Буду выкладывать куски. Они, пока, сырые, не редактированные. Если коротко, то идея такова - ученый прибыл в Зону, чтобы изучать живность, но, по независящим от него причина, должен понять, что Зона - это не только артефакты, аномалии и мутанты. Пролог:
Бармен в «100 рентгенах» был человеком многоопытным. Каких только он баек не наслушался за время своего властвования в сталкерской забегаловке, что притаилась на территории бывшего завода «Росток». Когда-то тут было производство. Когда-то тут работали люди. Когда-то давно… Пока не пришла Зона. Теперь в бывших производственных корпусах вповалку у костров спят сталкеры, а в развалинах заводской конторы обосновался «Долг». «Остановим заразу Зоны» - эти слова каждые пять минут доносятся из старого рупора, висящего на одной из стен: «Долг» вербует бойцов. Сталкеры же, в большинстве своем, на это внимания не обращают – говорит, ну и пусть говорит. Лишь некоторые подходят к «Долговцам» и просятся в группировку. У каждого свой путь в Зоне. Бар спрятался в подвале – небольшая зала и фанерная стойка, за которой царствует бармен. Тут его власть безгранична. Он – кормилец и поилец, скупщик хабара, торговец оружием и информацией. Он – Тот Кого Уважают. Или Боятся, что, в данной ситуации, одно и то же. Каждый сталкер считал своим долгом поздороваться с хозяином заведения, выказать ему уважение. Иначе никак – другого скупщика рядом нет. А без скупщика сталкеру не жить. Артефакты нести за Периметр себе дороже выйти может. С барменом спокойнее. Пусть цены назначает грабительские, зато каналы поставок налажены, и хабар он всегда покупает. Покачает головой, поворчит, скинет пару сотен, но возьмет. Информация, которой владеют сталкеры, тоже стекается к бармену. Иногда он за нее платит. Иногда – просто говорит «спасибо». Подчас, это стоит дороже. Было еще утро, когда по лестнице протопал Квач – сталкер из молодых и удачливых. Квачу на хабар везло. Вроде, специально никуда не ходил, в аномалии не лез, а артефакты приносил исправно. Не сказать, что слишком редкие и дорогие, но на жизнь ему хватало. Сталкер прошел в зал, окинул взглядом столики, поприветствовал знакомых и устремился к бармену. - Привет, хозяин! – Квач остановился у стойки. – Как дела? Идут помаленьку? - Идут, не идут… Тебе-то что? – хмуро ответил тот. –Чего надо? - Продать. – Квач тоже посерьезнел. – И купить, соответственно. - Показывай. – бармен отставил стакан, который усердно тер, и облокотился на стойку. - Прямо тут? – удивился сталкер. - Нет! Там! – зло сказал бармен. – Сейчас тебе отдельный кабинет открою и стриптизершу приглашу! Вытряхивай! - Чего злой-то такой? – Квач открыл рюкзак и вынул из него два контейнера. – Кто огорчил? - Не твое дело!- буркнул хозяин заведения. Потом пожевал губами и добавил: - Молодежь, мать ее… Что бармен хотел этим сказать, Квач не понял, но уточнять не стал. Было видно, что местный царь сегодня не в духе. А в таки моменты ему лучше не перечить. Мало ли что? Квач отвинтил крышку одного контейнера и вытряхнул из него две «Ночных звезды». Артефакты глухо стукнулись о дерево стойки. Бармен косо посмотрел на хабар, потом – на сталкера. -Что хочешь за них? - Как обычно. – Квач полюбовался игрой света на гранях артефактов и сгреб их обратно в контейнер. - Ладно, как обычно, - согласился бармен. – Что во втором? - Погоди, давай с этими разберемся. – Квач как-то странно переминался с ноги на ногу. Было видно, что его тревожат некие думы. - Ты не на Привозе, тут не обманывают. Что во втором, говорю? Квач пожал плечами и открыл крышку второго контейнера, но артефакт вынимать не стал, а только показал контейнер бармену. Тот загляну внутрь, потом посмотрел на сталкера и кивнул головой: «Зайди». За стенкой бара была небольшая комнатка. Внутри стоял стол и два стула. Бармен закрыл за сталкером дверь и оседлал один из стульев. Квач занял второй. - Доставай. – бармен кивнул на контейнер, который все еще держал в руках ходок. Квач вновь пожал плечами («как скажешь», мол) и вытряхнул на стол артефакт. «Мамины бусы». Бармен взял их, покрутил перед глазами, помял в руках и положил обратно на стол. - Где нашел? – глаза скупщика сузились и впились в лицо старателя. - Возле Свалки, на холмах со стороны Темной долины. - Не свисти! – бармен хлопнул ладонью по столешнице. – Отродясь там «Бус» не было! - Да чтоб мне в «Трамплин» попасть! – Квач прижал руки к груди. – Правда, на холмах нашел! Только вот… - сталкер не закончил. - Ну? – протянул бармен, и в голосе его прозвучала угроза. – Что сказать хотел? - Понимаешь, с артефактом этим история вышла… Странная… - В убийстве коллеги из-за жирного хабара нет ничего странного. – бармен хитро прищурился, пытаясь понять, что скрывал сталкер за своими словами. - В убийстве?! – Квач даже привстал от обиды. – Ты что, думаешь, я из-за этих цацок ходока завалил?! Да ты… - Сядь! – прервал сталкера бармен. – Сядь, и рассказывай, как дело было. - Ты, все равно, не поверишь… - Посмотрим, сначала, что расскажешь. Может, и поверю. – бармен устало махнул рукой. – Посмотрим… - Ну, так, в общем... – Квач сел на стул.- Я с Кордона через Долину шел. «Звезды», кстати, там подобрал. Так вот, подхожу к холмам, ну, к лощине, там меня мародеры и встретили. Твари! Вчетвером насели. Как они меня обошли, ума не приложу. Короче, один нож к горлу приставил, и, пока остальные шмонали, все глумился, дескать, сейчас меня на корм собакам пустит. Я, если честно, уже со светом простился. Думаю – хана мне. А эти сволочи хабар и оружие у меня отобрали и смеются: «иди, сталкер, с миром». Куда я без оружия? А они еще приговаривают: «если сейчас сам не пойдешь, то понесут тебя». И главарь их, козел, мой же «Калаш» на меня наставляет, дескать, сейчас пристрелю! Я говорю: «хоть пистолет оставьте, сволочи», а они гогочут: «ты- сталкер, можешь и так по Зоне ходить». Делать нечего – пошел. А эти недоноски за спиной ржут: «аккуратнее иди, сталкер, в аномалию не попади»! Ну, нелюди! Только я немного за кусты отошел, слышу: сзади крики и стрельба. Я упал, думал – по мне стреляют. Потом понял: нет, пули не свистят. А сзади, сквозь стрельбу, бандиты кричат. Особенно главарь их надрывается. Его-то я хорошо запомнил! Так вот, я по кустам прополз, и вижу: бандитов-то моих постреляли! И кто бы ты думал? Девки! Представляешь?! Девки! Три бабы! Одна с винтовкой американской, а две с немецкими автоматами. Маленькие такие, знаешь? С ручкой под стволом? Короче, походу, они тех бандюганов покрошили. Я лежу и думаю, что крыша у меня совсем уехала, раз видится такое. А еще, думаю, сейчас эти тетки отвалят, и я чем-нибудь разживусь из оружия. Тут вижу, одна из девок на меня смотрит и рукой так машет, подойди, мол. Как она меня в кустах разглядела?! Я лежу, не шевелюсь. А она опять рукой. Я лежу. Тут вторая, которая с винтовкой, как очередь по кустам даст. Думал – пристрелит. Ан нет, поверх головы прошло! Это она мне, значит, говорит «не прячься, все равно видим». А первая опять рукой машет! Ну, я поднялся и пошел. Веришь, нет, каждую секунду пулю ждал! Думал, вот-вот пристрелят. Подхожу: три девки. Только, чудные какие-то. Две в джинсе, а третья, представляешь, в сарафане! Дамочки мне на трупы показывают. Я не пойму, чего надо-то, и стою. А они молчат. Тут та, что поменьше, в платье которая, на мой «Калаш» рукой так показывает: «бери». Я глаза вытаращил, автомат поднял и смотрю, что дальше будет. А она мой рюкзак отдает: «забирай». Я рюкзак накинул и стою, как столб. А меленькая откуда-то «Бусы» эти самые достала и мне протягивает. А сама улыбается, хитро так! И подруги ее на меня смотрят, а у самих глаза смеются. Я «Бусы» взял, и тут меня как холодом обдало, будто в лед руку сунул. А девка та к подругам повернулась, и пошли они втроем. Стою, значит, я с «Бусами» и этим в спину смотрю. Они метров на пятьдесят отошли, маленькая повернулась и мне воздушный поцелуй послала. А сама улыбается! Меня как ошпарило! Я бегом оттуда! Только когда через холм перебрался, немного в себя пришел. Думал – привиделось. Но «Бусы»-то в руке у меня остались. Получается, не мираж… Во время рассказа бармен все больше и больше мрачнел. А когда дошла речь до «Маминых бус», как-то странно посмотрел на сталкера. Тот взгляда не заметил, увлеченный своими переживаниями. Квач закончил. Бармен молчал. Рассказчик, выговорившись, тоже. - Что скажешь? – Квач, наконец, прервал тишину. - Выброс скоро… - задумчиво пожевал губами бармен. – Выброс… Только, рановато они появились. Еще же три дня… Или, внеплановый?.. – бармен, казалось, не отреагировал на вопрос, погрузившись в свои думы. - Эй! – сталкер вновь подал голос. – Чего говоришь-то? - То и говорю! – бармен вернулся в реальный мир. – «Бусы» не возьму. И тебе не советую их продавать. Не торгуют подарками! - Какими подарками, ты что? - Квач удивленно посмотрел на собеседника. - Такими подарками! Дурак ты, сталкер! – бармен постучал костяшками пальцев по лбу озадаченного ходока. - Тебе «Каблук» артефакт подарил, а ты его продать хочешь! Истинно – дурак! - Какой каблук? – Квач все еще пребывал в растерянности. - Такой «Каблук»! Призраки это были, понимаешь? Призраки! Они тебя спасли, ты их подарками разбрасываешься! - Подожди, подожди! – сталкер потряс головой. – Что за призраки, ты толком объясни! - Чего объяснять-то? – проворчал недовольно бармен. – «Каблуки» - они и есть «Каблуки». Призраки. Нежить. Когда Зона только начиналась, была тут группировка одна. Даже не группировка, а так, компания. Девки, шесть человек. Пришли в Зону, хотели что-то доказать. Мысль была такая, что к Зоне агрессивно относиться нельзя. Ходи, мол, в яркой одежде, первым не стреляй, и все будет хорошо. Блаженные они были какие-то. Короче, поселились недалеко от Кордона. Зона, действительно, их не трогала. Мутанты стороной обходили, аномалии… Девчонки часто ко мне заглядывали: ну, за едой или еще за какой надобностью. Все с ними дружили. Только, бандитам они не по нраву пришлись. И «Долгу». Единственный раз, по-моему, когда «Долг» с бандитами на одной стороне выступил. Мародеры-то, понятно, свой интерес имели, а «Долг» - по идейным соображениям: во взглядах на Зону с «Каблуками» не сошлись. Короче, девчонок всех перестреляли. Бандиты сильно обижались, что ни ода им не досталась. Не знаю, что дальше было, только потом стали видеть в разных местах женщин в гражданской одежде. Они возле аномалий появляются, обычно, и перед Выбросом. Сталкерам помогают, выручают, на артефакты наводят. Бандитов отстреливают… Да и «Долг» их как огня боится. Где черно-красный комбинезон «Каблук» увидит – все, сталкеру не жить, даже если он просто в таком костюме ходит. Даже если сам не из «Долга»…. Так-то вот. - Призраки, значит… - задумчиво протянул Квач. – Спасибо, что рассказал. Я теперь эти «Бусы» ни за что не отдам. - Правильно, - бармен согласно кивнул головой. – Носи с собой. Может – пригодится. По этой примете «Каблуки» тебя теперь везде узнают… Квач поднялся из-за стола и задумчиво направился к двери. - Еще это… - бармен остановил сталкера, взявшегося, было, за ручку. В голосе перекупщика сквозила странная неуверенность. – Там рыжая такая девица была? У нее еще глаза такие… Зеленые… Отчаянные… - Была, вроде… - Квач задумчиво потер подбородок, припоминая недавние события. – Точно, была! - Ясно. – бармен встал, достал из какого-то закутка блок дамских сигарет и протянул его сталкеру. – Отнеси на то место. - Да ты что?! – ходок замахал руками. – Я туда больше ни ногой! - Отнеси, говорю! – рявкнул бармен, а потом добавил спокойно, но совсем для сталкера непонятно: - Долг платежом красен…
Буду рад комментариям
Снайпер: один выстрел- один труп. Доктор: один пациент - ....
Что в Зоне страшного? Сталкеры называют ее «Проклятая Земля». Ну, да, зона экологического бедствия. Чернобыльская АЭС, радиоактивное заражение, мутанты, аномалии, опять же. Только, почему «проклятая»? На мой взгляд – интересная, непознанная, новая. Хотя, если честно, моему мнению особо доверять не следует. Надо больше критики к себе иметь – пятый день только на Янтаре. Как приехал, так и засел за бумаги. Шеф целый ворох насыпал: «читайте, изучайте». А что изучать-то? Я эти отчеты наизусть уже выучил, пока в подготовительном лагере сидел. Там как было – тренировка, инструктаж, бумаги, тренировка, инструктаж, бумаги… Скукота. Думал, когда в Зону попаду, станет интереснее. А тут еще хуже, оказывается: бумаги, бумаги, бумаги. Зона за забором, рядом, только руку протяни. Но туда меня не пускает шеф, говорит: «рано». А охрана – военные сталкеры – без пропуска ворот не откроет. Я у них пытался спросить, какая он, Зона? Сталкеры посмотрели на меня как на сумасшедшего. С их точки зрения, Зона – именно «Проклятая Земля», место, где человек не может жить, а может только выживать, ежесекундно рискуя умереть страшной смертью. Там есть мутанты, аномалии, Выброс, и сталкеры, ищущие счастья. Все они в разной степени опасны. Поэтому мне, как ученому, в Зону лучше не выбираться, а изучать Ее под прикрытием стен научного лагеря и охраны. А как Ее изучать, не выходя из лагеря? Это физикам хорошо: им артефакт принесли, и они счастливы в своей лаборатории. А я? Я же биолог! Мне мутантов вживую смотреть надо, а не на секционном столе! А как их вживую посмотришь, если техника безопасности запрещает нахождение любых живых объектов из Зоны на территории лагеря? Шефа я прекрасно понимаю, ему неприятности не нужны, но мне-то что делать? Почти неделю назад я прибыл сюда, чтобы изучать Зону. Оставил вещи в комнатенке, которую мне отвел комендант, и пришел на поклон к начальнику лагеря. Тот сидел у себя в кабинете и хмуро разглядывал какие-то сводки. Вообще, Иван Андреевич Зарюто показался мне, поначалу, черствым и неразговорчивым. Лишь потом я понял, что он, на самом деле, жизнерадостный и веселый, только постоянно носит маску вечно недовольного управленца, чтобы подчиненные на голову не садились. - Иван Андреевич? – я заглянул в кабинет начальника. – Моя фамилия Жданов. Вот мое направление. Под хмурым взглядом я сделал от двери пять шагов к столу и протянул своему будущему шефу розовую бумагу. Тот взял ее, пробежал глазами, и спрятал в ящик. - Допуск ваш где? – из-под черных усов а-ля Саддам Хусейн показались желтые зубы. Да и голос начальника был с хрипотцой, выдавая злостного потребителя сигарет. Я тоже курю, но голос, надеюсь, у меня не такой. Правда, и стаж курильщика всего два года. - Вот, пожалуйста, - я покопался в папке, которую держал в руках, и извлек вторую бумагу, с подписью чуть ли не президента. Иван Андреевич внимательно прочитал ее, поставил в уголке свою визу и вернул допуск мне. - Идите к начальнику охраны. – шеф вновь опустил глаза в сводки. – Он вам выдаст пропуск. После приходите, обсудим вашу деятельность тут.
