Манис вскинул голову, заслышав подозрительный звук, и уставился в одну точку. Источник шума приближался прямо к нему. Ящер недовольно фыркнул и, склонившись, вырвал из бока поверженной добычи еще один кусок. Кем бы ни было существо, идущее сюда, делиться с ним манис не собирался.
Вскоре из-за холма показалась высокая фигура. Ящер поднял голову. Впрочем, существо было еще слишком далеко, и манис продолжил трапезу. Он снова вцепился в окровавленную тушу, и тут что-то тяжелое и очень горячее ударило его в бок, опрокинув на песок.
Раненый ящер тяжело дышал и даже не повернул головы, когда рядом раздался жуткий рев. Неоднократно во время своих скитаний он слышал этот рев, напоминающий ему о годах мучений и плена. Обычно манис старался держаться подальше от существ, издающих такие звуки, но сегодня ему не повезло.
Рев вдруг утих, сменившись угрожающим рокотом, и что-то тяжелое упало на песок неподалеку.
– Отличный выстрел! Почти в сердце с шести сотен шагов. Правда, вряд ли ты сможешь оценить такую точность, чешуйчатый.
Ящер из последних сил повернул голову в сторону подошедшего человека. Мелькнула яркая вспышка отраженного металлом света, и из перерезанного горла маниса хлынула кровь.
– Вот так-то оно лучше будет, – хмыкнул человек, пряча кинжал в ножны, – Ну, и кто из вас будет повкуснее, а?
Разумеется, ни мертвый манис, ни его истерзанная добыча на этот вопрос не ответили. Недолго думая, человек с кряхтеньем ухватил ящера за ноги и одним сильным рывком забросил его в сендер. Следом отправилась и вторая туша – чего зря добру пропадать?
Снова взревел мотор, и сендер покатился дальше, набирая скорость...
* * *
Его звали Тоха Курс. Ничем не примечательный юноша лет двадцати-двадцати трех, с коротким ежиком темных волос и парой шрамов на нижней губе. Еще некоторое время назад он был одним из лучших Харьковских оружейников стрелкового цеха, но... Всем что у него было, начиная от репутации и заканчивая мастерской и оборудованием, Тоха пожертвовал ради клочка бумаги, лежавшего во внутреннем кармане потертой кожаной куртки. Даже не бумаги, а ткани, на которой от руки была нарисована карта. И эти едва различимые, уже почти выцветшие линии по мнению оружейника стоили очень, очень многого. Чтобы карта попала к нему в руки, уже погибло два человека и неизвестно, сколько еще крови прольется, прежде чем он доберется до цели. Цели, отмеченной на карте едва заметным крестиком.
Когда прозвучала названная клиентом цена, оружейник не колебался ни секунды, прекрасно понимая о возможных последствиях. Тогда он еще тешил себя этим словом: «возможные». Торговля ракетными установками была строжайше запрещена, и уж тем более было неосмотрительно передавать такое оружие представителю Топливных Кланов. Но... Даже понимая о том, что подобная сделка навсегда закроет перед ним ворота Харькова, Тоха протянул руку для рукопожатия, скрепляющего сделку, маленькому человечку с бегающими крысиными глазками.
Тот сказал, что работает на Топливные Кланы. Возможно, так оно и было. Ракетная установка – это весомый аргумент в борьбе за власть в клановой борьбе, но ни один вменяемый головорез – а именно такие обычно и стояли во главе кланов – не упустит возможности наложить лапу на сокровища допогибельных времен. А это значило, что у Тохи есть конкуренты.
Тем не менее, он был уверен, что сокровища находятся на месте, потому что человек с бегающими глазками сразу предупредил: оно охраняется, причем охраняется самым надежным сторожем из всех возможных. Некрозом. Вряд ли у кланов были способы проникнуть в области, пораженные некрозом, так что о сохранности сокровищ можно было не беспокоиться. По крайней мере до тех пор, пока Тоха до них не доберется.
– Мы едем-едем-едем в далекие края, – напевал себе под нос оружейник, спокойно всматриваясь в даль сквозь грязное лобовое стекло. Полоски стали сверху и снизу прикрывали его, оставляя для обзора достаточно небольшую щель. Впрочем, как и любой обитатель Пустошей, Тоха ценил безопасность куда как выше комфорта. Сейчас он наслаждался свободой и чистым воздухом, чего так не хватало в загрязненном Харькове и его подземных улицах.
Путь предстоял неблизкий, так что оружейник остаток своих сбережений потратил на припасы, большую часть которых составляла вода, куски вяленого мяса и сухари. «Дешево и сердито”, – как говаривал одноглазый оружейник Макс, чьи мастерские находились неподалеку от цеха Тохи. Правда, калека так говорил про рыжую шлюху Тосю, которая и впрямь была на редкость злобной стервой, зато и брала за свои услуги не в пример меньше остальных жриц любви. Впрочем, ни истосковавшемуся по женской ласке старине Максу, ни Тохе в данной ситуации выбирать не приходилось...
Мощный двигатель ревел, унося сендер вглубь пустыни. Где-то там впереди была узкая полоса леса, словно врезающаяся в пески... В обычных условиях этот беззащитный клочок растительности погиб бы, не устояв перед суровой стихией, если бы не покровительство некроза, подмявшего его под себя.
Именно там и находилось то, ради чего Тоха с легкостью отказался почти от всего, что у него было. Впрочем, у оружейника еще оставались голова и руки, и он был уверен в том, что делает. По крайней мере, ему самому очень хотелось в это верить. Но сначала нужно было добраться до места, что в одиночку было не так-то и просто.
