбовавшись секунд двадцать нашими удивленными лицами, сталкер продолжил.
- Вас видно в окно. В Зоне так нельзя, это уже бесполезный риск. Здесь ведь как, если есть мишень, то желающий прицелиться в нее найдется.
- А вы думали, что самые крутые здесь? – усмехнулся сталкер и поспешил к столу, мне показалось, что ему было очень неудобно было находится далеко от своего оружия. Но в следующую секунду мне стало не до наблюдений за Палкой. Потому что раздался громкий резкий хлопок и одновременно, что-то свистнуло, стукнуло и на меня посыпалась штукатурка. Новички попадали со стульев и вжались в грязный пол, только тут до меня дошло, что это был выстрел и, что стреляли в стену у меня над головой, а может и в голову, только промахнулись. Я на четвереньках бросился в угол комнаты.
- Примерно так, - спокойно сказал Палка. Возмущенные новички зашумели, особенно негодовал широкоплечий приземистый усатый мужик, светло-зеленую штормовку которого крест-накрест пересекали патронташи, а в руках находился дробовик «Чейзер», он раньше сам хвастался, что его оружие так называется. Лично мне он напоминал персонажа из какого-то вестерна о временах мексиканской революции. Сейчас в возбуждении он размахивал руками, забыв, что в одной из них держит рукоять дробовика.
- А если бы кто-то из нас встал резко? – возмущенно орал «мексиканец».
- Ты ствол-то убери, тогда и поговорим. – я не заметил, когда и откуда сталкер достал пистолет. Твердая рука направляла оружие в сторону мужика с дробовиком. Меньше всего сталкер сейчас напоминал забитого вокзального бродяжку, каким он казался в первые минуты знакомства. Перепуганный мужик уронил дробовик на пол.
- Да не, бросать было не обязательно. Когда обязательно, тогда так и говорят: «бросай ствол». А когда говорят убери, то нужно убрать за плечи, или хотя бы просто отвести от говорящего. Если, конечно, не хочешь посоревноваться в «кто быстрее выстрелит». Ведь не хочешь, а, Гонзалес? О, кстати, так тебя и звать будем – Гонзалес.
На мужика было страшно смотреть, лицо его на глазах становилось багровым. Сейчас либо его хватит удар, либо он натворит глупостей. Но напряжение снял Палка.
- Да ладно, - примиряюще произнес он: - Гонзалес нормальное погоняло, как по мне - Палка хуже звучит. Меня когда так приложили, чуть с кулаками не набросился. А сейчас привык, даже горжусь, что меня под этим прозвищем ползоны знает. Не имя делает человека, а человек имя,- после этой философской сентенции Палка вновь уселся на стол, пистолет положил рядом.
- Ты ствол-то свой подыми, не фиг ему в пылище валяться. Хорошая машинка, обидно будет, если грязь в механизм набьется.
Свежеокрещенный Гонзалес схватил свое оружие обеими руками. Я думал, что сейчас начнется стрельба. Но видно Палка разбирался в таких вещах получше меня. Ощутив в руках оружие, Гонзалес сразу успокоился, его лицо приобрело нормальный цвет. Мне вдруг стало смешно, я понял, что Палка видел тот же фильм, что и я, и это казалось мне в тот момент уморительным.
Слущайте все, новички! – прямо таки вещал Палка: - Зона не любит имен. От тех, кто под своим именем в Зону ходил, уже и костей давно не осталось. Здесь еще не Зона, хоть и внутри Периметра и даже пару аномалий есть. Настоящая Зона начинается за железнодорожной насыпью. Послезавтра пойдем за насыпь. К тому времени у всех уже должны быть клички. И не от имени или фамилии, а так просто. От фамилии – рискованно это, неизвестно как Она воспримет, может и обойдется все, а может обидится. Тогда конец, дорога у такого сталкера – до первой аномалии.
Я слушал, как взрослый, вооруженный человек говорит дикие странные вещи – будто из за неправильного слова, которым себя назовешь, на тебя ополчатся силы измененной неживой природы и убьют тебя мучительным способом. Я слушал эту страшную, во всех отношениях, чушь и мне было смешно. Я кусал губы, что бы не рассмеяться вслух. Я догадывался, что это какая-то истерическая реакция на все тревоги этого дня, на пулю, свистнувшую над головой, на ссорящихся вооруженных людей, но ничего не мог с собой поделать. А потом Палка замолчал и мне вдруг расхотелось смеяться.