Начальник лагеря все так же сидел за бумагами, когда я вновь вошел в его кабинет. На сей раз Зарюто уделил мне несколько минут. Провел, так сказать, вводный инструктаж. По его словам выходило, что пропуск в Зону ближайшие лет десять мне не получить. И вообще, максимум, на что я могу рассчитывать – продолжить препарирование кровососа, убитого военными полгода назад. - Иван Андреевич! – я попытался возмутиться. – Почему ко мне такое отношение?! Чем я вам и НОЛу не угодил? Я же работать сюда приехал, а не на экскурсию! - Отношение ко всем ученым у меня одинаковое. – шеф плотнее устроился в стуле. – Как к детям малым! Я понимаю, Андрей Евгеньевич: тридцать три года, а уже доктор биологических наук, специалист по аномальной биологии, - на этих словах Иван Андреевич сморщился, будто редьку откусил, - хотите изучать Зону. Это похвальное стремление, я могу его только приветствовать, как ваш научный руководитель. Но, как у начальника лагеря, у меня нет желания, чтобы вас отсюда увезли в цинковом гробу. Или вообще не нашли вашего тела. А, скорее всего, так и случится, если слушать старших не будете. Поэтому, пока к условиям не адаптируетесь, никаких разговоров о походе «в поле» быть не может. Вот вам, изучайте пока. Сказав это, шеф пододвинул мне три толстых папки в красных обложках. На верхней красовался золотой гриф «СЕКРЕТНО». Я взял папки и повернулся, чтобы идти к себе. Уже в дверях Зарюто добил мое самолюбие словами: - Кстати, тема вашей докторской диссертации «Особенности регенераторных способностей организмов в условиях Чернобыльской Зоны Отчуждения под влиянием изменяющихся свойств окружающей среды» малоперспективна, особенно в том виде, как подали ее вы. - Это почему?! – я удивленно посмотрел на Ивана Андреевича. – Защита прошла на «ура», ни одного черного шара! - Это потому, - шеф зло сверкнул на меня глазами, - что в ученом совете собрались недоумки, которые Зоны в глаза не видели, а все свои знания получили из отчетов, добытых тут. И оплачены они, между прочим, многими жизнями. Идите, Андрей Евгеньевич, идите. Вечером поговорим, после того, как с вами начальник охраны закончит… Признаюсь, оптимизма мне такое окончание аудиенции не внушило. Пока я шел до своего жилища, то успел подумать, что шефы перегибают палку по части запугать новичка. Понятно, что за бетонным забором Зона, а не курорт «Золотые пески». Но зачем же так-то?
- Так, Андрей Евгеньевич, - Зарюто протянул мне компьютер-наладонник. – Ваш ПДА. Вы ведь правша? Значит, носить на левой. Никогда с ним не расставаться, как с оружием. Это – связь, защита, компьютер, почта, маячок, детектор аномалий… Это еще не все, что ваш ПДА умеет. Самое главное, он поможет отследить ваши перемещения, точно укажет время и причину вашей гибели. Своего рода «черный ящик», как на самолетах. Я посмотрел на своего шефа, надеясь уловить в его словах хотя бы намек на иронию. Но лицо начальника оставалось бесстрастным. Похоже, Иван Андреевич не шутил, говоря о возможностях моего ПДА. Я вставил компьютер в кармашек на предплечье, приспособленный специально для этого, и включил питание. Система загрузилась, на удивление, быстро. В графе «персональные сведения» стояли мои данный, в графе «статус» было написано «ученый». Как только компьютер поймал сталкерскую сеть, мне тут же пришло несколько сообщений. Три из них были с предложениями вечной дружбы и взаимовыгодного сотрудничества. Да, спам и в Зоне присутствует! Еще одно гласило, что где-то в районе «Милитари» объявилась особенно злобная химера. А еще два были помечены крестиками. Некрологи, как я понял. В одном было написано, что на Болотах погиб сталкер Сван (попал в «Трамплин»), а второй возвещал о безвременной кончине Семецкого. Последняя новость меня заинтересовала. Еще за периметром я много слышал о Вечном сталкере, который дошел до Монолита и попросил у того бессмертие. Взамен Монолит заставил умирать Семецкого ежедневно, о чем через ПДА исправно сообщала сталкерская сеть. Семецкий давным-давно исключен из списков здравствующих и, соответственно, его профиль стерт из сети. Однако, сообщения о смерти Вечного сталкера регулярно приходят на ПДА, к вящему удивлению создателей сети. Это все я считал полнейшей ерундой, годной только для того, чтобы новичков пугать. Однако сейчас, прочитав сообщение о гибели Семецкого где-то на подступах к Рыжему лесу, я подумал, что доля правды в рассказах есть. И что в Зоне не все так просто и прямолинейно, как кажется на первый взгляд. - Скажите, Иван Андреевич, - я оторвался от экрана ПДА и посмотрел на шефа. – Почему меня весь день пугают гибелью? Это традиция такая, да? Что-то вроде посвящения? - Это жизнь такая! – зло сказал шеф и глаза его, вдруг, приобрели стальной отблеск. – Вы не понимаете, куда приехали! Пока... Тут смерть повсюду. Она может настичь вас за завтраком или ужином, в постели или за лабораторным столом, в лагере или в поле, в Припяти или возле Периметра. Она может быть быстрой, как от удара молнии, когда мозг не понимает, что произошло, а может быть медленной, если попадете в лапы к сытому кровососу. Она может быть безболезненной или мучительной. Она может придти к вам во сне, а может постучаться в дверь средь бела дня. Вы можете сгинуть в аномалии, угодить в пасть мутанту, попасть под шальную пулю, наткнуться на засаду. Вас могут украсть, с целью получить выкуп или информацию, а потом тихо прирезать. Вы можете попасть под внеочередной Выброс. Вы можете… Вы много как можете умереть, короче. И шансов на то, что это случится, в разы больше, чем на ваше благополучное возвращение домой.
Словом, я пребывал в расстройстве от того, что судьба моя в Зоне складывается не так, как мне хотелось бы. Где опасности, с которыми надо мужественно бороться? Где трудности, которые надо стойко переносить? Где лишения, на которые надо не обращать внимания? Где мутанты, с которыми надо биться голыми руками и выходить из схватки израненным и окровавленным победителем? Где все это, я спрашиваю?! Теплый домик с ватерклозетом, трехразовое питание, спутниковая связь и охрана, которая к забору никого на пушечный выстрел не подпустит. Скукота! Мутанта, правда, я уже один раз видел. Охранники принесли вчера в лабораторию нечто бесформенное, завернутое в черный пластик. Ребята сказали, что это снорк, который по дурости своей приблизился к периметру лагеря и был встречен шквальным огнем пулеметов. На секционном столе под ярким светом лежала куча, иначе не скажешь, мяса, от которой разило так, что в радиусе нескольких метров находиться без средств защиты было опасно для жизни. От страха мутант умер, что ли?! Я вздохнул, пристегнул фильтрующую маску комбинезона и мужественно взялся за скальпель. Подержав нож в руках, я через несколько минут отложил его, ибо стало понятно, что в том месиве, которое находилось передо мной, скальпелем делать нечего. Я еще раз вздохнул, и полез в мутанта руками, диктуя свои мысли в микрофон. Итак, передо мной находится биологический объект, принадлежность которого сразу определить не представляется возможным, так как он значительно поврежден в результате множества попаданий из крупнокалиберного автоматического оружия. Фарш, одним словом. Или – бефстроганов, если развивать кулинарную тему. Далее… На объект надета сильно поврежденная форма военного образца, расцветки… Тут я задумался. Как определить расцветку лохмотьев, которые были на снорке? Ладно, пусть будет «олива». Дале… На голову объекта… Где она, кстати? Вот она, родимая. Голова практически полностью разрушена. На лицевой части сохранились фрагменты серого материала, похожего на химически стойкую резину (от противогаза или костюма химзащиты), а так же имеют место фрагменты стекла. Скорее всего – остатки противогаза. Фрагменты резиноподобного материала отделяются от объекта только после приложения значительных усилий, нарушая архитектонику собственно подлежащих тканей организма. Строение челюсти и зубную формулу определить невозможно, в связи со значительными повреждениями. И вот так продолжалось несколько часов, пока я осматривал, описывал, взвешивал и раскладывал по полочкам биологический объект, который когда-то был снорком. Голову даю на отсечение, что мои записи не продвинули вперед «аномальную биологию» ни на йоту. Зато, я ощутил себя настоящим ученым. Ненадолго, правда, ибо скоро скука лагеря опять взяла верх.
- Входите, Андрей Евгеньевич, входите. – разрешил мне шеф. – Мы ждем вас. Я поздоровался и перешагнул порог. Сталкер на мое появление не отреагировал. Было видно, что я ему не сильно интересен. А вот он мне – очень. Впервые в жизни мне довелось лицезреть человека, который живет в Зоне. И, судя по всему, стакер этот был не из рядовых, раз спокойно прошел в лагерь с оружием в руках. Видимо, его тут хорошо знали. А я помнил из рассказов, что абы кого в лагерь не пустят. Право прохода надо заслужить, и новичку в сталкерских кругах его не получить никогда. Амуниция сталкера тоже говорила о его опытности. Довольно дорогой костюм (у нас такие есть на складе – «Сева» называются), автомат неизвестной мне модели и контейнер для артефактов, который не каждому по карману – все свидетельствовало том, что на стуле сидит серьезный товарищ. И, еще, взгляд гостя. Быстрый, настороженный, цепкий, подмечающий мелочи и схватывающий суть вещей. Сталкер только скользнул глазами, а мне уже стало ясно, что теперь он меня узнает в любом месте и в любое время. Пронзительный взгляд, неприятный, но, в тоже время гипнотизирующий. Поймав себя на мысли, что разглядываю визитера, я отвел глаза и прошел к столу. - Знакомьтесь, - шеф повел рукой, когда я приблизился. - Андрей, - я протянул руку. – Биолог. - Партизан, - гость ответил рукопожатием, не снимая перчаток. – Сталкер. На вид я дал бы Партизану лет сорок. Однако, он был моложе. Старили его морщины возле прищуренных глаз, сероватый цвет лица и короткий ежик черных прямых волос, чуть тронутых сединой. Еще несколько лет добавляла сталкеру трехдневная небритость, резко очерчивающая скулы и подбородок. - Извините, что прервал. – обратился я к шефу. – Вы звали? - Звал, - Зарюто кивнул. – Помнится, Андрей Евгеньевич, вы в Зону выйти хотели. Или я что-то путаю? Сказать, что я опешил, это ничего не сказать. Ай да шеф! Ай да выдумщик! Вот это он меня здорово купил! Я поборол взрыв эмоций и совершенно равнодушно, так мне хотелось думать, сказал: - У меня еще работа по тому снорку не закончена. Стухнет ведь совсем. Жалко. Услышав эти слова, Партизан как-то странно на меня покосился, но ничего не сказал. А шеф чуть не поперхнулся дымом, который до того мечтательно пускал в потолок. - Так вы не хотите?! – Зарюто удивленно воззрился на меня. – Ну, тогда и разговаривать не о чем. - Иван Андреевич! – я выпрямился во весь рост и расправил плечи. – Вы же прекрасно знаете, что я мечтаю о полевой работе, что лаборатория для меня хуже тюрьмы! - То-то! – шеф погрозил мне пальцем. – Тогда, обсудим. Партизан говорит, что тут недалеко появилась семейка чернобыльцев. Он обязуется провести туда группу безопасным маршрутом. Я считаю, что для пробного выхода чернобыльские псы несколько опасный объект, но, с другой стороны, не зомби же вам показывать. Так что, если готовы, то идите на склад, получайте защиту, оружие, припасы, берите свое оборудование и через час будьте готовы выходить. - А чем этот костюм плох? – я провел руками по комбинезону. - Он не для рейда. – вступил в разговор Партизан. – Совершенно не защищает от пуль и клыков. Вам надо что-то с броневыми вставками. Хотя бы - «Страж». У вас есть такие? - Партизан повернулся к моему шефу. - «Стража» нет, найдем для него «Эколога». Устроит? - Замучается он в «Экологе». Да и смысла нет: не такая там выраженная аномальная активность. Если не «Стаж», то что-то из средних костюмов. «Мунлайт», например. - Этих сколько угодно. Они у нас штатными считаются. Для несложных выходов. - Для несложных… - сталкер недовольно пожевал губами. – Ладно, пусть будет «Мунлайт». Обсуждение моей судьбы проходило мимо. Шеф и Партизан говорили так, будто я вообще неодушевленный предмет. Подобное положение дел мне не нравилось, и я совсем было собрался вклиниться в разговор, но Иван Андреевич такой возможности не дал. - Так, Андрей Евгеньевич, - Зарюто прикурил очередную сигарету и посмотрел на меня. – Сейчас идите на склад, и получайте там все по списку. Я предупрежу. А через час, - шеф поглядел на часы, отмечая время, - да, через час, будьте готовы выходить. Вас будут ждать у КПП. Возьмите с собой необходимое оборудование для полевой работы. Все, наверное… - Первый раз в Зону, насколько я понимаю? – Партизан пристально посмотрел на меня. - Ну, да… В общем… - я замялся под его взглядом. - Ясно, - кивнул сталкер. – Тогда рекомендую взять минимум причиндалов. Думаю, фотоаппарата и диктофона сейчас хватит.
На воротах нас встретил собственной персоны НОЛ. Он забирал у каждого выходящего его пропуск, а взамен выдавал темно-синюю пластиковую карточку, на которой было написано «Янтарь» и стоял пятизначный номер. Мне тоже досталась такая. - Это зачем? – поинтересовался я Борисенко. - Это- удостоверение сотрудника научной базы «Янтарь», чтобы ваш пропуск с личным кодом в Зоне в чужие руки не попал. Когда вернетесь, получите его обратно, а там, - НОЛ махнул рукой в сторону забора, - вашу принадлежность к ученым только это может подтвердить. Своего рода – охранная грамота. Вот, попадете вы в плен, а посредник придет к нам с этой карточкой и скажет, что бандиты ученого захватили. Карта безымянная, поэтому ваши личные данные можно только от вас узнать, что и будет для нас подтверждением вашего здравия. - А ПДА? – спросил я. - Что «ПДА»? – не понял НОЛ. - Ну, из ПДА же можно личные данные получить. - Нет, - отрезал Борисенко. –Из памяти вашего компьютера, кроме статуса «ученый» и имени, ничего не добыть. Поэтому, ПДА ученого выгоднее принести сюда, нежели самому пытаться его взломать. А под «личными данными» я подразумеваю ответы, которые вы давали, когда допуск сюда оформляли. Я вспомнил длинный вопросник – его меня заставили заполнить, прежде чем дали разрешения отправиться в Зону. Тогда я еще удивлялся: зачем кому-то знать, какие домашние животные у меня были, и как звали соседа по парте в первом классе. Оказалось, что все это нужно для подтверждения моей аутентичности в случае, если кто-то вознамериться потребовать выкуп за Жданова Андрея Евгеньевича, доктора биологических наук, сотрудника научной базы «Янтарь». Жуть! Впервые я ощутил себя на настоящей войне. Странный холодок побежал по моей спине, а в голове совершенно некстати промелькнула мысль: «А оно мне надо?»…
Снайпер: один выстрел- один труп. Доктор: один пациент - ....