Поначалу Тохе везло, и он практически никого не встречал на своем пути. Едва заметив вдалеке что-нибудь подозрительное, он тут же углублялся в пустыню. Благодаря предусмотрительно установленным на сендер широким шинам, тот спокойно мог проходить и через сыпучие пески, и через скалистые «наросты», что позволяло оружейнику избегать нежелательных встреч, не будучи особо привязанным к наезженному тракту или плотному грунту, как обычные сендеры или тяжелые, неповоротливые самоходы.
Но так продолжаться не могло, и на четвертый день пути, пытаясь объехать клубок разбуженных шумом мотора песчаных змеев, он едва не лишился колеса, напоровшись на незамеченный обломок скалы. Зато, благодаря этому он и приметил ящера с его добычей. Хоть собственных припасов оставалось еще немало, но, наслушавшийся россказней пустынных бродяг Тоха старался использовать любую возможность расширить свой рацион и поберечь запасы.
– О, сюрприз! – заметив вдалеке частично заваленный cамоход, прокомментировал Тоха.
Судя по характерным емкостям, примотанным к бортам самохода, мобиль собирался в дальний поход. По крайней мере, водой они запаслись основательно.
– Так-так... Кто бы не напал на них, Воду даже и не тронули...
И действительно – неизвестные нападавшие не только оставили на своих местах контейнеры для воды, но даже и не продырявили, чтобы спустить из них воду, как обычно поступали мародеры.
Как бы там ни было, оружейник решил присвоить несколько контейнеров, если, конечно, внутри действительно была вода, причем, пригодная для питья. Он вывернул руль, направляя свой сендер в сторону разбитого самохода.
Когда до вожделенной добычи оставалось метров сто, Тоха почуял неладное. Ему показалось, что он слышит тихий мерный рокот и даже чьи-то голоса. И, к сожалению, ни предчувствие, ни слух его не обманули: вдруг взревели двигатели, и в некоторых местах песок словно взорвался, а из-под него вылетели бронированные сендеры, на которых сидели вооруженные люди. И они ехали прямо к нему! Тут даже пятилетний ребенок понял бы, что угодил в засаду. Тоха был чуть постарше и посообразительнее, а потому до пола вдавил педаль газа, едва сендеры показались из виду.
На каждом из мобилей помимо водителя сидело еще по два три человека, и все они были вооружены. Все сендеров оказалось четыре – фактически, оружейник оказался зажат между ними, и нужно было прорываться с боем.
Собственно, этим он и занимался. Проклиная все на свете, Тоха нагнулся, предварительно убедившись, что на пути нет никаких помех, и сунул руку в спрятанный под сиденьем ящик. Вытащив оттуда гранату, он зубами выдернул чеку и приготовился к броску, направив свой сендер в сторону ближайшего мобиля противника. Нападавшие не стреляли: то ли не думали, что одинокий водитель сможет доставить им какие-то неприятности, то ли просто не хотели повредить груз и сендер.
Бросок оказался на редкость удачным: ударив бронированный лист на капоте, граната отскочила и покатилась прямо в кабину. Сначала взрыв словно вдавил несчастный мобиль в песок, а потом разметал по окрестностям ошметки металла вперемежку с плотью и горящими кусками ткани.
И тогда зазвучали первые выстрелы, и пули зацокали в стальной щиток, прикрывавший заднюю часть сендера Тохи. Но было уже поздно – беглец вырвался из окружения. Благодаря более мощному мотору и тому, что он нес только одного человека, мобиль Тохи сильно вырвался вперед, и вскоре преследователи совсем исчезли из виду. Скорее всего просто поняли, что сегодня не их день, и вернулись назад: хоронить погибших и снова устраивать засаду для тех, в ком жадность окажется сильнее осторожности, а транспорт чуть помедленнее, чем у слишком ловкого оружейника.
– Уррроды, – отвесил «комплимент» Тоха, когда что-то обжигающее ударило его чуть пониже правого плеча с такой силой, что он едва удержал руль.
Впрочем, пуля вошла чисто и засела в мягких тканях. Глубоко, но в целом он хорошо отделался. Отъехав чуть подальше, Тоха убедился, что пулю самостоятельно извлечь никак не получится, а потому он просто обработал рану, перевязал ее, как смог, и забыл. Боль была терпимой, а со временем он и вовсе свыкся с ней, стараясь лишь не нагружать правую руку.
Оставшиеся дни пути были не такими напряженными: пару стай песчаных шакалов оружейник отогнал с помощью световых и шумовых гранат, а косяк катранов заметил издали и объехал его, дав крюк в несколько километров. Тем не менее, будучи выходцем из подземного задымленного Харькова, он просто наслаждался простором и чистым воздухом. Но чем ближе была цель, тем напряженнее становился оружейник. И вот на горизонте показалось мрачное пятно.
Некроз. Хотя с такого расстояние и нельзя было ничего заметить, но оружейник словно чувствовал мрачную, гнетущую атмосферу пораженного неведомой болезнью места. И именно туда ему предстояло отправиться, чтобы получить свой приз. Или даже, скорее, отбить у некроза.
Последняя пара километров далась ему нелегко. Вокруг зарослей, часть из которых была не затронута некрозом, разгуливали панцирные волки. Чтобы избежать встречи с ними, Тохе приходилось постоянно петлять и снова углубляться в пустыню, рискуя повредить автомобиль – вокруг этого жуткого «оазиса» из песка торчали проржавевшие остовы мобилей и непонятных конструкций, то и дело норовящих проколоть колесо, а то и вовсе пропороть днище сендера. Иногда, когда мобиль подпрыгивал, Тоха болезненно морщился и хватался за раненое плечо.