Начинается не плохо , но на самом интересном обрывается. Паш, ты ведь специально так сделал чтоб все помучились ожидая продолжения?
Обреченным спастись не дано Медленно, но верно время истекает Утешение только одно - Сталкеров без очереди в Рай пропускают.. .
Конечно! А как же иначе-то. Пи-ар, понимашь! Куски второй главы:
Привычка – вторая натура. Очень многие вещи, которые ее окружали, были всего лишь старой привычкой, от которой невозможно избавиться. Да и не хочется, если честно. Она не знала, вернее – не помнила, что такое холод, но до сих пор носила на шее выцветший от времени платок, очень давно подаренный кем-то из ветеранов-сталкеров еще в той, прежней жизни. Привычка… - Держи... Это тебе, совсем, смотрю, замерзла, зуб на зуб не попадает уже! – с суровым видом Скиф, здоровенный дядька, с кривым разветвленным шрамом через правую щеку – от виска к углу рта, подал ей странный платок. Платок был оливково-зеленый с непонятным черным рисунком, похожим на шахматную доску или что-то вроде того. – Шею замотай, сразу согреешься… Да не так же! Вот дуреха! – сталкер хрипло рассмеялся, забирая у рыжеволосой дрожащей девицы из рук пестрый лоскут ткани. Чуть встряхнул, распрямляя – разглаживая напоминающую наследие совдепии «куриную лапку» - лучистые складки в центре платка. Сложив ткань по-диагонали, Скиф заботливо намотал платок на шею девушки – углом вперед, длинные концы - в перекрест через шею- и завязал спереди, спрятав узел под самим платком. – Вот такие штуки, Шера, носят забугорные солдаты. Нить с шерстью, согревает как надо, при желании можно и руки погреть, и голову укрыть – не замерзнешь. Называется «шемаг», запомнила? Кто будет спрашивать, где взяла, скажешь, что у меня сторговала. Что подарок – не говори, меньше знают – лучше спят. Да и маскирует он хорошо, потом напомни – покажу, как на голову повязать. Девушка совершенно не думала о том, что нужно делать дальше, а просто смотрела на человека, лежащего во влажном мху на спине в нескольких метрах от нее. Пальцы девушки жили своей собственной жизнью: они опустили и чуть примяли на шее прикрывавший нижнюю часть лица шемаг, чтобы шерстяная ткань не лезла к подбородку. Затем пальцы ловко выудили из аккуратной белой пачки с тонкой бледно-зеленой полосой на лицевой стороне сигарету и поднесли ее ко рту. Легкий щелчок зажигалки, и вспыхнул золотисто-оранжевый язычок пламени. Где она доставала эти сигареты, так непохожие на те, которые курило большинство, и прочие вещи, больше присущие миру людей, загадкой не было: иногда в местах «чудесного избавления» сталкеры оставляли небольшие, обернутые серой бумагой свертки. Так уж повелось, что долги в Зоне принято отдавать. Хоть другу, выручившему в беде, хоть Призраку. Глубокий вдох – горьковатый (вкус – только воспоминание, оставшееся от той жизни) дым заполнил легкие... Выдох – сизый туман заученно заклубился возле лица. Привычка… Взгляд, равнодушно-холодный, - в сторону полурастерзанного автоматными очередями зомби. Чуть более заинтересованный – в сторону ошалевшего от неожиданности ходока, еще не до конца осознавшего, что произошло. Сталкер уже поднялся и стоял на коленях. Его растерянный взгляд метался от затянутой в джинсу женской фигуры к искореженным останкам когда-то человека – зомби, только что расстрелянного «Каблуком». Шера молчала и задумчиво курила. Обращаться к несчастному парню сейчас было все равно бесполезно – он не мог произнести ни слова, а лишь открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Девушка подошла к спасенному и присела на корточки, чтобы видеть лицо сталкера. Его взгляд, до того блуждающий, сконцентрировался, наконец, на одной точке – лице Призрака. – Как тебя зовут? – слова, четко произносимые спокойным голосом, похоже, сталкер понимал, если судить по глазам, в которых уже проявились проблески сознания. – Т-т-тихий… – ходок, споткнувшись, на собственном прозвище, облизнул пересохшие губы и вслепую нащупал флягу с водой в подсумке. – Будешь?.. – парень сел и протянул флягу Шере. - Будете? – тут же исправился сталкер, полагая, что к странной незнакомке, хоть внешне она и казалась его ровесницей, лучше всего обращаться на «вы». Особенно, после всего случившегося. – Точно, что Тихий. Не буду, спасибо…– Девушка усмехнулась и тщательно затушила окурок о мох, потом поднялась, вдавливая его поглубже ботинком - подальше от посторонних глаз. – Давай-ка, дружок, пей, возвращай свою душу из пяток на место и двигай отсюда, пока ветер без камней. – Ис, что там? Из-за деревьев вышла еще одна девушка, темноволосая, повыше ростом. – Странно, но зомби был один… Контролера со «свитой» поблизости нет. Он может уходить… – Вот, что, Тихий, я тебе скажу… – парень открыл рот в попытке возразить, но Шера не дала ему продолжить. – Хочешь жить – уходи отсюда. Уходи из Зоны – Она не терпит слабых и безвольных, как не терпит наглых и хамоватых. Ты и с одним зомби справиться не сумел, а если бы здесь их больше было, а тем паче, с контролером?.. Чуешь, к чему я клоню? Не место тебе здесь. Совсем. – Девушка пристально посмотрела в глаза ходока. – Иди! – Ис, прикрой его, что ли… Не приведи Зона, еще куда-нибудь влезет. – Как скажешь…– Равнодушно пожав плечами, темноволосая Ис скрылась за деревьями. Парень нехотя поднялся на ноги, понимая, что все сказанное сейчас – правда. Под внимательным взглядом девушки, он надел на спину рюкзак, подобрал оброненное оружие и пошел в сторону Ростока. Сделав несколько шагов он, как будто что-то вспомнив, развернулся, и вернулся к Призраку. Шера с интересом смотрела на спасенного. А тот, не замечая этого взгляда, расстегнул ворот простенького, неоднократно чиненого, защитного костюма и вытянул цепочку. Чуть повозившись, Тихий что-то снял с нее и протянул на раскрытой ладони девушке. Шера скосила глаза: на грубеющей коже лежало, тускло поблескивая серебряным бочком, простое колечко с тонким рифлением по ободку. – Это мамино... Она… умерла… Я из-за этого сюда пришел… У меня больше никого не осталось. Возьми, пожалуйста… Мама говорила, что оно очень старое… – глаза сталкера подозрительно заблестели. Девушка протянула руку, и маленький кусочек металла, казалось, еще хранящий тепло носивших его человеческих рук, скользнул в ее изящную ладошку. Где-то неподалеку раздалось слышное только Шере фырканье Ис. Парень резко развернулся и быстро пошел в прежнем направлении. Было в его походке что-то решительное, почти героическое… Хороший и добрый, решила для себя Шера, только, глупый он: в Зоне чувствам не место. Если не можешь справиться с эмоциями – погибнешь. Вот и сейчас сталкер почти побежал, боясь расплакаться в присутствии женщины. Дважды глупый. Во-первых, тут не бегают. А во-вторых, и Шера это прекрасно понимала, «Каблуки» - давно уже существуют только как Призраки… Пока Зона так хочет. Шера села у дерева, опершись на него спиной, и сжала в кулаке колечко. Над горизонтом растянулись клочья лилово-желтых облаков, словно оповещая об окончании еще одного дня на этой Проклятой Земле. Где-то дальше, в низинке, нервно потрескивала своими щупальцами «Электра» - то ли прошел кто рядом, то ли просто подрастает аномалия. Еще дальше тихо и мерно гудела «Воронка». Спокойствие и неторопливость во всем… Зоне спешить некуда – времени у нее предостаточно. Мысли Призрака так же неспешно текли своим чередом. Все-таки странные создания эти люди! А тут, в Зоне, их странности становятся более выраженными, но вроде бы, остаются нормой. Надо же – «долги необходимо возвращать»! Да и ладно! Если людям так проще, то она – Шера-Призрак Зоны-«Каблук»- ничего не имеет против. Девушка знала, что сталкер уйдет и больше не вернется. Отдав откуп Зоне, он проберется за Кордон и никогда и никому не расскажет о том, что с ним было здесь. Но помнить это, вновь став человеком, будет всегда. Как бы ни повернулась его жизнь, он будет вспоминать о рыжеволосой девушке с зелеными глазами, которая спасла ему жизнь. Шера разжала кулак. На ухоженной ладошке, странно диссонирующей с окружающим миром, лежало колечко. Оно тускло серебрилось, впитав в себя отраву Зоны. Шера слегка потерла бока колечка, вновь заставляя металл блестеть, и надела его на безымянный палец левой руки. Потом, будто озорная школьница, она отвела руку и принялась любоваться игрой света на гранях подарка. Неожиданно, отразив невесть откуда появившийся солнечный луч, кольцо засияло бриллиантовым блеском. Шера поняла знак. Пусть будет так. Долг возвращен. Зона отпустит спасенного сталкера…
Зона раскинулась передо мной, как будто я разглядывал крупномасштабную карту. Сразу под холмом начиналась большая долина, дважды прорезанная глубокими оврагами. Низины были заполнены молочно-белым туманом, лежавшим как хлопья пенки на кофе. Кофейную иллюзию дополнял и основной цвет Зоны – буро-красный, местами – рыжий с желтым, местами – красно-коричневый, иногда – медный, иногда - янтарный. Словом, осенний. Только изредка взгляд мой цеплялся за зеленые островки, невесть как затесавшиеся в буйство золотых оттенков. Эти островки отличались сочностью красок – изумруд, малахит, темная олива… Определенной системы в цветных пятнах не прослеживалось. Было похоже, что некто взял кисть и, случайно макая ее в краску, разбросал цветные пятна, а потом отошел, любуясь картиной. Я покрутил головой – огромное пространство казалось совершенно безжизненным. Мне – городскому жителю –непривычно было видеть пустую территорию, не занятую дачными коттеджами и другими загородными постройками. И такая странная пьянящая свобода была во всем этом, что мне захотелось громко закричать, чтобы услышать, как мой голос затихает где-то вдали, чтобы как-то передать свой восторг! Помнится, когда был еще совсем юным, на заграничных теплых курортах я захотел поплавать с аквалангом. Опыта у меня не было совсем, поэтому мне придали инструктора, под руководством которого я и совершил свое первое погружение. Я окунулся бирюзово-прозрачный мир, полный тишины. Необыкновенной красоты рыбы, которых я видел только в аквариуме, тут подплывали ко мне близко-близко. От восторга я закричал, забыв, где нахожусь. Естественно, что я чуть не утонул, наглотавшись соленой воды. Но опытный инструктор, предвидя это, вытащил меня за шкирку и, когда я отдышался и отплевался, объяснил, что под водой лучше помалкивать. Глядя на раскинувшийся передо мной золотой ковер, я стянул с себя маску и вдохнул полной грудью воздух Зоны. Мне он показался горько-холодным. Так пахнет верба в морозный день. Распробовать запах до конца не дал Ковалев, молча натянувший дыхательную маску мне на лицо со словами «не сходите с ума, Доктор». Мы продолжали свой путь. Примерно через полчаса отряд прошел холмы и углубился в долину. В это время в живот мне закралось нечто холодное и скользкое. Оно ворочалось там, внутри, с каждым моим шагом становясь все больше и холоднее. Вскоре мне пришлось остановиться, чтобы хоть как-то справиться с подступающей тошнотой. Лицо неожиданно покрылось холодным потом, голова закружилась. Чтобы не упасть, я согнулся пополам, упершись руками в собственные колени, и опять стянул маску. Но, вместо ожидаемого «привета Ихтиандру», мой организм выдал только громоподобную отрыжку. Я постоял еще немного и почувствовал, что дурнота ушла, оставив место стыду – никого же, кроме меня, не тошнило! Через некоторое время, ощутив в себе достаточно сил для продолжения пути, я распрямился и сразу же встретился с сочувственно-понимающим взглядом Партизана. Вот, от кого я не ожидал поддержки, так это от него! Сталкер подошел ко мне, похлопал по плечу и протянул открытую плоскую фляжку. - Глотните. – Партизан пододвинул жестянку мне под нос. – Полегчает. Я взял предложенное питье и с сомнением понюхал. Из фляжки ощутимо тянуло спиртом и какими-то травами. Глотать непонятно что у меня особого желания не возникло, и я попытался вернуть флягу хозяину. - Пейте, пейте! – Партизан ладонью вернул мою руку в исходное положение. – Я же не говорю «все выхлебай». Так, пару глотков. Вам больше и не надо. Это снадобье отлично мозги прочищает. Я вторично поднес флягу к лицу. От запаха, ударившего в нос, меня передернуло. Крепкий спиртовой дух смешивался с чем-то приторно-сладким и, одновременно, горьким и оставлял за собой некий кофейный след. Эта смесь запахов заставляла чесаться глаза и, пробегая тысячами маленьких ножек через мозг, оставляла чувство сморщенной, как у шарпея, кожи на затылке. Я зажмурился и сделал разрешенные Партизаном два глотка из фляги.
Пока Ковалев распоряжался развертыванием лагеря, мы с Партизаном отошли за стену. Оттуда открывался отличный вид на лес, начинавшийся метрах в трехстах от хутора. Лес стоял на небольшом песчаном пригорке. Огромные сосны с ярко-рыжей хвоей теснились над обрывом, переплетая в воздухе корни. Среди корней было видно множество отверстий, очевидно – входов в норы. Возле нор было тихо. Неожиданно прорвавшееся сквозь тучи закатное солнце окрасило деревья в какой-то огненный цвет. Казалось, что вот-вот займется пожар. - Это и есть знаменитый «Рыжий лес»? – спросил я сталкера, намекая на цвет деревьев. - Нет, он севернее. Это, - Партизан повел рукой, – какое-то урочище, не помню названия. Мы его называем «Чайный стол». - Это почему? – удивился я странному названью. - Потому что вон там, - Партизан показал рукой куда-то северо-запад, - за лесом- городок Корогод, а еще дальше, во-о-он, мачты торчат -«Радар». Вот по тому ручейку, который возле леса, если идти, то точно на «Радар» выйдешь. Только, не стоит оно того. «Выжигатель мозгов» там, знаете такой? Еще бы я не знал! Легенда Зоны! Пси-установка, вышедшая из-под контроля, «Русский дятел»! Да об этом даже за Периметром каждый сопливый пацан знает. Я посмотрел в указанном направлении. Действительно, из-за сосен были видны какие-то циклопические конструкции, который на фоне темного неба я не сразу заметил. - Так почему «Чайный стол»? – решил я уточнить у сталкера. - Ну, - тот немного замялся, - у «Радара» мозги закипают не хуже, чем в чайнике. А тут, соответственно, - стол, для чая накрытый: чашечки, ложечки, пирожки из человечины… - Понятно, - я немного удивился черному юмору сталкера. – А там что? – я показал в сторону красных сосен, которые принял за «Рыжий лес». - Там? – стакер достал сигарету и предложил мне. Я кивком поблагодарил его, мы закурили, и только после этого Партизан ответил: - Там, дальше через сосняк, где-то километра через два-три, поселение. Заполье называется. На востоке от него – Залесье. А за Залесьем – Чернобыль. А сама Станция и Припять он нас точно на севере. Километров пятнадцать, наверное, будет до нее. - Ясно, - мне показалось, что я достаточно получил информации по топографии Зоны. – А собаки обещанные где? - Успокойтесь, Док, будут вам собаки. – Сталкер выплюнул окурок и зло задавил его ногой, как бы приговаривая «на! на! на!». – Век бы их не видеть, тварей безглазых! - Почему вы их так не любите? – удивился я странной вспышке, в общем-то, как мне казалось, спокойного и уравновешенного сталкера. - Это личное… - скупо ответил мне Партизан и нахмурился.