Наконец, ему удалось отыскать достаточно укромное место, чтобы укрыть свой транспорт. Оружейник загнал сендер в какие-то развалины и, укрыв все это сверху большим куском брезента, старательно закидал его песком, пряча от чужих глаз. Закончив, Тоха вытащил из контейнера с инструментами свое «секретное оружие», с которым он намеревался победить некроз и забраться в самое его сердце. Туда, где под охраной самого жуткого сторожа в этом мире находился военный оружейный склад еще с тех времен, когда слова «некроз» даже не было в словаре, а человеческая цивилизация переживала свой расцвет, пусть и стояла при этом одной ногой в собственноручно выкопанной могиле.
Составитель карты утверждал, что хранилище осталось нетронутым некрозом, благодаря металлической броне, предназначенной для защиты от такого оружия, которое даже в самых страшных кошмарах и не снилось тем, кто родился после Погибели. По каким-то неведомым причинам единственное, что успешно противостояло некрозу, были металлы. И именно это натолкнуло Тоху на мысль, которую он собирался осуществить.
Около часа ушло у него на сборку. Из всяких трубочек, пластин и непонятных загогулин, он собрал что-то, похожее на высокие, почти по пояс сапоги из алюминия и легких сплавов. К ним также прилагался аналогичный комплект перчаток чуть длиннее локтя. По задумке оружейника, с их помощью можно было передвигаться по некрозу и совершать там простейшие манипуляции, не опасаясь заражения. Даже странно, что такая простая мысль до сих пор никому не приходила в голову. Конечно, добиться одновременно и подвижности и герметичности было весьма непросто, но эту проблему он решил с помощью металлизированной резиновой прокладки.
– Ну, удачи мне любимому, да обойдет меня стороной некроз и прочие мерзости, – выдохнул Тоха и сделал свой первый шаг.
Он опустил ногу в металлическом сапоге на пузыристую корку, покрывавшую землю. С предельной осторожностью, едва касаясь зараженной некрозом поверхности, оружейник в любой момент был готов дать задний ход, едва почувствует что-то неладное. Шаг. Ее шаг... Углубившись в пораженную область шагов на тридцать, Тоха оглянулся. Горизонт был чист, не считая останков сендеров да развалин, среди которых где-то был укрыт и его транспорт. Но оружейника не покидало смутное ощущение, словно кто-то смотрит ему в спину. Из пустыни? Скорее всего. Если наблюдатель существовал на самом деле, то в некрозе ему делать было нечего – пятно было старым, намного древнее, чем эта карта, нарисованная с десяток лет назад. Так что все живое в нем давно уже стало частью самого пятна. Разве что кто-то находился внутри самого бункера?
Отбросив в сторону посторонние мысли, он зашагал дальше, и вскоре вошел в лес. Разумеется, нормальных деревьев здесь давно уже не осталось, и Тоха шел с максимальной осторожностью, следя, чтобы его не коснулись бурые «лианы», свисавшие с покрытых наростами некроза ветвей.
Конфигурация так называемого «пятна» была сложной, и бункер находился в довольно приметном месте: в основании второго изгиба кривой, которую представляла собой полоса леса, «вонзившегося» в тело пустыни, так что отыскал его оружейник практически сразу.
И первое, что бросилось ему в глаза – это открытая дверь!
Конечно, она могла быть в таком положении уже не первый десяток, а то и сотню лет – пятно некроза обходило дверь стороной – но был ли тогда смысл вообще соваться во внутрь? Или дверь кто-то открыл совсем недавно... Еще один искатель сокровищ? В такие совпадение Тоха не верил, да и кто вообще сказал, что карта существовала в единственном экземпляре?
Сняв с плеча винчестер, оружейник осторожно двинулся вперед. Конечно, надежнее было сначала отправить в проход с пару гранат, но кто его знает, кто или что находится внутри? Закрепив один фонарь на плече, а второй на запястье, он двинулся в проем.
Шаг. Еще один... Что-то звонко тренькнуло под ногой, а потом раздался оглушительный взрыв, сопровождаемый свистом. Или свист, сопровождаемый взрывом?
Не раздумывая, оружейник бросился на пол, кувырком вперед уходя от возможной атаки. Едва не заорал от боли: удар пришелся как раз на раненое плечо. Перекатился и тут же крутанул вокруг себя винчестер, сжимая его за ствол, чтобы отмахнуться от того, кому вздумается напасть в данный момент. Приклад шваркнул по стене, и он вскочил, прижавшись к ней спиной и выставив вперед оружие.
– Браво, браво, – сквозь вату в ушах услышал Тоха насмешливый мужской голос и хлопки.
– Ну, за язык тебе никто не тянул, – пробурчал оружейник себе под нос и выстрелил в ту сторону, откуда слышал голос.
– Неплохая попытка, – раздалось совсем с другой стороны.
Тоха был наготове, и звук выстрела почти слился с голосом незнакомца.
А потом неведомая сила вырвала у него из рук винчестер, и обрушилась на затылок. Последнее, что он услышал, были слова незнакомца:
– Слишком уж ты резвый. Полежи немного, поостынь...
* * *
В чувство он прходил медленно и болезненно. Боль была такой, что возвращаться в суровую реальность, где его наверняка поджидают больно дерущиеся голоса, совершенно не хотелось.