Что там, Док? – взволнованно спросил Амир. - Да что-то возле леса двигалось… вроде…- я продолжал смотреть в бинокль, но ничего не видел. – Показалось, наверное. - Нет, не показалось. – сквозь зубы процедил мне Амир. – Вон там, возле валуна… Видите, нет? Я поискал в указанной точке и, наконец, заметил то, что привлекло мое внимание. Какое-то животное, непонятно формы, перебиралось через песчаные холмики, осторожно переставляя странные ноги. Было в них что-то от клешней краба или богомола. Да и почти круглое тело существа тоже выглядело странно. Если бы не направленность движений, я даже не понял бы, где у него зад, а где перед. Только приглядевшись на большом увеличении, я различил морду и выпученный глаз на ней. Существо что-то запихивало себе в рот, смешно подламывая колени, чтобы поднять лакомый кусочек с земли. Вид первого мутанта, встреченного мной в Зоне, надо сказать, поставил меня в тупик. Кто был передо мной, я понятия не имел. Я видел много фотографии животных Зоны, но этого распознать у меня не получалось. - Это – псевдоплоть или просто плоть, - видимо почувствовав мои затруднения, подал голос Амир. – Тварь, в общем-то, пустяковая и никчемная. Падальщик. Да и выстрелов боится. Сталкеры говорят, что плоти, когда-то, овцами были. Или свиньями домашними. В общем, по большому счету, существо безвредное, если вы не тяжело ранены, и оружие в руках есть. Сейчас я ее…. – на этих словах я почувствовал, как Амир зашевелился, усаживаясь удобнее, чтобы не промахнуться по мутанту. - Не надо… - неожиданно для себя я оторвался от бинокля и рукой опустил ствол «Винтореза». – Пусть скачет. Она нам ничего не сделала. - Это же мутант, Доктор! – Амир отпрянул от прицела и смотрел на меня, как на умалишенного. - Ну и что? – я уж злился на себя за непонятную вспышку и представлял, как Амир расскажет всем, что Доктор мутанта пожалел. – Патрон еще тратить. Мало ли, пригодится потом. - Ну, вы скажете, тоже, Док. Патрон пригодится! Не приведи Зона! Ладно, пошли, а то без каши останемся. Амир встал, закинул винтовку за спину и неспешно двинулся вдоль стены. Я еще раз взглянул на мутанта в бинокль. Плоть, обнаружив, наверное, что-то вкусное, радостно приплясывала вокруг находки, подбрасывая отвислый зад и размахивая своими ногами-клешнями. «Ну вот, первая спасенная жизнь мутанта у тебя уже на счету, доктор Жданов. Сказать кому – засмеют.» - такие мысли вертелись у меня в голове, пока я возвращался к отряду.
Я возвращался домой на электричке. Университетские друзья мне удивлялись: родители живут за городом, недалеко от знаменитой Рублевки, а я добираюсь до дома на общественном транспорте. Причем – в «спальный» район Москвы возле Окружной дороги, хотя есть квартира недалеко от метро, почти в центре города. Сколько я друзьям не объяснял, что живу в этой квартире, потому что родился и вырос в ней, а «квартиру в центре», доставшуюся в наследство, сдаю; что на электричке езжу, потому что так проще: она прямо возле дома останавливается, а до метро надо еще на автобусе ехать; что общественный транспорт мне нравится, потому, что разом решает проблему с пробками и парковкой машины; что автомобиль я использую только для вылазок за город, друзья, все равно, считали меня чудаковатым сыном богатеньких родителей. И аргументы, что «особняк на Рублевке» - лишь скромный домик недалеко от знаменитых мест, на них не действовали. Для ребят я, все равно, оставался тайным сыном Рокфеллера. Да и пусть! Ничего обидного в этом я не видел, тем более, что ребята подшучивали надо мной по-доброму, без зависти. Май в этом году выдался жарким: сразу после праздников солнце решило отыграться за морозную зиму и принялось нещадно палить. В электричке было душно, несмотря на открытые окна. Людям, ехавшим за город, приходилось несладко: выстаивать час, то и больше в набитом вагоне – непростое испытание. Мне было легче – всего десять минут тряски и я дома. Там есть холодильник и пиво. Я мысленно облизнулся, предвкушая, как я открою белую дверцу и выну прохладную темную бутылку с золотой фольгой на горлышке. Как бутылка тут же запотеет. Как звякнет отлетающая крышка, и темное пиво зашипит, перетекая в высокий бокал. А потом я сяду в комнате, хранящей липкую жару майского дня, и сделаю несколько глотков прохлады… Как захолодит в груди и животе, в носу защекочут пузырьки, а на губах останется пенка… Потом я сделаю еще несколько глотков, наслаждаясь контрастом духоты квартиры вокруг меня и живительной прохлады внутри, и только потом включу кондиционер. Красота! Я даже зажмурился, предвкушая все это! На скамеечке, напротив которой я стоял, сидела девушка. Наверное, место она заняла еще на вокзале, а не вошла в вагон как я – на промежуточной станции. Сразу я ее не заметил, занятый мыслями о пиве, но через какое-то время настойчивое шуршание обложки журнала привлекло мое внимание. Девушка, зажатая с одного бока старухой с огромной сумкой, а с другого– подвыпившим потным мужиком, пыталась перелистнуть страницу. «Наверное – бабское чтиво, - подумал я. – Очередной «Гламур» какой-нибудь. Что женщины в них находят?». Неожиданно мой взгляд упал на заголовок статьи, написанный в верху страницы: «Зимняя вегетация кактусов». Бог ты мой! Это что же за фифа такая?! Кактусы-то ей зачем? Тем более – в зимней вегетации? Я с интересом принялся разглядывать хозяйку журнала. Невысокая, ладная, наверное – симпатичная. Лицо девушки было скрыто журналом и бестолковой челкой. Такие прически носили девчонки, когда я еще учился в школе: волосы собраны на затылке в тугой хвост, а надо лбом, испещренным мелкими красными точками, обязательно торчит челка, старательно выведенная с помощью огромного количества лака в дугу. Мне такие прически с тех пор жутко не нравились. Девушка старательно читала статью, а я разглядывал ее волосы. Они светились золотом, причем – это был цвет, данный природой, а не современными красками. На мягких волнах волос играло солнце, заставляя их переливаться яркими бликами. Я смотрел на волосы своей соседки по электричке и не мог ими налюбоваться. Что-то манящее и чарующее было в их золоте. Неожиданно девушка опустила журнал и взглянула на меня поверх овальных очков без оправы. Лицо ее было не то чтобы красиво… Не знаю, как описать… Оно было, вроде бы, обычным, без яркой вульгарности поп-звезд со страниц глянцевых журналов, звезд, которых все считают совершенством. Лицо девушки было простым и по-детски открытым. Она смотрела на меня пронзительно-синими, как весеннее небо, глазами, в которых я готов был утонуть прямо сейчас. Наверное, на моем лице отразилось замешательство, потому что девушка слегка улыбнулась, показав белые зубки, поправила очки и вновь углубилась в журнал. Наваждение исчезло. Я посмотрел в окно и, увидев свою остановку, стал быстро проталкиваться к выходу, минуя недовольно ворчащих на меня пассажиров. Окончательно пришел в себя я только на платформе и, глядя вслед удаляющейся электричке, понял, что где-то я эти глаза, эти очки и эту челку уже видел. Причем, совсем недавно. Всю дорогу до дома меня мучила эта мысль: где? Я перебрал все возможные, как мне казалось, варианты, но так и не смог вспомнить. Дома меня ждало пиво. А еще из почтового ящика я вынул конверт. Это был ответ из НИИ ЧАЗ. В нем мне давали согласие на исследовательскую работу в Зоне.
В бинокль хорошо было видно, как из нор в склоне холма то и дело выбирались собаки, деловито отряхивались и бежали по своим собачьим делам. Собаки по виду и размерам напоминали доберманов. Такие же поджарые, мосластые и тонконогие, с такой же длинной мордой и круглым лбом. Сталкер называют их «слепые собаки», «слепые псы» или просто «слепцы» - за отсутствие глаз. В лабораториях университета и НИИ ЧАЗ я видел только части этих животных, целиком тушку собаки доставить за пределы Зоны еще никому не удалось. Было несколько чучел, сделанных на «Янтаре», а потом переправленных за Периметр, но сейчас я понял, что и они не давали реального представления об этих хищниках. Собак было много. На глаз –что-то около двадцати-тридцати особей. Точно подсчитать мне не удалось, так как собаки не сидели на месте. Все собаки были пятнистыми. На максимальном увеличении стало понятно, что шкуры собак изъедены какой-то болезнью. Официально утверждалось, что это – радиационные ожоги. Единой расцветки шерсти я тоже не заметил. Преобладали, конечно, черно-коричневые и песочно-кричневые тона. Однако, две или три собаки были серыми. Одна из таких – самая светлая - сидела на пригорке возле сосны и наблюдала за жизнью колонии. Возле холма во множестве валялись обглоданные кости каких-то животных, вечером мной не замеченные. Хотя, может, та плоть как раз среди них и нашла себе пропитание? С костями играли, как я понял, собаки-подростки. Это видно было по их щенячьей разболтанности, а так же по их конституции, заметно отличающейся от конституции взрослых особей. Подростки затеяли возню: трое пытались выхватить у одного осколок кости. Костевладелец отбивался, отпрыгивал и петлял среди мусора, но не открывал пасти, чтобы не выпустить игрушку. Наконец, противники вытеснили его на открытое пространство и разом набросились. Собаки смешались в круговороте лап и длинных хвостов. Наконец, один из щенков выскочил из свалки с костью (я не был уверен, что это ее первообладатель) и, озорно трепыхая ушами, весело умчался прочь. За ним кинулись три оставшихся ни с чем товарища. И все началось заново… Интересно, как собаки ухитряются ориентироваться среди всех этих препятствий? На нескольких снимках, только что мной сделанных, я отчетливо разглядел, что глаза у мутантов отсутствовали. Вернее – они были незаметны среди складок шкуры. Сведения о биологии этого вида мутантов, полученные в академической тиши лабораторий и громе яростных дискуссий, говорили, что собаки ориентируются как летучие мыши, с помощью ультразвука. Именно поэтому у них почти полностью атрофировалось зрение, как у ночных животных. Странно только, что собаки в Зоне не были животными спящими днем и охотящимися ночь. Слепые псы вели, преимущественно, дневной образ жизни, что было совершенно непонятно. Еще собаки, по официальной версии, ориентировались с помощью обоняния, тактильных ощущений и какого-то неопределенного «чувства пространства». Все эти теоретические сведения, казавшиеся мне в университете незыблемыми, как гранитная скала, тут рухнули, как карточный домик. Не могли собаки ориентироваться только с помощью ультразвука! Чем-то еще они пользовались, кроме локатора…
Пока я наблюдал за собаками, сталкеры расслаблялись. Нет, наверное, слово я подобрал неверное. Расслабленными сталкеров (как военных, так и Партизана), я никогда не видел. Они всегда были настороженными, всегда - с оружием на боевом взводе под рукой. На второй день пребывания рядом с ними я тоже стал себя чувствовать неуверенно без «ВАЛа» за спиной и пистолета в набедренной кобуре. Говоря «расслаблялись», я имел в виду, что сталкеры, не занятые на дежурстве, по большей части дремали в доме, отсыпаясь впрок. Они вели себя как сытые тигры после удачной охоты – лениво ходили, лениво разговаривали, лениво отдыхали. Разве что рукой из-за уха не загребали, когда умывались. Но под этим налетом лени, таким толстым, казалось бы, видна была стальная пружина, сжатая до предела и готовая распрямиться по первому требованию. Сталкеры, видимо считая, что наблюдение за собачьей стаей – очень скучное времяпрепровождение, пытались меня, на свой манер, развлечь. То рассказывали за обедом страшные истории про бойца, который одним ножом от нескольких кровососов отбился. То - байки про какого-то странного человека (а, может, и не человека), живущего на болоте и лечащего всех подряд, как мутантов, так и людей. То Амир, неожиданно, решил преподать мне урок практической стрельбы, заставив одиночными расстрелять два магазина моего «ВАЛа» по старой консервной банке. Стрельбой моей, надо сказать, снайпер остался доволен (я еще в школе из мелкашки постреливал). В качестве поощрения военстал разрешил мне сделать несколько выстрелов из «Винтореза». Почему он посчитал, что это мне понравится? Хотя, надо быть честным до конца, стрелять, целясь через оптику винтовки, мне понравилось больше, чем ловить мишень в прорези прицела моего автомата. Танк и Вано вечером принялись наперебой расхваливать мне свое оружие, споря попутно, что круче – АГС Вано или миниган Танка. Через несколько минут они уже забыли про меня и до хрипоты отстаивали свою точку зрения друг перед другом, иногда используя такие аргументы, что весь отряд покатывался от хохота. Я от души смеялся, глядя на этих простых и надежных ребят, готовых, по первому требованию командира, шагнуть в аномалию или пасть мутанта. Мне было безмерно приятно сидеть среди них, попивать химический чаек из банки и до слез хохотать, когда Танк сказал, что у него оружие длиннее, значит он – настоящий боец. Вот они –соль земли, основа основ – настоящие мужики. Мне искренне было бы жаль, если бы судьба распорядилась иначе, и я не встретил бы этих ребят на своем пути.