– Давай-давай, я же вижу, что ты уже очнулся, – подбодрил его уже успевший стать ненавистным голос.
Болела голова. Болело ушибленное плечо. И острая боль в шее не давала даже шевельнуть головой. Странно, туда его вроде еще никто не бил. Ушибся при падении?
Оружейник поднял руку, не обращая внимания на усилившуюся боль, и коснулся рукой шеи. Кольнуло. Пальцы нащупали подозрительную припухлость, засохшую кровь и... швы?
– Вижу, ты уже нашел мой подарок.
– Что это? Что ты сделал со мной?
– Не волнуйся, ничего серьезного. Разумеется, только в том случае, если ты будешь тщательно выполнять все мои инструкции и не выкинешь какую-нибудь глупость.
– И? Что тебе от меня нужно?
– Ага. Значит, ты умеешь не только кувыркаться да палить во все подряд, но и немного соображаешь. Кстати, прими поздравления – с сапогами это ты здорово придумал. Молодец.
Похвала не произвела на юношу никакого впечатления, в отличие от облика говорившего – наконец-то спала пелена перед глазами, и Тоха смог осмотреться.
Он по-прежнему находился внутри, и сейчас был привязан к стулу, на котором сидел. Руки были связаны за спиной и довольно крепко. Шагах в пяти перед ним стоял высокий худой мужчина лет тридцати пяти-сорока. Впрочем, может и помладше, но лоб его уже прочертили глубокие борозды, а волос коснулась седина − в этом мире старость приходила рано, хотя и смерть не особо задерживалась. Лоб широкий, подбородок твердый, взгляд уверенный и чуть насмешливый.
На мужчине был длинный потрепанный плащ, а в руках он держал винчестер Тохи.
− Хорошая вещица… Сам над ней поработал? − произнес незнакомец.
Оружейник не ответил.
– И, разумеется, ты мне не скажешь, почему у меня он не стреляет, а?
И снова тишина.
− Молчишь? Ну и ладно… А ведь ты должен мне быть благодарен.
– За что?
– Ну, во-первых, я спас тебя от смерти. Твоя рана – воспаление уже начиналось. Один, в пустыне... Ты был обречен.
– Болит, – слегка поведя плечом, прокомментировал оружейник.
– Пулю я оставил, пусть будет вместо напоминания. Да и обезболивающее не стал попусту переводить, все равно ты был в отключке. Но в остальном можешь не беспокоиться.
– А во-вторых?
– Тебе не нужно бегать по бункеру и волочь через некроз на себе кучу железа, которое здесь хранится. Если будешь паинькой, то я все сделаю за тебя.
– Ладно, сдаюсь. Я сейчас не в том состоянии, чтобы разгадывать загадки. Рассказывай.
– Эх, ну что за молодежь нынче пошла? Никакой благодарности, – незнакомец с деланным сожалением покачал головой, – Хорошо, слушай. К одному из шейных позвонков у тебя прикреплен взрывной механизм. Который оторвет тебе голову ровно через две недели, или когда я нажму вот эту кнопку. Я понятно излагаю?
– В голове шумит. Но общий смысл я улавливаю, так что продолжай.
– Твоя задача проста. Ты берешь посылку и доставляешь туда, куда я скажу. Разумеется, желательно успеть до того, как... – незнакомец многозначительно коснулся своей шеи.
– А взамен?
– Взамен ты получишь сендер, набитый оружием из этого хранилища. Не волнуйся, я лично встречу тебя на месте, чтобы забрать посылку. Там я сниму взрывное устройства и отдам оружие. По-моему, это очень выгодная сделка, не находишь?
– А если я не соглашусь? Или просто не успею?
– Ну, тогда... Бум! И мне придется подыскать кого-нибудь другого. Ну, так что – по рукам?
– А можно еще вопрос? – мужчина не ответил, но его молчание оружейник решил считать согласием, и продолжил, – Как ты попал в самое сердце некроза? И как узнал про хранилище?
– Не один ты у нас такой умный. В общем так. Посылка уже ждет тебя в твоем сендере, так что поторопись. Свои вещи заберешь вон в том углу.
А потом последовал подробный инструктаж, после которого незнакомец развязал юноше руки. Разумеется, тот сразу же попытался напасть, но тело ему еще не совсем повиновалось, и цель с легкостью отмахнулась от неуклюжей атаки, отбрасывая Тоху вместе со стулом к стене.
– Не балуй, малец. А то ведь я ненароком могу и кнопку нажать, – погрозил ему мужчина и вышел, – Сроку тебе — две недели, – вместо прощания донеслось из-за двери.
Разумеется, первым делом Тоха бросился к своим вещам. Незнакомец не обманул: все действительно было на месте, даже деньги и карта. Потом оружейник осмотрел помещение, в котором находился. Одна бронированная дверь была надежно заперта, и скорее всего вела в хранилище. А вторая, через которую вышел мужчина, вела в длинный коридор.
Еще пара дверей. За одной – подсобка с пустыми шкафчиками и разбитым в щепки оружейным ящиком. Некроз уже начал покрывать древесину бурым налетом, едва заметным, так что хранилище было разгерметизировано совсем недавно. Или кто-то хотел, чтобы Тоха думал именно так, и намеренно подбросил эти обломки. Возможно даже, использовав для этого его перчатки.
К сендеру он возвращался, не выпуская из рук оружия и постоянно оглядываясь: мало ли что? Покрытая некрозом земля мягко пружинила под ногою, и особенно старательно оружейник обходил наросты, похожие на пузыри, или пушистые полянки, словно присыпанные густой пылью. Не доведи Погибель, хотя бы частичка этого леса, запятнанная некрозом, коснется незащищенной металлом кожи или даже одежды.