Ковалев закончил разговор и передал трубку радисту. Радист – Тель - принялся споро сворачивать радиостанцию, а Спок, тем временем, вышел на середину комнаты. Взгляды всех, выстроившихся в шеренгу, бойцов были прикованы к нему. От слов, которые сейчас произнесет командир, зависело ближайшее будущее отряда. Повисла напряженная тишина, нарушаемая только возней радиста, складывающего аппаратуру. Наконец, он закончил и присоединился к строю. - Итак, господа, - Ковалев говорил медленно и устало, словно решение, которое сейчас необходимо было озвучить, ему не нравилось, -ситуация неприятная. Через тридцать, плюс-минус два, часов должен состояться Выброс. Зарюто распорядился немедленно уходить, чтобы успеть на «Янтарь» к сроку. К сожалению, вертушки за нами прислать не могут… - Это почему?! – не удержался от возмущения Танк. - Потому что разведка запретила! – отрезал Ковалев. - Опять «Монолит», значит! – прошептал мне на ухо Танк. – Отряд их, похоже, где-то недалеко шарится. У них, говорят «Гарпуны МКМ» есть. Фанатики уже две вертушки летунам завалили. Черти долбанутые! - Что такое «Гарпун МКМ», - так же шепотом спросил я у военстала. - Переносной зенитно-ракетный комплекс с интегрированным модулем подавления-постановки помех. Может одновременно сопровождать три цели, выбирая наиболее опасную, на его взгляд. Или может сбить ту цель, которую ему стрелок отметит. Как он у «Монолитовцев» оказался-то?! - Разговорчики! – прервал нас Ковалев. – Танк! Повторить задание! - Есть, командир! – козырнул сталкер и бодро затараторил, будто не со мной только что разговаривал, а внимательно слушал старшего лейтенанта: - Выходим из лагеря, двигаемся в сторону «Янтаря» по второму запасному маршруту. Контрольные точки – хутора Рассохня и Замолье. Скорость передвижения – максимально возможная. Расчетное время прибытия в лагерь - через шесть часов от момента старта. За «VIP’a» - кивок в мою сторону – отвечаем головой и остальными частями тела. - Молодец! Вольно! – Ковалев оттаял. – Пятиминутная готовность. Разойтись. Бойцы зашумели, и отряд как-то сразу распался. Ковалев пошел к двери, возле которой скромно стоял Партизан, незаметно проникший в комнату. Ковалев протянул ему свой ПДА и они вдвоем принялись что-то изучать, водя по экрану пальцами и шушукаясь. Я собрался, было, подойти к ним ближе и разузнать, что там обсуждается, но на руке завибрировал мой ПДА (звук был отключен, по совету НОЛа, еще на «Янтаре»). Я поглядел на экран, на котором виднелось сообщение «синоптиков» - Выброс должен был состояться через двадцать девять часов. «Следовательно, на «Янтаре» мы очутимся за сутки до него», - подумал я. Через плече надо было бы сплюнуть… А я не догадался…
Добавлено (16.03.2010, 17:55:04) --------------------------------------------- Третья глава. Можно сказать - с пылу-жару:
Отряд вновь построился коробочкой, спрятав меня в центр, и двинулся в сторону от предыдущего нашего направления. Сразу почувствовалось, что мы сошли с нахоженной тропы: продвигаться стало сложнее из-за высокой травы и неровностей почвы, которых на торном пути было значительно меньше. Да и отряд шел медленнее. Как я понял, растительность мешала отслеживать аномалии и мутантов. Ковалев заметно нервничал, постоянно крутил головой и приостанавливался, осматриваясь. Нет, он и раньше так делал, но сейчас у него это выходило как-то неспокойно, напряженно, что ли… Партизан тоже был не в восторге от изменения маршрута, хотя сам же его и предложил. Волнение командира и проводника передалось и мне. Еще мне казалось, что в окружающем пространстве повисло что-то, что мешало спокойно дышать. Воздуха, конечно, хватало, но проникал он в легкие с каким-то натужным, как у астматика, свистом. По кустам, в отдалении, совершенно явственно шуршала какая-то живность, не решаясь, однако, напасть на большой отряд. Это тоже не добавляло спокойствия. Опять же, небо начало наливаться какой-то ртутной тяжестью… Через некоторое время мы вышли к логу, в километре за которым, по словам Партизана, должен быть хутор. К этому времени тварь, что преследовала нас, отстала. Во всяком случае, кусты больше не шуршали. Ковалеву что-то не понравилось в окружающем. Он поднял руку, сжатую в кулак, а потом махнул ей, ладонью вниз. Отряд, подчиняясь немому приказу, остановился, а потом бойцы присели, рассредоточившись по секторам стрельбы. Партизан, бывший в этот момент рядом, толкнул меня в сторону и тоже пр
Снайпер: один выстрел- один труп. Доктор: один пациент - ....
Спасибо! У меня то-то вчера интернет забостовку объявил, поэтому все загрузить не удалось. Вот , повторяю попытку
Отряд вновь построился коробочкой, спрятав меня в центр, и двинулся в сторону от предыдущего нашего направления. Сразу почувствовалось, что мы сошли с нахоженной тропы: продвигаться стало сложнее из-за высокой травы и неровностей почвы, которых на торном пути было значительно меньше. Да и отряд шел медленнее. Как я понял, растительность мешала отслеживать аномалии и мутантов. Ковалев заметно нервничал, постоянно крутил головой и приостанавливался, осматриваясь. Нет, он и раньше так делал, но сейчас у него это выходило как-то неспокойно, напряженно, что ли… Партизан тоже был не в восторге от изменения маршрута, хотя сам же его и предложил. Волнение командира и проводника передалось и мне. Еще мне казалось, что в окружающем пространстве повисло что-то, что мешало спокойно дышать. Воздуха, конечно, хватало, но проникал он в легкие с каким-то натужным, как у астматика, свистом. По кустам, в отдалении, совершенно явственно шуршала какая-то живность, не решаясь, однако, напасть на большой отряд. Это тоже не добавляло спокойствия. Опять же, небо начало наливаться какой-то ртутной тяжестью… Через некоторое время мы вышли к логу, в километре за которым, по словам Партизана, должен быть хутор. К этому времени тварь, что преследовала нас, отстала. Во всяком случае, кусты больше не шуршали. Ковалеву что-то не понравилось в окружающем. Он поднял руку, сжатую в кулак, а потом махнул ей, ладонью вниз. Отряд, подчиняясь немому приказу, остановился, а потом бойцы присели, рассредоточившись по секторам стрельбы. Партизан, бывший в этот момент рядом, толкнул меня в сторону и тоже присел, напряженно всматриваясь куда-то. Тишина стояла такая, что казалось, можно услышать, как растет мутировавшая трава. Даже ветер не шелестел пожухлой листвой. Даже птицы замолчали. Только тишина и невероятное напряжение были с нами. Неожиданно, из недалекого перелеска раздался хлопок, а потом, совсем близко от нас, с невероятным гротом распустился цветок взрыва. Там, в перелеске, мелькнуло несколько фигур, одетых в серо-голубой камуфляж и послышались автоматные очереди. - «Монолит»! – крикнул Ковалев, стараясь перекрыть грохот стрельбы. – Отряд! Огонь по опушке! Вано, давай! Тель, радио на базу! Партизан, уводи Дока!
Звуки боя отдалялись, выстрелы становились реже. Мы с Партизаном бежали, петляя между аномалиями, которые сталкер умудрялся высмтривать на ходу. Я повторял все шаги проводника: он прыгал через овражек, и я тоже, он огибал небольшую лужицу, и я, вслед за ним. Партизан поднырнул под узловатую перекрученную ветку какого-то мутировавшего деревца. Я, уже сбивший себе дыхание, не смог повторить ловкий маневр ведущего и зацепился подсумком за сучок, оказавшимся, на редкость, крепким. Я рванулся вперед. Раз, другой и почувствовал, как затрещала ткань подсумка. Освободившись от объятий растения, я прибавил скорости, чтобы догнать Партизана, спина которого мелькала метрах в двадцати впереди. Еще какое-то время мы бежали. Я начал выдыхаться, внимание мое стало рассеиваться. Видимо, почувствовав (или поняв) мое состояние, Партизан немного сбавил темп, и мне почти удалось догнать сталкера. Когда я приблизился почти вплотную, проводник вынул из кармана гайку и кинул ее куда-то вбок рядом с нашим маршрутом. Раздался хлопок, и маркер устремился ввысь. - «Трамплин», - на бегу выдохнул Партизан. Это он мне напомнил, значит, чтобы я не отвлекался.
- Э! Э! Погодите! – заволновался я. – Какой Выброс? Вы что, Партизан. До него еще сутки! - Какие сутки?! – в тон мне ответил Партизан. – Вы в окно давно смотрели? Так поглядите? Часа три осталось, не больше. - Но, синоптики же… - начал я. - Врут ваши синоптики. - Как, врут? – удивился я. - Как обычно – нагло! – Партизан встал, подошел к окну и выглянул в щель между рамой и фанерой. – Идите сюда, Док, сами увидите! Я приблизился к сталкеру и тоже заглянул в щель. Небо, не так давно блестевшее ртутью, сейчас начало стремительно наливаться красным. Краснота наступала с горизонта, вытесняя жидкий металл к центру небосвода, где он собиралась в огромную каплю, готовую упасть на землю. Казалось, что мы сидим под перевернутой чашкой, со дна которой свисает огромный серебряный сталактит. - Это что? – в изумлении спросил я у Партизана, указывая на небо. - Это – предвестники. – сталкер отошел от окна. – Они перед Выбросом всегда появляются. Ну, как перед бурей затишье, что ли. - И что же нам теперь делать? – я опустился на корточки, а потом сел, вытянув гудящие ноги и опираясь спиной на стену. - Ничего. Надо Выброс переждать, для начала. А потом – гон. Когда все закончится – скинем сообщение вашему начальству и посмотрим, что оно ответит. А, для начала, Док, давайте-ка я вас перевяжу.
Пока я одевался, лекарство успело подействовать, и рана совершенно перестала меня беспокоить. Я несколько раз взмахнул рукой, и, удостоверившись в качестве анестезии, подошел к сталкеру. - Спасибо, помогло. - Нормально все. Если ходоки друг друга выручать не будут, то тут не выжить. Да и не только тут... - А дальше что делать будем? – поинтересовался я. - К Выбросу готовиться. – ответил Партизан. - Тут подвал должен быть. Надо люк открыть и проветрить, пока возможность есть. Сказав это, Партизан вышел на середину комнаты, и принялся расшвыривать мелкий хлам, скопившийся тут, видимо, за много лет. Я с трудом встал (адреналиновый всплеск уже прошел, и усталость начала сказываться) и принялся, по мере сил, помогать сталкеру. Через несколько минут мы освободили от мусора часть пола. Партизан вытащил из рюкзака маленькую лопатку, загнал ее штык в щель между досками и налег всем телом на черенок. Раздался скрип, и несколько досок приподнялись, отстав от пола. -Помогите, Док, - просипел Партизан, красный от натуги. Я ухватился за поднятые доски, напрягся и потянул. Заскрипело еще сильнее, полетела пыль, и, наконец, мне удалось откинуть деревяшки в сторону, обнажая земляной пол и крышку люка. Что интересно, сам дом и доски пола были старыми, а люк, если и не блестел свежеотчищенным металлом, то выглядел, определенно, значительно новее постройки. Партизан поднял кольцо, укрепленное у края крышки, продел в него черенок лопаты, и мы вдвоем, без особого труда подняли железную плиту. В нос мне ударил затхлый запах носков. У ребят в общаге универа так же пахло. Было понятно, что этим схроном давно не пользовались. - Ну вот, - Партизан довольно отряхнул руки, достал фонарь и посветил вниз. – Ничего, вроде. Можем Выброс тут переждать. Ели повезет, то все нормально будет. - А если нет? – задал я риторический вопрос. – Если не повезет? - А если нет, - сталкер серьезно посмотрел на меня и почесал щетину на подбородке, -то может случиться всякое. Тут Зона, между прочим. Нас может запереть аномалия, сместившаяся во время Выброса, нас может завалить обломками дома, сюда могут прийти мутанты… Ну, и далее по списку. Поэтому, как говорил один умный товарищ, будем готовиться к худшему и надеяться на лучше. Что у вас с припасами? - Сухпай на два дня и вода нетронутая. - Продержимся, думаю, - одобрительно кивнул Партизан. –Хотя, воды маловато. Но, тут уж ничего не попишешь. А что с оружием? - Три пистолетных магазина – полные, и почти весь боезапас к «ВАЛу» - шесть полных обойм и восемьдесят патронов так осталось. Ножи… - Ножи – ладо. – прервал меня Партизан. – Гранат нет у вас? - Нет. – честно ответил я. - Вяло. – расстроился сталкер. – А у меня – пистолет с дополнительной обоймой, три гранаты, полных магазинов тоже шесть, и россыпью патронов - сотни полторы. Прорвемся... Тем более, что в бою нам никто не позволит магазины снаряжать. – Партизан криво усмехнулся и махнул рукой. – Ладно, Док, давайте к Выбросу готовиться.
- Люди? – напрягся Партизан. – Сейчас разберемся, что это за люди. Он вынул бинокль и через щель в окне стал разглядывать лес. Волнение сталкера передалось и мне. Бинокль остался у бойцов, вместе со всем «научным барахлом», когда ребята, стремясь облегчить груз, забрали у меня лишнюю тяжесть. В отсутствии оптики, мне ничего не оставалось, как приставать к Партизану. - Ну, что? Что там? – переживал я. – Что видно? - Ничего, пока. Шарится кто-то. – сталкер на секунду оторвался от окуляров. – Да сядьте вы, Док, не отсвечивайте! Я повиновался и присел рядом. Сталкер продолжил наблюдение. Через некоторое время он проворчал: - Ни хрена не вижу. Но, есть там кто-то. Однозначно. - Это хорошо? – вновь заволновался я. - Поди-ка разберись! Кто ж там ползает? И аккурат перед Выбросом? Не иначе – переждать хотят. - Мародеры? - Вряд ли. – ответил Партизан. – Слишком профессионально для них. Они, обычно, чуть не песни орут, когда идут. Да и ветки не трещат под ногами. Бандюки так не умеют. Кто-то посерьезней там. - Может, наши? – выразил я надежду. - Нет, не может! – отрезал Партизан. – Они, если после боя кто-то в живых останется, должны к Замолью выходить. Так мы со Споком договорились. Чтобы противника не навести на нас. - Так кто же? «Монолит»? - Не кар… Твою мать! – Партизан оторвался от бинокля и взволнованно посмотрел на меня. – «Наемников» принесло! О, Зона, им-то, что здесь надо? Чего они рядом с «Монолитовцами» забыли? - «Наемники»?! – испугался я.
- Ну, что ? Все, что ли? – Шах встал из травы и осмотрелся. – Похоже, двое было? - Точно, двое!- слева от Шаха поднялся второй наемник - Алеб. – Мужики, давайте шустрее, Выброс скоро! Не успеем же! - Все мы успеем. – еще один боец – Фраймар – вынырнул из небольшой канавки. – Вот же твари! Троих наших положили! - Так, бойцы, хорош трындеть уже. – к группе приблизился четвертый оставшийся в живых наемник – Скип - командир. - Давайте, быстро уходим. Шарахнет вот-вот. - А с ребятами что делать? – Фраймар все не мог успокоиться. - Ничего ты с ними не сделаешь, оставим как есть. Ели после Выброса что-то получится собрать из снаряги – заберем. А сейчас- бегом в подвал. – и сам пошел первым Возле порога лежало тело человека, облаченного в грязный комбинезон. Тело человека, только что стрелявшего в наемников. Проходя мимо, Скип нагнулся над ним и взглянул убитому в лицо. Что-то привлекло его внимание, и наемник присел на корточки, загородив проход. Остальные бойцы встали сзади небольшим полукругом и повернулись лицом к лесу – охранение. Похоже, что человек, лежащий на пороге, был еще жив. Скип приложил пальцы к его шее и уловил пульсацию артерии. - Этот живой еще. – сказал наемник ни к кому конкретно не обращаясь. - Ненадолго! – Фраймар развернулся и наставил на раненого автомат, намериваясь добить. Однако Скип ударил снизу по стволу, и автоматная очередь ушла в красное небо. - Ты охренел?! – Фраймар обозлено уставился на коллегу. - Глаза разуй, чудило! – Скип холодно взглянул на несдержанного подчиненного. – Это же научник. - Да хоть Папа Римский! Он Ларка угрохал, сука! - Ага, а еще Шагрита и Митмана. И все – он один. – спокойно-свинцово проговорил Скип, а потом добавил, будто гвоздь в доску забил: - Утихни, я сказал! Было видно, что Фраймар борется с эмоциями. Остальные наемники участия в споре не принимали. Наконец и Фраймар успокоился. - Так, Шах, Алеб! – Скип выпрямился. – Берите толстолобика и тащите его в подвал. Постарайтесь, чтобы он не издох к тому времени, как я спущусь.
Зона притаилась. Ветер стих. Тучи не бежали по красному до черноты небу. Животные попрятались в своих норах. Только глупая ворона, игнорируя грядущий катаклизм, несколько раз протяжно каркнула на разлапистой ветке ели и прислушалась к эху, наклонив голову. Потом птица слетела с дерева и приземлилась недалеко от одного из погибших в перестрелке наемников. Опасливо, бочком-бочком, она поскакала к трупу, чуть взмахивая крыльями при прыжках. В метре от тела ворона остановилась и наклонила голову, видимо решив, что под таким углом зрения умерший выглядит интереснее. Что-то привлекло внимание птицы. Она приблизилась к телу, подцепила клювом какую-то резинку на костюме умершего и дернула. Резинка растянулась, но не порвалась. Ворона замотала головой, дергая свою добычу, но прочная ткань не поддавалась. Птица повернулась к телу боком, все еще не выпуская резинку из клюва, и опять дернула. В результате, резинка просто вырвалась из клюва вороны. Раз за разом атакуя приглянувшуюся резинку, настойчивая птица, наконец, смогла ее растянуть до предела. Ворона расправила крылья, поднатужилась и дернулась всем телом назад. Резинка порвалась и ударила пернатую в лоб с такой силой, что упертая птица отлетела на полметра. Ворона поднялась, энергично отряхнулась и обиженно каркнула. После этого она потеряла всякий интерес к трофею. Пару раз сморгнув и удостоверившись, что опасности нет, птица со свистом взмахнула крыльями и перелетела на грудь наемника. Тут она немного потопталась, потом расправила хвост, раскинула крылья, распушила перья на шее и трижды сипло каркнула убитому в лицо, как бы насмехаясь над его глупой кончиной. Совершив обряд отпевания, ворона села налицо наемника и начала деловито выклевывать ему глаз. Видимо, обилие пищи доставляло вороне особое удовольствие. Она поминутно отрывалась от еды и пыталась каркнуть, не раскрывая клюва, но у нее получалось какое-то бульканье, вместо привычного всем раскатистого «кар-р-р-р». Наконец, вокал вороне наскучил, и она полностью сосредоточилась на трапезе. В этот момент Зона вздохнула. Сначала появился гул, пришедший откуда-то из центра Зоны. Он передавался по земле и по неожиданно уплотнившемуся воздуху. Гул нарастал, делался мощнее. Он проникал к каждой живой клеточке, к каждой молекуле, каждому атому. Когда гул достиг своего апогея, по земле и воздуху пробежала волна вибрации, заставляющая трястись все живое как желе. Где-то далеко на севере, там, где притаилась бедовая АЭС, небо и землю соединила ослепительно-белая молния, кривая и толстая, как ветвь старого дуба. Вспышка света мгновенно выжгла все тени и цвета, сделав мир плоским и черно-белым. Раздался гром, и, будто вода из разорвавшегося шарика выплесулась, по Зоне пошел Выброс. Ворона, попав под аномальную волну, съежилась и превратилась в мумию. Через секунду ее иссушенное выбеленное пергаментное тельце поднял аномальный ветер и унес в лес, чтобы некому было рассказывать о том, что творится в Зоне во время Выброса.
До реки наемники добрались без проблем: мутанты еще не пришли в себя после Выброса и сидели по норам. Аномалии, почему-то, тоже не преграждали отряду дорогу. Только уже на подходе к берегу пришлось огибать «Карусель», которая лениво, как-то даже сонно, раскручивала смерч из пожухлых листьев. Несмотря на кажущее спокойствие Зоны, медлить не стоило: вскоре по этим местам пройдет волна гона. Сталкеры, обычно, пережидали продолжение выброса – волну обезумевших мутантов – под землей. Скип сильно рисковал, выводя отряд из укрытия в эти краткие минуты затишья. Но, с другой стороны, ждать окончания гона он не мог, прекрасно понимая, что после прохождения мутантов к месту гибели проводника подтянутся военные. Скип не без основания полагал, что вояки уже вычислили точку гибели проводника группы, и сопоставили этот факт с тем, что в этом же месте потерялся сигнал ПДА ученого. Выходит, в ближайшее после гона время, вернее – почти сразу, следовало ожидать гостей на вертушках. А рандеву с военсталами или спецназом в планы Скипа не входила. Он нутром чувствовал, что не обрадуются вояки встречи с «Наемниками». Посему, пришлось рисковать, и выводить группу к реке в промежутке между окончанием Выброса и первой волной гона. На такой маневр мог пойти только решительный командир, стоящий во главе хорошо подготовленной группы. Скип, безусловно, причислял себя и своих бойцов к таковым. Удачей было и то, что лодка, которую использовали наемники не так давно, все еще оставалась спрятанной в зарослях на берегу небольшой речки. Если бы не эти два факта, Скип никогда не осмелился бы на такой шаг, да еще с раненым на плечах. Но, ничего… Все сложилось благополучно. Успели, можно сказать, тютелька в тютельку.
- Смотри, смотри!- Фраймар указал на ученого, зашевелившегося на дне лодки. – Он же спать должен, как сурок. Чего это, а, Скип? Командир наемников склонился над раненым. Тот беспокойно перебирал руками, открывал и закрывал рот, пытаясь облизнуть распухшим языком потрескавшиеся сухие губы. - Пить он хочет. – Скип стянул с руки перчатку и озабоченно потрогал лоб раненого. – Жар у него, что ж тут непонятного? - А пить ему нельзя. – задумчиво пробормотал Фраймар, а потом добавил, совершенно неожиданно: - Вот же бедолага. Скип, покопался в аптечке, вынул бинт и оторвал от него небольшой кусок. Потом наемник смочил ткань водой из реки и положил ее на губы раненого. Тот сразу же принялся с жадностью сосать влажную тряпку. - Да-а-а… - Скип покачал головой. – Плохо дело. Надо его быстрее Кэмелу передать, пока не помер. Сколько нам еще грести? Фраймар? - Минут сорок, или около того. Я уже Кэмелу отписался. Он обещал встретить. Я предупредил, что мы подарок везем. - Снова ты поперек батьки лезешь. – недовольно проворчал Скип. – Сколько раз говорил: не высовывайся! Нет, опять за старое. - Да ладно тебе! – Фраймар махнул рукой. – Впервой, что ли? Тем более, уговор наш помнишь? - То-то, что не впервой! И, кстати, про уговор: надеюсь, все честно, ничего лишнего не написал? - Не, все по-чесноку. Просто предупредил, что мы скоро за товаром прибудем. Больше – ничего. - Хорошо, - Скип кивнул головой, - тогда, уговор в силе. Дальше плыли в молчании. Зона, пропустив первую волну гона, опять затаилась. Придет или нет вторая волна, а если придет, то куда, людям было не дано знать. Только Зона имела в руках полный сценарий. А человечкам, ползающим по ее телу, приходилось играть втемную, каждый раз стараясь предугадать, что Проклятая Земля предложит теперь. Когда до точки встречи наемников и бандитов оставалось минут десять, Скип расстегнул на раненом комбинезон и осмотрел раны. Кожа уже затянулась, и лишь небольшая краснота, которая вскоре должна была сойти, выдавала места ранений. - Нормально. – Скип удовлетворенно кивнул, размотал бинты и спрятал их в пакет. – Температуру бы ему сбить. И вообще было бы все леги артис. - «АДН» есть. – тут же нашелся Фраймар, запасы медикаментов которого, похоже, были неисчерпаемы. - О! – обрадовался Скип. – Анальгин-Димедрол-Но-Шпа! Никто лучше не придумал. Давай! Ученому сделали очередную инъекцию. Скипу уже стало интересно – сколько еще химии придется закачать в научника, чтобы передать его Кэмелу живым. По самым скромным прикидкам выходило, что еще чуть-чуть, и продажа толстолобика станет невыгодной.
Резиденция бандитов, или, как гордо себя величала эта шайка, «Серых волков», располагалась в развалинах старой колхозной мастерской, метрах в трехстах от берега. Среди груд битого кирпича стоял небольшой домик – бывшая администрация или что-то вроде. Второй этаж, не выдержав напора Зоны, развалился, а вот первый еще сопротивлялся. Самым ценным же в здании был подвал, где бандюки отсиживались во время Выбросов. Почему на развалины не заявили свои права сталкеры, оставалось загадкой. Как бы там ни было, в этих развалинах Кэмел с подручными обитал уже около года. Недалеко от развалин, за одной из куч строительного мусора сидели двое «Волков». О том, что там кто-то есть, Скип догадался давно, увидев сизый сигаретный дымок, ленивой спиралью поднимающийся к красноватому после Выброса небу. Видимо, ребята исполняли роль охраны лагеря. Скип злорадно усмехнулся, когда представил, как удились бы «охранники» увидев возле собственного горла лезвия ножей наемников, возникни такая необходимость. Видимо, услышав приближающийся отряд, бандиты за кирпичами затихли, а потом до Скипа донеслось отчетливое шуршание– кто-то из охранников пополз взглянуть на визитеров. - Стой, кто идет? – донеслось из-за мусора: судя по всему, охранники узнали Нафаню и своих собратьев, и решили изобразить бдительное несение караульной службы, выпендриваясь перед «Наемниками». - Шандец твой идет! – зло ответил Нафаня на окрик часового. Он, как и Скип, прекрасно понимал, что охранение из этих великовозрастных кретинов – как из кровососа донор. Караульные сообразили, что проштрафились, и один из них виновато выглянул из-за кирпича. И опять Скип наткнулся на нагловато-испуганный взгляд очередного недоросля. Вообще, вся эта шайка больше походила на сборище дворовой шантрапы, промышляющей мелкими кражами и обиранием малолеток, которым мамы давали деньги на завтрак в школе. Однако, количество бандитов, причислявших себя к «Серым волкам», доходило до тридцати человек, являясь достаточной силой, чтобы принимать их во внимание. Охранник, второй так и не показался, вышел из укрытия, поставил ногу на обломок бетонного блока и закинул обрез двустволки на плечо. Видимо, в представлении горе-караульного эта поза являла собой образец мужественности и независимости. Скип опять усмехнулся и тут же мысленно припечатал бандита: «Сосунок».
- Раненого в дом! – распорядился Нафаня. Научника занесли внутрь. За ними последовали, несмотря на недовольные взгляды окружающих, Шах и Алеб, так и не опустившие автоматы. - Пойдемте, - Нафаня обратился к оставшимся наемникам. – Босс ждет. «Босс! Это ж надо! – опять усмехнулся Скип, пока они обходили задние, чтобы попасть в комнату, где заседал Кэмел. – Еще скажи «Дон», чтобы совсем как в кино было!» «Дон» ожидал их в комнатке, обставленной с претензией на роскошь. Стекол, конечно, в окнах не было, да и где их в Зоне найти – застекленные окна, зато были кресла- продавленные и драные, диван – доживавший тут свой нелегкий век, и книжный шкаф, внутри которого стояло несколько банок тушенки и початая бутылка– высший шик - дешевого виски. Кэмел встретил гостей, сидя в кресле с высокой спинкой. Где он его добыть умудрился? Перед «доном» раскинулся, иначе не скажешь, огромный стол, когда-то обеденный, а ныне – письменный. На столе лежали карты и бумаги, подчеркивая занятость «большого человека». Кроме того, там же пристроилась походная газовая горелка, на которой булькала кружка с каким-то отваром. Скип потянул носом и убедился в появившихся подозрениях – чифирь – очередная попытка продемонстрировать достаток, так как листовой чай в Зона (да и на зоне, простите за каламбур) - в большом дефиците. Учитывая, что оконные проемы были забраны фанерой, на столе и шкафу стояло несколько самодельных коптилок, чадящих, как трубы котельной в январе. - Почет дорогим гостям! – Кэмел встал со своего места и вразвалочку направился к наемникам, собираясь, вроде бы, обнять. Был он невысок и коренаст, с крупными руками, черным ежиком волос, сползавшим к бровям и толстой отвислой нижней губой. Когда он шел, то сутулился и выбрасывал вперед ноги, как верблюд, за что, наверное, и получил свое прозвище. Когда «босс» раскинул руки в приветствии, Скип заметил на пальце у него перстень, грамм на двадцать весом, «самоварного», как показалось наемнику, золота. «Пацан без гайки – не пацан, а так – чмо болотное»- подумал Скип. - Обниматься не будем. – Скип остановил бандита жестом. – Давай про дела и разбежимся. - Ну, так всегда! – деланно обиделся Кэмел. – В кои-то веки заглянул, и сразу уходишь! Давай, лучше, чифирьнем, вискарика дернем, о жизни погутарим. - Недосуг! – отмахнулся Скип. – Ты принес, что обещал? - Конечно, - бандит хитро прищурился. – А ты?
Кэмел присел возле носилок и посмотрел в лицо раненому. Потом, недовольно морщась, повернул голову пострадавшего вправо-влево, оттянул веко, заглянул в зрачок, широкий после «Контролера». Увидев все это, Кэмел недовольно поцокал языком и покачал головой, как бы говоря «бросовый товар». Затем бандит взялся за запястье раненого и поискал там пульс. Видимо, нашел, потому что принялся осматривать грудь научника, для чего пришлось расстегнуть раненому камуфляж. Скип прекрасно понимал, что проводимое освидетельствование – не больше, чем игра на публику, призванная еще больше поднять авторитет туза в глазах шестерок. Однако, когда Кэмел дошел до живота, на котором остались только красноватые отметины в местах ранений, Скип занервничал, хотя, вида не показал. Кэмел ткнул пальцем в живот раненому. Тот, хоть и находился в бессознательном состоянии, на раздражитель отреагировал, напрягая живот доской. Бандит еще раз нажал на пресс научника. Мышцы опять напряглись. Бандит поднял глаза на Скипа и укоризненно покачал головой. - Пойдем, перетрем. – Кэмел кивнул головой в сторону двери. - Пойдем, согласился. – Скип. - Наедине! – грозно остановил бандит Нафаню, бросившегося исполнять обязанности швейцара. «Наемник» и «Волк» скрылись в небольшой комнатке, судя по виду, раньше служившей небольшим складом. В одной из стен, под потолком было несколько проломов, через которую в комнату проникало немного света. - Он же помрет вот-вот! – зашептал Кэмел, когда дверь закрылась. – У него перитонит, однозначно. - Ничего, не помрет, - так же шепотом успокоил бандита Скип. - Ранение получено меньше суток назад, прямо перед Выбросом. Все, что можно, мы сделали, даже «Замазку» использовали, - при упоминании об артефакте брови бандита удивленно поползли вверх. – Так что, дня три он проскрипит. Мы его не поили, ждали, пока раны затянутся. Сейчас, судя по всему, в кишках у него дырок уже нет, так что, можешь поить. Правда, сколько дерьма у него в пузе – только Хозяевам известно. Но, думаю, дня два у тебя еще есть, чтобы успеть его научникам продать. Если скажешь, что их сотрудник ранен, они пошустрее шевелиться начнут. Он сейчас спит после «Контролера», - опять брови бандита удивленно взлетели, - не буди его, чем дольше, тем лучше. И все образуется. - Образуется! – Кэмел недовольно жевал губами. – А если он врежет, ты мне неустойку выплатишь? - Это с какой радости? – Скип, прищурившись, взглянул на собеседника. – Я тебе предлагаю выгодную, но рисковую сделку. Если выгорит – ты останешься с хорошим наваром. Нет – сам рисковал. Я тут каким боком? Не хочешь брать научника – не бери. Расплачусь с тобой, как условились, а этого в расход пустим. - Это зачем еще? – заволновался Кэмел. - Затем. – улыбнулся-оскалился в ответ Скип. – Ты что же, мил друг, хочешь с меня денег взять и еще что бы я научника вам оставил. Нет, мой дорогой, так дела не делаются. У тебя останется что-то одно: деньги или научник. И учти, пока мы тут с тобой торгуемся, уходят бесценные для живого товара секунды. Так что, решайся.