Остановившись напротив развалин, в которых был спрятан сендер, но не покидая некроза, Тоха всмотрелся в песок. Два ряда следов. Один – оставлен явно его «некроходами», а второй – сапогами предположительно того самого незнакомца. Самыми обычными сапогами. Способными пройти по некрозу?
– Интересно, что за посылочка меня дожидается, – уже ставшим привычным жестом почесав шов на шее, оружейник покинул пятно и направился к развалинам.
Он ожидал увидеть что угодно, но только не маленькую девочку, беззаботно лепившую кулички из песка с помощью его собственной чашки из нержавейки.
– П-привет, – только и смог выдавить из себя Тоха.
– Здравствуйте, – девочка встала с колен и отряхнула платье. Потом, осмотрев свои грязные ладошки, спрятала их за спиной и представилась, – Меня зовут Юля, мне пять лет.
– Очень красивое имя, – стушевался юноша. С детьми до сегодняшнего дня ему иметь дел не приходилось, и он понятия не имел, что нужно говорить.
– Это вы меня отвезете в Железный Город? На этой машинке?
– Хм... Железный город? Пожалуй, подходящее название для Арзамаса. Да, Юля, похоже что так. По крайней мере, если тебя здесь оставил тот странный дядя в темном плаще. Кстати, как его зовут?
– Не знаю. Он сказал, что это секрет.
– Так-так, погоди. А где твои родители?
– Дяденька, а вы не будете меня ругать? – на глаза у крошки навернулись слезы.
– Эй-эй, а ну хорош сырость разводить. Ну конечно я не буду тебя ругать. Если только ты не стащила что-нибудь из сендера.
– Из откуда? Такое слово смешное... Нет, я сама ничего не брала. Мне кружечку секретный дядя дал, поиграть. А папы и мамы у меня никогда не было.
– Там? Где это, «там»?
– Во сне. Я легла спать там, а проснулась уже тут. А мама и папа – остались. И Лиза. И Мишутка. И кукла Даша.
С каждым новым из этих странных имен голос девочки все больше дрожал, а потом она и вовсе зарыдала. Не зная, что делать в таких случаях, Тоха просто прижал девочку к себе и начал гладить ее по голове. Пару раз он видел, как то же самое проделывала тетка Зурья, жена одного старого оружейника с соседней улицы.
Хоровод мыслей кружился в голове юноши. Совсем не так представлял он себе результат поездки к старинному хранилищу. Раненое плечо, маленькая девочка и в придачу взрывное устройство в шее, которое может извлечь один единственный человек − по крайней мере, так он сам утверждал − отличные трофеи, ничего не скажешь. Вместо горы оружия, он вынес из некроза лишь ворох новых проблем, не слишком совместимых с безболезненным существованием.
− Ничего, прорвемся. Стиснем зубы и вырвемся из зыбких песков судьбы. Из Харькова вырвался, из некроза вернулся − значит, и это сможем…
Таким образом юноша неубедительно пытался подбодрить скорее себя, чем эту девочку, ставшую его невольно попутчицей. И от того, сумеет ли он доставить ее вовремя и в целости, теперь зависела его жизнь.
Когда девочка успокоилась, они двинулись в путь, а Тоха пообещал ей, что больше не будет ничего спрашивать ни о родителях, ни о «том» месте. Усадив девчонку рядом, он укрыл ее куском ткани и старался вести сендер так, чтобы их не слишком трясло. Мало ли, еще укачает кроху... Но девочка держалась стойка. Вцепившись в поперечную перекладину, она с любопытством вертела головой по сторонам, словно все увиденное было для нее в диковинку.
– Эй, а это у тебя откуда? – когда Юля повернулась, Тоха заметил у нее на шее темное пятно. Грязь? Синяк?
– Нравится? Секретному дяде тоже рисунок понравился. Только я не знаю, откуда у меня такой красивый рисунок.
– Рисунок?
Оружейник придвинулся к девочке поближе и присмотрелся. Действительно, это была татуировка в форме шестеренки, внутри которой стоял человечек, раздвинув ноги и руки. Еще одна загадка. Не слишком ли их много для одного дня? Ох, хлебнет он еще горя с этой девчонкой. Тоха ничего не знал о детях кроме того, что они − источник неприятностей и проблем. И чем меньше ребенок тем больше эти проблемы…
* * *
Путь к Арзамасу был неблизкий, но и времени «секретный дядя» дал ему впрок. Юля оказалась на удивление послушным и спокойным ребенком. Хотя, скорее всего она была просто напугана, и старалась лишний раз не злить «Дядю Тошу», как она его называла. Девочка с любопытством крутила по сторонам головой и изредка спрашивала о том, что видела вокруг. Сперва юноша пытался отмалчиваться, но необходимость в общении пересилила, да и время за беседой летело быстрее.
Поначалу судьба была благосклонна к раненому оружейнику, в шее которого ждал своего часа смертельный заряд, то и дело напоминавший о себе острой болью. В такие минуты Тоха резко мрачнел и умолкал, а в его взгляде загорался недобрый огонек, заметив который сообразительная девочка начинала вести так тихо, словно ее здесь и вовсе нет. Каждый час, каждый день ждал оружейник очередной пакости от своенравной госпожи удачи и, разумеется, дождался…
На второй день пути на горизонте появились черные точки, которые не отставали и не обгоняли мобиль Тохи. И они ему очень не понравились. И понравились еще меньше, когда стремительно начали приближаться.
Это были сендеры, и оружейник был готов поклясться, что узнал парочку из них. Если зрение и память не обманывали, то за ними гнались те самые мародеры, в засаду к которым он едва не угодил в самом начале пути. Видать, сильно он им приглянулся. Впрочем, особенно переживать не стоило – на сендере Тохи стояла модифицированная версия двигателя, почти в полтора раза мощнее обычного. Конечно, и топлива он кушал больше, зато можно было не опасаться погони.
…но не засады!
Слишком поздно оружейник понял, что его просто загоняют, как самого обычного зверя.
Песок под колесами сендера вдруг провалился, и сендер ухнул вниз. Яма оказалась не особо глубокой, но чтобы выбраться оттуда самостоятельно – нечего было и думать. Да и мобили противников тем временем приблизились уже настолько, что можно было различить лица водителей. И оружие, которого было даже слишком много.
– Ну что, добегался, дружок?! – раздался крик издалека, – А ты знаешь, что пока мы за тобой гонялись, то потеряли еще пару своих ребят, не считая тех, которых ты покрошил?
Говоривший оказался довольно грузным мужчиной средних лет с короткой бородкой. На нем была черная кожаная куртка, вышитая странным не то бисером, не то жемчугом. А еще он единственный не был вооружен.
– А вы подбирайтесь поближе, так я еще добавлю, – огрызнулся Тоха, жестом показывая Юле, чтобы она сидела тихо. В шее кольнуло, и он тихо выругался.
– Хм. А ведь неплохая идея! Как думаешь, у кого гранат больше? – отозвался, судя по всему, главарь шайки, – Но у меня есть мысль получше. Чем обмениваться гранатами, может, поменяемся чем-нибудь другим?
– Например? – инстинктивно, оружейник прикрыл девочку собой.
– Девчонка нам ни к чему, слишком мало на ней мяса, – рассмеялся главарь, – А вот твои сапожки мне приглянулись. Удобно, небось, в таких по некрозу разгуливать, а?
Тоха задумался. Выходит, они видели его в «пятне». Наверное, как раз и нагнали, пока он находился в хранилище, и обнаружили сендер. Скорее всего, налетчики видели и того незнакомца с девчонкой. Интересно, почему они его не тронули?
– Эй, шустрый, ты там не уснул, случаем? – окрикнул его хриплый голос.
Который звучал уже намного ближе – задумавшись, Тоха и не заметил, как вражеские сендеры подобрались совсем близко.
– Так что, по рукам? – снова взял слово главарь.
– Хорошо. А что я получу взамен?
– Разумеется, свою жизнь! Можешь убираться на все четыре стороны. Отдаешь сапоги, рассказываешь, что ты забыл в некрозе и проваливай. Ах да, и еще мне твой сендер понравился. Небось, из рук Харьковских умельцев вышел? Знатный мобиль. Его тоже оставишь…
Главарь раскатисто расхохотался, и остальные головорезы подхватили, залившись нарочито громким смехом.
А вот это предложение Тохе совсем не понравилось. Остаться на Пустоши без транспорта и без оружия − тут можно даже взрыва не дожидаться, а сразу в петлю лезть, чтобы не мучиться.
– Дяденька, берегитесь! – вдруг закричала Юля, показывая куда-то в сторону.
И тут же что-то больно стегнуло его по лицу. Тоха рванулся, но руки оказались прижаты к торсу. Сеть! Пока он болтал с главарем, сзади к нему подкрался один из головорезов и набросил сеть. А этот смех просто должен был отвлечь внимание оружейника и заглушить ша...
Дальнейшие размышления были прерваны жестоким ударом в лицо. Юношу отбросило назад, и раненое плечо взорвалось болью от сильного удара о поперечную перекладину...
* * *
Очнулся лежа на чем-то твердом, от того, что разом намок – похоже, что кто-то просто окатил его водой. Протухшей теплой водой, мерзкой на вкус и на запаха. Или даже не водой.
– Ну что, ожил? Три дня провалялся, убогий. Тебя же вроде не шибко пристукнули, а? – этот хриплый голос Тоха уже слышал там, сидя в яме.
– Где я?
– В лагере, а где же еще? – удивился бандит. – Пока ты отлеживался, мы уже и приехали.
Юноша попытался осмотреться, но свет больно резанул по глазам, и он снова зажмурился. Вдруг смрадное дыхание обдало его лицо, и у самого уха раздался хриплый шепот:
– Слышь, убогий, а может, откроешь мне свой секрет, а?
– Какой еще секрет?
– А то ты не знаешь? Даже наш техник не смог с твоим сендером управиться — не заводится, и все. Атаман даже награду назначил тому, кто сможет с ним разобраться. Ты мне свой секрет скажешь, ну и я тоже в долгу не останусь, а?
– Нет у меня никаких секретов, – Тоха мысленно ухмыльнулся, – сдох мой сендер, когда в яму влетел.
– Ты мне тут не этого... не того, – сильный удар в живот заставил оружейника скорчиться, – пакля сказал, что твой мобиль в порядке, а вся хитрость в энтой, как ее... В системе поджигания!
– Эй, Сиплый, а ну отойди от пленника! – раздался грозный окрик со стороны, и обладатель хриплого голоса действительно вышел.
– Спасибо, – в пустоту отправил свою благодарность юноша.