- Так, раненого в зиндан. Потом, подходите на двор, говорить буду. – Нафаня развернулся и направился в кабинет Кэмела. Надо было подготовиться к встречи с возможными претендентами на власть. Он вышел на крыльцо минут через десять. Лагерь был ярко освещен. Такая иллюминация говорила о значительности предстоящего действа. Нафаня быстро пробежал глазами по собравшимся бандитам – все ли на месте? «Серые волки» стояли, преданно глядя на своего вожака. Но, и Нафаня прекрасно это осознавал, такая преданность в секунду может превратиться в ярость, во вспышке которой он погибнет. Надо себя аккуратнее вести. - Вольные бродяги! «Волки»! – начал Нафаня, обращаясь к электорату. Электорат одобрительно зашумел, подтверждая, что они «вольные» и, несомненно, «волки». Дождавшись, пока гомон немного утихнет, Нафаня продолжил: - Только что нас покинул Кэмел. Это радостное событие, потому что теперь не придется отдавать ему процент с дохода! Все останется нам! Дружное «ура» прервало речь оратора. «Интересно,- подумал Нафаня,- они в самом деле верят в то, что я сейчас сказал? Что им обломится больше денег? Что жизнь станет лучше и веселее? Или они просто не задумываются над смыслом сказанного, а тупо проглатывают красивые слова?». Как бы там ни было, времени на размышления у Нафани не оставалось: бандиты откричались и ждали продолжения. - Кэмел влетел по собственной дурости! – говоря так, Нафаня рисковал, потому что среди «Волков», наверняка оставались те, кому бывший главарь нравился. Требовалось как можно быстрее проскочить опасный момент. – Он решил взять в заложники «Наемников»! Толпа неодобрительно зашумела, выражая свое мнение относительно тупости прежнего начальника. - В итоге, - продолжил Нафаня, - «Наемники» ушли, прихватив с собой Кэмела. К счастью, никто из «Серых волков» не пострадал, расплачиваясь за глупость командира. По толпе слушателей прокатилась волна одобрительного бормотания: никто не пострадал, так это ж здорово! А командир – сам себе злобный Буратино – нечего было с «Наемниками» связываться. Нафаня мысленно поставил себе плюсик: первый опасный момент проскочил без неприятностей. Если и дальше так пойдет, то, считай, везучий человек. - Как вы сами понимаете, такое поведение Кэмела не могло не бросить тень на всех «Волков». – Нафаня заметил, как бандиты притихли и навострили уши. Еще бы! Если «Наемники» сочтут расправу над Кэмелом недостаточной платой за попытку «Волков» надавить на них, то можно смело говорить, что банда закончили свою историю в Зоне. Сюда придет небольшой штурмовой отряд, и сравняет с землей их базу вместе с теми, кто выживет после боя. Вернее - после бойни, ибо нельзя называть то, что здесь будет твориться, благородным словом «бой». - Однако, - Нафаня не стал дальше держать бандитов в неведении относительно их судьбы, - мне удалось убедить «Наемников» в том, что эта акция была личной инициативой Кэмела, и остальные «Волки» не имеют к ней отношения и, следовательно, не могут за этот поступок отвечать. Командир «Наемников» мне поверил, и обещал передать Деймосу, что «Волки» не несут ответственности за действия своего бывшего предводителя. Скорее всего, это не отразится на дальнейших отношениях с нашими влиятельными друзьями!
Снайпер: один выстрел- один труп. Доктор: один пациент - ....
Сообщение отредактировал doctor - Среда, 10.11.2010, 17:53:28
Хорошо написано. Даже очень. Не разговорным, а литературным языком. Правда, есть небольшие ошибки в пунктуации, но это уже не столь важно. Есть ещё некоторые сомнения по речевым оборотам, но они никоим образом не влияют на само произведение.
Предрассветные серые сумерки. Я уже настолько пришел в себя, что смог рассмотреть окружающее. Пейзаж в серых тонах: серое небо, серая земля, серые высокие стебли вокруг, серая вода в лужах. И какие-то серые тени вокруг меня. Единственное яркое пятно среди окружающей серости было у меня на груди: бледно-розовым светилась какая-то бесформенная плюха, с кулак величиной. Свет ее пульсировал в такт биению моего сердца. И от этого мне, почему-то, становилось легко и спокойно. Я повертел головой: меня куда-то несли, причем, я не слышал шагов своих сопровождающих. Караван все не останавливался. Ветер шелестел в сухой высокой траве, с толстыми стеблями. Тут до меня дошло: болото! Меня несут через болото! И трава эта - камыши. И лужи внизу – не лужи, а бочажки. И запах затхлости вперемешку с запахом сухой травы стал мне ясен. Кто-то нес меня через болота. Я вновь огляделся, но сопровождающих так и не увидел, только какие-то серые тени, явно – человеческие, мелькали возле меня. Из звуков я слышал только собственные вздохи и шелест ветра в камышах. Еще иногда издалека доносился вой какого-то животного. Звука шагов, чавканья тяжелых ботинок по болотной грязи, усталого дыхания и хриплых голосов сопровождающих, естественных, казалось бы, в такой ситуации, я не уловил, как ни старался. Со счета времени я сбился, и уж тем более, не мог оценить расстояния, пройденного караваном. Я мог только примерно представить, где сейчас нахожусь: юг Зоны, заболоченный берег Припяти, Болото. Северное или Южное? А, собственно, какая разница? Оно одно – Болото. Если идти с севера, то попадешь на Верхнее (Северное болото), с юга – на Нижнее (Южное). А где Нижнее болото переходит в Верхнее, никто не знает. Так, кажется, нам объяснял инструктор. Или нет? А, собственно, какая мне разница? Говорят, в этих местах живет какой-то чудак. Болотный Доктор, кажется. Он в Зоне как знахарь - всех лечит: хоть мутантов, хоть людей. Вроде, он на короткой ноге с Хозяевами Зоны, которых никто не видел. Поэтому, Болотный Доктор – такой же легендарный персонаж, как и мифические Хозяева. Правда, говорят, что Доктор существует реально. И, даже, спас от смерти многих сталкеров. Уж не к нему ли меня транспортируют неведомые личности? Я привстал на носилках и попытался осмотреться. Артефакт, а я так понял, что неизвестная субстанция на моей груди - именно артефакт, сполз на живот, перестал мерцать и налился темно-вишневой краской. И от этого мне стало нехорошо: голова закружилась, к горлу подступила тошнота, а в животе опять заболело. Я поспешил откинуться на носилках, но от этого лучше мне стало. Синяя муть застлала глаза. Меня стошнило. Я чувствовал, как лицо покрывается крупными холодными каплями пота. Вестибулярный аппарат отказался служить. Я уже не мог понять, в каком положении находится тело: лежит ли оно или стоит, а может, сидит. Я проваливался сквозь ткань носилок, оставаясь при этом неподвижным. Было ощущение, что падаю в какую-то бездонную яму. Кажется, я застонал. Чья-то рука положила артефакт мне на грудь. Тошнота и боль сразу отступили. И голова стала меньше кружиться. Мне захотелось спать. «Будь, что будет» - мысленно махнул я на все рукой и расслабился, доверив свою судьбу неизвестному ангелу-хранителю. Равномерное покачивание носилок убаюкивало, и я задремал.
Сколько времени я провел без сознания, затрудняюсь ответить. Когда пришел в себя, на улице стоял погожий день. Это было понятно по тому, как несколько лучиков солнца пробивались сквозь тяжелые вертикальные жалюзи, закрывающие от меня окно. Я лежал на кровати, похожей на больничную койку. Обстановка вокруг тоже напоминала палату. У окна стоял невысокий столик, накрытый белой простыней. Рядом раскинулся, иначе не скажешь, громадный шкаф, блестящий отполированным хромом. С другой стороны окна стояла невысокая закрытая тумба, по материалу – родная сестра шкафа. Я немного повернулся: еще два огромных шкафа занимали всю противоположную стену. Между ними протиснулась стеклянная дверь, сквозь которую я разглядел стол и лампу, сильно напоминающие операционные. Прямо передо мной была еще одна дверь – непрозрачная. Я привстал на кровати и посмотрел назад. В изголовье стояла тумбочка, на которой расположился монитор. По его экрану бежали несколько разноцветных кривых. Зеленую, с цифрой «72» возле нее, я опознал сходу – ЭКГ. Предназначение остальных оставалось для меня загадкой. От монитора ко мне тянулся шлейф из нескольких серых проводов. Они терялись где-то под простыней, которой я был укрыт. Попытавшись стянуть ее, чтобы осмотреть собственное тело, я с удивлением обнаружил на пальце руки какую-то прищепку, внутри светящуюся красным. К прищепке тоже тянулся провод от монитора. Кроме того, на другой руке, на плече, у меня висела серая манжетка, с помощью которой измеряют давление. Сознание еще не полностью восстановилось, и я чувствовал себя каким-то заторможенным. Мысли с невероятным трудом прорывались ко мне в мозг. Первая из пробившихся сквозь пелену была: «Ну и сон!». Это я подумал, что вся Зона приснилась мне в бреду. Потом понял, что Зона не может быть галлюцинацией, а, скорее всего, грежу я сейчас. Я повертел головой и почувствовал, как кожу на шее что-то оттягивает. Что там, видеть я не мог, поэтому я попытался определить на ощупь, что же мне мешает. Движения мои пока не приобрели достаточной точности, поэтому ухватиться пальцами за мешающуюся штучку мне удалось только с третьего раза. Пощупав, я понял, что это - какая-то тонкая пластиковая трубочка, уходящая под кожу шеи. А к трубочке тянется другая – от капельницы. Ага, это, кажется, катетер для внутривенных вливаний: видел такие на кафедре нормальной физиологии. Все это время я не отрывал взгляда от монитора, следя, как завороженный, за изменениями кривых и цифр, высвечивающихся рядом. Интересно, а где же я? На «Янтаре» медотсек выглядит не так. Может, я на базе какой-то группировки. Тут же в голове моей, вытесняя все другие мысли, пробившиеся сквозь заслон еще не совсем отступившего дурмана, всплыли слова инструктора о группировках.
Когда я проснулся, в комнате горел ночник. Я посмотрел в окно: жалюзи были раздернуты, а за окном с серого неба лил дождь. Рассмотреть пейзаж мне не удалось – все закрывала плотная стена воды. Я сел на кровати и понял, что сил ощутимо прибавилось. Шею опять тянуло. Повернувшись, я увидел, что к катетеру опять подсоединена капельница. Я немного сдвинулся, чтобы трубочка не оттягивала кожу. Где же я? Помнится, в прошлый раз, когда с пальца упал датчик, тут же появился некий господин. Может, и сейчас попробовать? Только я собрался претворить свой план в жизнь и уже начал стаскивать напальчник, как дверь открылась, и на пороге появился прежний мужчина, так и не удосужившийся сменить одежду. В руках он нес поильник с длинным носиком. - Не надо этого делать.- мужчина придержал ногой дверь, чтобы она не хлопнула, и направился ко мне. – Датчик вам не помешает. – хозяин остановился перед койкой и протянул поильник. – Выпейте, полегчает. Слова показались знакомыми. Где-то их уже слышал, причем – недавно. Я принял поильник и отхлебнул. Жидкость обожгла мне голо. Я закашлялся и попытался вернуть лекарство. Но мужчина не стал его забирать, а только придержал поильник, чтобы не расплескать, пока я откашливался. - Пейте, пейте! – хозяин опять ободряюще кивнул. Пришлось подчиниться. На этот раз мне удалось допить все без каких-то проблем. Жидкость слегка горчила, по вкусу напоминая заваренную ромашку, и прекрасно утоляла жажду. - Спасибо. – проговорил я, когда справился с питьем. - Не за что, пока. Как себя чувствуете? - хозяин забрал поильник. – Голова не кружится? Живот не болит? - Нет, все нормально. Спасибо. - Вот и славно. Отдыхайте, пока. И сил набирайтесь. Мужчина забрал поильник и стремительно вышел, не обратив внимания на мои тщетные возгласы «погодите!» Я опять улегся на кровать и заснул. В следующий раз мое пробуждение ознаменовалось сильными позывами внизу живота. Помочиться, короче, надо было. Я слез с кровати (датчики и капельницу от меня уже отсоединили, даже катетер с шеи убрали), замотался в простыню как в тогу и поковылял, шлепая пятками по кафелю, в сторону двери, из которой появлялся неизвестный товарищ. Дверь услужливо раскрылась передо мной. На пороге стоял все тот же господин в свитере. - Зачем вы встали? – мужчина посмотрел на меня своими прозрачными глазами. - Писать хочу. – сквозь зубы процедил я. Мне казалось, что если открыть рот пошире, то все накопившееся выплеснется на пол. Конфуз будет. - Туда. – мужчина отступил вглубь комнаты и указал пальцем куда-то за стену. Следуя указующему персту, я миновал еще одну дверь и оказался в туалете. Вот оно, настоящее мужское счастье! Есть оно, все-таки! Вкусная еда, плотские утехи, богатство, известность – это все вторично! Журчание в клозете доставляло мне немыслимое удовольствие. Да-а-а-а-а… Хорошо-то как! Я даже зажмурился.
В кабинете – большой письменный стол, книжные полки по стенам, стеллаж с какими-то некрупными предметами - Доктор запустил компьютер. Пока он вызывал из памяти машины нужные программы, я, поддавшись любопытству, принялся разглядывать книги. Тут были труды по медицине и смежным дисциплинам, молекулярной биологии, генетике, физики и химии на русском и немецком языках. Иногда – раритетные издание таких годов, что я даже боялся представить их стоимость на аукционах. На отдельной полке стояли книги по искусству и театру. Среди них я заприметил свежайший, можно сказать «с пылу с жару», шикарный подарочный альбом с золотым обрезом – «Эрмитаж». Беллетристики и другой художественной литературы среди изданий не нашлось. Вместо этого я увидел «Золотую ветвь» Фрэзера. От книг я переместился к стеллажу, на котором лежали странные предметы. При ближайшем рассмотрении ими оказались артефакты, сплошь «молчащие», как мне показалось. К каждому артефакту прилагалась табличка, в которой указывалось что это за артефакт, где такой можно найти и его свойства. Среди артефактов встретился и тот, который недавно лежал у меня на груди. - Можно? – поинтересовался я. - Что? – спросил Доктор, поворачиваясь от компьютера. - Посмотреть. – я указал на артефакт. – Мне кажется, недавно меня таким лечили. - Можно, конечно. – эскулап встал, подошел к стеллажу и снял с него артефакт. – Это – «Кровь камня», - Доктор протянул «Кровь» мне. – Можете смело брать в руки. На этом стеллаже все предметы безопасны. Они уже неактивны, так что, ничего с вами не случиться. Я взял в руки артефакт. Небольшой, неправильной формы, «пузырящийся», по фактуре он напоминал керамзит – такой же шершавый, но был значительно тяжелее. Цвет – бурый с ярко-красными вкраплениями. Присмотревшись, я понял, что «Кровь камня» состоит из каких-то мелких разноцветных кусочков, спрессованных в конгломерат. Тут же вспомнились слова инструктора, что этот артефакт рождается в гравитационных аномалиях и состоит из кусочков растений, животных и земли. Он обладает лечебными свойствами, хотя, сам по себе, радиоактивен. Странно, но то, что я держал сейчас в руках, было совершенно не похоже на то, что я видел на фотографиях. - Совсем не похож. – я разочарованно протянул артефакт Доктору. – На фото он другой. И на груди у меня лежал не совсем такой. - Такой, - заверил меня Доктор и положил артефакт на полку. – Просто, когда вас ко мне несли, артефакт работал. Рискну предположить, что он светился розовым. А если вы его перемещали, должен был покраснеть. Так? Я припомнил, как все происходило, и пришел к выводу, что Доктор прав. - Да, именно так. –я кивнул. – Когда он с груди на живот сполз, то покраснел, а мне стало совсем плохо. - Все правильно. – подтвердил Доктор. – «Кровь камня» нельзя располагать непосредственно на ране. Только рядом. Ладно, пойдемте, а то за разговорами мы до свету не управимся. Доктор усадил меня на стул возле компьютера, сам занял место за клавиатурой и начал допрос. - Имя скажете? – почему-то неуверенно спросил Доктор. - Андрей Жданов. - Андрей - мужественный, от греческого «андрос», что значит – «мужчина». - пробормотал в бороду Доктор, бодро стуча по клавиатуре. – Будем знакомы, Андрей Жданов. - Дата рождения? – опять мне послышалась вопросительная интонация. Я ответил. Так продолжалось еще несколько минут: Доктор спрашивал, я отвечал. Эскулап выяснил у меня дату последних прививок, перенесенные заболевания, аллергическую непереносимость и еще много чего. - Имя в сталкерской среде? – задал он очередной вопрос. - Ну…, - я засмущался. – Нет, вроде. Военные сталкеры меня Доктором называли, сокращенно – Доком. Эскулап быстро посмотрел на меня, потом вновь уставился в экран, и принялся что-то печатать, иногда похмыкивая и удовлетворенно качая головой. - Все, - сказал Доктор через некоторое время. – Карточку я на вас завел. Только вот что, - казалось, он испытывает неловкость. – Я вас буду Андреем называть. Вы не против? Просто, меня все называют Доктором, и, чтобы путаницы избежать, вы Андреем останетесь. - Простите, - вспомнил я, правда запоздало, правила приличия, - а вас как зовут? - Доктор меня зовут. - А имя? – спросил я и только потом понял, что позволил себе лишнего. - Не помню. – чуть нахмурившись ответил эскулап. Но мне показалось, что он просто не хочет называть своего имени, как бы обрывая тем самым связывающие с прошлым нити.