– Это ты зря «спасибами» разбрасываешься, – хмыкнул ему в ответ новый визитер. – Привечай своего соседа. Надеюсь, что вы подружитесь... Эй, Рыло, тащи сюда Двухголового! – рявкнул тот кому-то в сторону и зазвенело железо.
Тоха прижал ладонь к лицу и открыл глаза. Так свет не слишком раздражал его, а еще через минуту оружейник смог лично увидеть и своего тюремщика, и того, кого тот назвал двухголовым. Кстати, прозвище действительно подходило этому необычному соседу, потому что он был мутантом и из его широких плеч действительно торчало две обычные человеческие головы, похожие друг на друга, словно две песчинки.
– М-мутант, – только и смог выдохнуть юноша.
– Мясо... Свежее мясо! – раскатисто отозвался тот и рассмеялся в обе глотки, протягивая в сторону лежащего Тохи покрытые свежей кровью руки...
* * *
Как выяснилось позднее, Дон-Гар оказался довольно неплохим парнем, пусть и со своеобразным чувством юмора. Человечину не ел, убивать не любил и вообще был почти примером для подражания. Разве что жрал в оба своих горла и любил орать песни дуэтом. А так — нормальный такой человек... Для двухголового мутанта, разумеется.
– Ты это... Извини, что я к тебе пугаться полез, – почти по-детски шмыгнув носом, в десятый раз извинился он перед Тохой, – У меня это уже почти в привычку вошло. А то совсем тоска в этих клетках сидеть.
Обычно речь держала правая, у которой была рассечена одна бровь, а вторая отмалчивалась или дополняла сказанное. Впрочем, иногда они начинали говорить одновременно, перебивая, или перекрикивая друг друга, а один раз даже начали спорить − жуткое зрелище. Кто из них был кто, оружейник так и не запомнил.
– Ладно, забыли. Но вышло и впрямь очень жутко. Две башки, руки по локоть в кровище...
– Ну, это я только работать закончил, даже руки не обтер. Кстати, занимался тем подранком, которого ты им сварганил.
– Это как?
– Нам его несколько дней назад привезли... Атаманский сынок – его все Умником зовут. Он у папеньки того... Стукнутый немного, на голову-то, вот и прозвали. Привезли его, значит, и сразу ко мне. Я вообще удивился, как он живым до лагеря доехал: глаз выбит, брюхо все – как решето. Я как раз сегодня из него последний осколок вытащил. В день по три-четыре штуки доставал.
– Погоди... Так ты что у них тут, за лекаря будешь?
– Ну, как тебе сказать. Такой же пленник, как и ты – с моей-то харей... харями, только в клетке и сидеть. Да вот только умею я кое-что, и за мое это умение атаман меня и выкупил. А не то так и сдох бы на Арене. Нашему брату если в плен попался, так одна дорога... – двухголовый мутант тяжело вздохнул.
– И что ты такого умеешь?
– Разговаривать сам с собой на разные голоса, – хохотнул в ответ Дон-Гар, – Ну а если серьезно, то могу пальцами из тела всякие инородные предметы доставать. Без ножа.
– Это как так?
– Если бы я знал. Выходит как-то... Даже шрамов не остается. Кстати, могу и пулю твою вытащить, как стемнеет – чтобы охрана не заметила.
– Пулю? – оружейник машинально почесал швы, наложенные загадочным «секретным дядей».
– Хорошо засела, почти у кости. Да ты не боись – это почти не больно.
– А что нам насчет атаманского сына? С чего ты взял, что это моих рук дело?
– Слыхал, как они засаду устроили, да вот только нарвались на любителя гранатами побросаться. А как тебя в лагерь приволокли, так Умник все и высказал, что о тебе думает, и что с тобой сделает, как только на ноги встанет. Со всеми подробностями. Кстати, и девчонку твою он себе забрал. Дон, скажи.
− Не знаю, я тогда спал, − пробурчала вторая голова.
Юля! А он ведь уже и забыл про нее!
– Девчонку? Неужели жива еще? – как можно равнодушнее поинтересовался Тоха. Особых причин доверять двухголовому у него не было.
– С утра еще бегала, кажись, руки-ноги все целы были. Думаю, что он пока что не тронет. Захочет, чтобы ты все видел. А она тебе кто? Дочка? Сестра?
– Подарок, – сквозь зубы процедил оружейник.
– Да ты не боись. Умник еще пару дней точно встать не сможет. И до той поры девочку обижать не станет. Даже наоборот – смотреть за ней будут, как за родной дочкой.
– Это с какой-такой стати? – почему-то внутренне напрягся юноша.
– Говорят, атаманский сынок не любит пуганное мясо. У него на этот счет какие-то суеверия.
– То есть ты хочешь сказать...
– Людоед он. Да и не он один в отряде. Атаман на это глаза закрывает – ради своего ублюдка...

Но юноша его уже не слушал. Время утекало, как вода сквозь пальцы. Мало того, что он застрял здесь непонятно на сколько времени, так еще и лагерь мародеров находился в противоположной от Арзамаса стороне. Он заперт в клетке, а «посылка» находится в руках людоеда, у которого ого-го какой зуб на него, Тоху. Очень, очень некрасивый расклад получился. Обрыч страха сдавил его горло, и юноша нервно почесал шрам на шее. Бежать нужно было чем скорее, тем лучше.
* * *
Ночью двухголовый сдержал свое обещание. Немного пошептался с охранником и тот, поразмыслив, кивнул и куда-то вышел.
– Чего это он? – поинтересовался оружейник.
– В туалет ему захотелось срочно. Давай, раздевайся и ложись. Да пошевеливайся, у нас на все про все минут десять. Я этому малому клык панцирника из бедра вытаскивал, так что за ним должок.