Когда я немного окреп, то рискнул выбраться на вольный воздух. Сложный букет запахов, к которому я успел привыкнуть в доме, превратился в своего рода ауру спокойствия и надежности. За то время, что я провел в нем, жилище Доктора стало для меня чем-то вроде крепости, внутри которой не могло случиться ничего плохого. А вот за порогом… Там все было неправильно. Да и Доктор еще не вернулся с ежедневной экскурсии… Несколько минут я в нерешительности стоял в прихожей и гадал, открывать или нет дверь. Наконец, собравшись с духом, я толкнул ее. Прямо перед крыльцом была небольшая лужайка, заросшая низенькой сочно-зеленой травой вперемешку с мохом, из которого кокетливо выглядывали серые валуны, покрытые причудливым узором лишайников. Дальше, за поляной, начинались бочажки с темной водой, по краям которых шелестел сухой пожелтевший аир. Судя по всему, дом стоял на небольшом возвышении, у подножья которого как раз и проступала болотная вода. Еще дальше, метрах в ста от дома, стояли чахлые деревца, торчащие из густого кустарника как верстовые столбы. Я спустился по ступенькам и осторожно попробовал ногой грунт, прежде чем ступить на него. Мох немного пружинил, принимая мою стопу, но, в целом, почва была твердой. Как по пушистому ковру, я прошел до ближайшего водяного окошка и заглянул в него. Вода там была синяя, как майское небо, и удивительно прозрачная. Это с крыльца мне она темной показалась. Я даже видел заиленное дно, по которому ползло какое-то животное. Оно сильно напоминало мечехвоста, только панцирь был не округлый, а какой-то вытянутый и абсолютно гладкий, будто отполированный. Существо проползло через бочажек, поднимая за собой илистые бурунчики, и скрылось из поля зрения. Про таких мутантов я и слыхом не слыхивал, что еще раз подтверждало: про Зону людям ничего толком не известно. Аномалии, артефакты, мутанты – только верхушка айсберга, да и то – почти не изученная. Что же говорить про подводную часть? Что еще приготовила для людей Зона, что она скрывает и какую гимнастику для ума собирается нам предложить? Кто на эти вопросы сможет ответить? Я отошел от окошка и присел, опершись спиной о камень. Небольшая прогулка получилась утомительной, и меня стало клонить в сон. Неожиданно, я вспомнил сказку Бажова «Синюшкин колодец». Там Илью, помнится, тоже разморило на болоте, и в гости к нему пришла Бабка-Синюшка. Мысль настолько меня захватила, что я поднялся, и принялся озираться по сторонам, высматривая возможных гостей. Но никого вокруг не было. Однако, меня не оставляло странное чувство, что кто-то наблюдает за мной. От греха я вернулся в дом. Доктор возвратился только вечером – уже начало смеркаться. Он был весьма доволен собой. Оказалось, что на болоте ему, наконец-то, удалось разыскать некий редкий корень, за которым он безуспешно охотился уже несколько месяцев. - Смотрите, Андрей, - Доктор возбужденно совал мне в руки клубень, похожий на грязный кукиш. – Это – корень чернотела. Его настой – мощнейший стимулятор регенерации нервной ткани. Можно будет теперь делать операции на нервных стволах! Доктор так был так рад своей находке, что даже забыл про обед, обещавший стать ужином. Пришлось ему напомнить, ибо желудок мой требовал пищи. За едой Доктор суетился больше обычного – ему не терпелось заняться приготовлением настоя. Он быстро выхлебал суп из плошки, уже на ходу схватил бутерброд и скрылся в лаборатории, оставив меня вяло ковыряться в тарелке и думать. Зона… Такая многообразная, изменчивая, глубокая. Но, в то же время, постоянная в своей опасности. Домик Доктора – всего лишь островок спокойствия, крохотный, почти незаметный среди этого океана вечной смерти. Побывав в роли жертвы, я убедился в правдивости слов шефа: меня много как убить могут. Но, это я теперь понимал, пообщавшись с Доктором, опасаться надо было не мутантов и аномалий, а себе подобных, одержимых жаждой наживы, жаждой денег. Это желание – нажиться – затмевало для них все: совесть, мораль, сострадание, в конце концов. Как же должен деградировать человеческий разум, чтобы прощать такое истребление себе подобных?! Война, политические интриги, бандитизм, предательство ради наживы и сиюминутной выгоды –это существует за Периметром. Из того мира я пришел сюда. Мне казалось, что тут, в экстремальных условиях, все должно быть иначе. Оказалось, действительно – иначе. Жизнь тут вообще не ценится. Ее номиналом может стать банка тушенки, глоток воды, магазин с патронами. Ничтожные расценки за бесценный дар природы – Жизнь. Зона… Самая страшная опасность, с которым столкнулось население планеты. Страшнее ядерной и бактериологической войны, страшеннее всего оружия, которое Человечество придумало для своего уничтожения. Казалось бы, люди должны решать эту проблему всем миром, объединившись, забыв распри и собственные мелкие амбиции перед лицом такой опасности. Посудите сами: привычные законы физики и химии, считавшиеся незыблемыми много сотен лет, тут потеряли свою значимость. Пример? А что пример? Возьмите любую аномалию, тот же «Трамплин», например, и объясните его физику с привычных «незыблемых» позиций. Что говорите? «Участок изменения вектора гравитационной постоянной?» Отлично! Здорово! Феерично! Гениально! Срочно вставайте в очередь за Нобелевской премией! Встали? А теперь объясните, каким образом эта постоянная меняется? Молчите? А вот Стругацкие, помнится, еще в «Пикнике на обочине» предупреждали: будет, мол, Зона. Верно все фантасты тогда предсказали: аномалии, артефакты… Мутантов, только, не предусмотрели. Ну, это простительно: жизнь свои коррективы вносит всегда. А вот про человеческое отношение к Зоне точно все сказали: военные, бармены-скупщики, сталкеры, ученые. И никто ничего не понимает: как, что, почему? Зато, люди сразу сообразили, с какой стороны тут масло! Сходу! Этот артефакт от поражений радиацией помогает, этот – раны лечит, этот – жизненные силы стимулирует. Ничего напоминает? Нет? Эта куриная лапка - от сглаза, этот кристалл – порчи, чеснок – от вампиров. Понять, что артефакт делает – просто, а вот принцип его действия – задачка не для среднего ума. Опять же, незабвенные Стругацкие говорили про вечные батарейки «этаки», мол пользоваться можем, а вот принцип… Сталкеры копаются в Зоне, вытаскивая артефакты из аномалий. Так шахтеры добывают алмазы в копях. Алчные торговцы, прикрываясь такими же алчными представителями власти, налаживают каналы поставок артефактов за Периметр. Точно так же на алмазах богатеют те, кто на поверхности, шахтер же продолжает ковыряться в грязи, ежесекундно рискуя погибнуть под завалом, только для того, чтобы добыть кристалл, который потом продадут за бешеные деньги. Не понимаю я этого. Не понимаю!
Это было как наваждение. Шера несколько дней ходила вокруг дома Доктора на болотах, раз за разом возвращаясь на облюбованный пятачок под деревьями. Все - невзирая на косые взгляды Ис. Та не понимала, что тянет Шеру к дому. Если честно, то Шера и сама этого не знала. Просто она возвращалась к дому, чтобы опять взглянуть на него со стороны. Конечно, она не раз бывала внутри, знала Болотного Доктора. Не так давно она опять заходила. Не надолго: она с подругами только оставила раненого на попечение эскулапа и исчезла, как самый настоящий призрак. Но потом какое-то чувство заставило ее вернуться. Чувство, давно забытое в той жизни. И Шера пришла на болото. Ее отсутствие, естественно, было замечено сестрами. Вернувшись, Шера посмотрела на самых близких ей в этом мире. Набби улыбнулась, не поднимая головы от маникюра (тоже привычка из той жизни). Ада скривилась (тогда она тоже чуралась эмоций, считая это проявлением слабости). Флешь посмотрела с интересом (она тогда всегда отличалась любопытством и любовью к сплетням). А Ис просто неодобрительно покосилась на подругу. Недавно Шера уже вдела спасенного «Каблуками» научника. Похоже, что он выбрался на первую прогулку. Осторожно, будто боясь поскользнуться, молодой человек спустился по ступенькам крыльца, прошел по моховому ковру и присел на корточки перед окошком воды. Что-то заинтересовало ученого, и он склонился над бочажком, рассматривая дно. Шера пристально смотрела на сгорбившегося человека. Ну как же так можно?! В Зоне оставить открытую спину?! Он что, совсем безумный? Не усвоил еще, что тут нужно постоянно знать, что происходит сзади? Что спину можно доверять только напарнику, да и то – не всегда? Девушка нервно теребила шемаг под подбородком, наблюдая за научником. Ну что же он делает?! Любой вшивый мародер или «Долговец» может подойти к нему и перерезать глотку. Что уж говорить о мутантах, способных передвигаться бесшумно и незаметно. Шера огляделась: нет, все спокойно. Никого… Молодой человек, наконец, отошел от бочажка и сел возле камня, вытянув ноги. Шера немного успокоилась и вытащила из пачки сигарету. Пока девушка курила, научник, казалось, задремал. Во всяком случае, он начал клевать носом. Шера, повинуясь внезапному порыву, такому неожиданному и человеческому, затушила сигарету и вышла из-за дерева. Новое, доселе неведанное (или забытое?) чувство-ощущение захватило девушку. Ей захотелось приблизиться к спящему и взглянуть на него поближе. Она уже сделала первый осторожный, почему-то робкий шаг, но человек вдруг зашевелился и поднялся на ноги. Шера стремглав бросилась назад, за дерево. Почему так поступила, она не могла сказать. Девушка стояла, прижавшись спиной к шершавой коре, и пыталась унять сумасшедшее дыхание, рвущееся из груди. Как девчонка, честное слово! Как девчонка?! Школа… Точно, школа! Что такое школа? Не важно, сейчас это не важно. Не важно. Шера окунулась в вспоминания, какими-то неожиданными обрывками ворвавшиеся в ее сознание. Восьмой класс, или девятый? Восьмой… Танцы… Мелькающие разноцветные огни, превращающие пространство актового зала в сказочную территорию… Девушка, еще вчера бывшая девчонкой… Идет на другой конец зала к группке парней, стоящих у сцены возле ревущих динамиков. Среди мальчиков есть один. Он стоит спиной… Она пригласит его на танец. В первый раз. Обязательно пригласит. Решение созрело. Первое взрослое решение в ее жизни… Трудно сделать только первый шаг. Трудно только решиться, а дальше все просто – шаг за шагом… Ей осталось пройти всего чуть-чуть, преодолеть пять метров сказочного танцпола… Парень развернулся и посмотрел на нее… Девчонка испуганно упорхнула в тень портьеры… Потом она долго плакала в туалете, сидя на грязном унитазе… Именно тогда она впервые затянулась сигаретным дымом… Пай-девочка… Воспоминание прервалось. Шера, наконец, смогла отдышаться и успокоиться. Она осторожно выглянула из-за дерева. Научник уже стоял в дверях дома Доктора. Шера смотрела как молодой человек собирается переступить порог. Неожиданно он обернулся и взглянул в ее сторону. Шера юркнула за спасительный ствол. Заметил или нет? Девушка опять выглянула. Человек уже скрылся в доме. Не заметил, хвала Зоне… Это было вчера. Шера вернулась к сестрам, злая на себя и на весь свет. Почему она не может контролировать свой разум – единственное, что у нее есть сейчас?! Хотя Шера дала себе слово не думать о научнике и не возвращаться больше на болота, утром она опять стояла за деревом. Это было сильнее ее. Она видела, как Доктор и научник проводили кровососа. Видела как научник остался один на крыльце. Шера видела сумасшедшую энергию, бурлящую в человеке. Сейчас он выплеснет ее… Вот он собрался, приготовился, даже присел… Шера все больше выглядывала из-за дерева, завороженная предстоящим зрелищем. Сейчас… Научник вдруг замер. Шера спряталась за деревом. Еще секунда, и он бы ее заметил! Опять тяжелое дыхание вырывалось из груди призрака. Да что же такое с ней происходит?! Немного успокоившись, Шера выглянула из своего укрытия. Как девчонка, право слово! Как девчонка! Научник поднимался по ступенькам. Шера смотрела во все глаза, прожигая взглядом спину человека. Вот он остановился в дверях и обернулся. Девушка поняла, что ее заметили.
Снайпер: один выстрел- один труп. Доктор: один пациент - ....
вопрос сложный... пока написана полностью только седьмая глава... планируется 10-12 но я буду стараться
Снайпер: один выстрел- один труп. Доктор: один пациент - ....
Постарайтесь, тем более, ГСК теперь станет внимательнее следить за развитием книжной серии, и, думаю, вместо всяких "красных сигналов" и "бледных коней" начнут печатать нормальные книги, в том числе и Вашу Если она полностью будет написана в таком же стиле, как в отрывках, любезно предоставленных Вами для прочтения, то она точно будет популярной у читателей.
Сообщение отредактировал Ромка70894 - Четверг, 01.12.2011, 16:23:13
Электронные книги, находящиеся на данном сайте, были найдены в сети интернет, как свободно распространяемые или присланы различными пользователями.
Файлы предоставлены исключительно для личного пользования в ознакомительных целях. Их дальнейшее сохранине и/или распространение запрешено!
Вы должны незамедлительно удалить их сразу после ознакомления с содержанием. Так же мы вам рекомендуем приобрести печатную версию книги.
Все авторские права на вышеупомянутые книги сохраняются за правообладателеми. --> Для правообладателей <--
, но на самом интересном обрывается. Паш, ты ведь специально так сделал чтоб все помучились ожидая продолжения?
Если она полностью будет написана в таком же стиле, как в отрывках, любезно предоставленных Вами для прочтения, то она точно будет популярной у читателей.