Как и обещал Дон-Гар, операция оказалась быстрой, а боль – вполне терпимой. Что там делал с его плечом мутант, юноша не видел. Двухголовый деловито ковырялся голыми пальцами в его теле, напевая при этом на два голоса какую-то мелодию. Тоха даже и не понял, когда все закончилось.
– На вот, на память, – толстые окровавленные пальцы протянули ему под нос сплющенную пулю. Ту самую, которая несколько дней путешествовала в плече юноши.
– Спасибо.
– Рана уже зарастать начала. К утру только шрам останется, а дня через три-четыре и он сойдет. А теперь давай, спи. Тебе пока шевелиться не особо советую.
Послушавшись совета своего необычного целителя, Тоха прилег на драный коврик в углу, и быстро провалился в сон без сновидений...
А утром его разбудил громкий лязг железа о железо и насмешливый окрик охранника:
– Эй ты, шустрый. Не особо хотелось тебя будить с утра плохими вестями, но твою девчонку того...
– Чего?!
– Харчить ее будут, вот чего. Ладно, я пошел, авось и мне кусочек достанется.
– А ну стой! – рванулся Тоха, когда охранник повернулся и направился к выходу.
Мощная рука обхватила его сзади, и тихий голос зашептал:
– Спокойно, герой, спокойно. Только о решетку расшибешься, а девке своей не поможешь.
– Убью падлу! – взревел оружейник. Юля была его единственным шансом на спасение.
– Там сейчас вся кодла соберется, только голову зря сложишь. Да и то – сперва выбраться надо. Или ты решетку перегрызть собрался?
– Не твоего ума дело, – огрызнулся Тоха и бросился к замку.
Он ухватился за безымянный палец правой руки и с силой вывернул его.
Сверкнула сталь. Из обломанной фаланги торчало тонкое лезвие, больше похожее на шило, заканчивающееся небольшим крючком.
– Ого! Киборг, что ли? – с интересом уставился на металлический палец мутант.
– Протез, – буркнул юноша и начал ковыряться в замке.
– Эй ты! А ну, отойди от решетки! – раздался грозный окрик от двери.
Запоздавший сменщик подошел к клетке, сжимая в руках винчестер. Тоха поднял вверх руки и отошел в сторону. Палец его снова был на месте и прятал отмычку.
– Что, герой, узнаешь железку-то, а? – с этими словами охранник продемонстрировал оружие и ухмыльнулся, – Весело наверное будет подохнуть от своей же пукалки, да? А девчонкой твоей сейчас особый повар займеся, смекаешь? В рассоле ее купать будет, овощами накормит до отвала... Так что она тебя не надолго переживет, и помрет куда как неприятнее.
– Тут посыльный приходил, пока ты дрых без задних ног, – зашептал двухголовый, – сказал, что эта твоя подружка нашему Умнику прострелила то самое место, через которое мальчики становятся мужчинами, а девочки – женщинами. Удивительно еще, что он ее сразу не пришлепнул... Ор стоял еще тот, весь лагерь на уши поднялся.
– Мрази, да я вас всех! – Тоха выскользнул из захвата и рванул к решетке.
– Стой, стой, кому говорю! – почти сорвался на фальцет охранник и выставил вперед винчестер.
– А то что? – ухмыльнулся юноша и шагнул вперед.
– А вот что! – осмелев, рявкнул головорез, и нажал на спусковой крючок...
И... ничего не произошло!
– Не стреляет, – с недоумением уставился на коварный винчестер охранник.
– Собака хозяина не укусит. – Тоха, сделав быстрый шаг вперед, протянул руку между прутьями и вырвал оружие из рук опешившего мародера. Второй рукой он ухватил его за край куртки подтащил к решетке.
– Фас! – прошипел оружейник и, ткнув стволом в брюхо охранника, нажал на спусковой крючок.
На этот раз оружие не подвело, и раздался выстрел, приглушенный плотью. Запахло порохом и жареным мясом.
Не мешкая ни секунды, Тоха снова надломил палец и бросился к замку.
– Эй, шустрый, так-то оно быстрее получится, – ухмыльнулся мутант, срывая с пояса охранника связку ключей и протягивая ее юноше.
Уже через минуту оба были на свободе.
– Ну, малец, какие планы?
– Выжить. Убить как можно больше ублюдков. Забрать девочку. Второй пункт – по возможности.
– Годится, – кивнул Дон-Гар и, вооружившись дубикой мертвого охранника, махнул рукой куда-то направо, – столовая в той стороне. Могу показать не самый популярный вход, через который мусор выносят. И давай поспешим, может, сможем их перехватить раньше.
Оружейник молча кивнул, и эта необычная троица (если считать Дона и Гара по-отдельности), выбралась из подвала, где держали пленников...
* * *
На пути к кухне им попался всего один охранник, но с ним разобрался Дон-Гар. Похоже, что целителя люди атамана уважали и боялись, и вовсе не считали пленником. По крайней мере, на его появление в коридоре головорез отреагировал вежливым кивком, и только. И очень удивился, когда сильная рука ухватила его за горло, а вторая свернула шею. Это выражение так и застыло на его лице после смерти.
– Прошу, – склонился в притворном поклоне мутант.
Тоха приложил ухо к двери и прислушался. Шаги. Четыре голоса. Двое о чем-то спорят, один громко сопит и шмыгает носом, и четвертый тихонечко хныкает. Юля! Успели...
– Что делать будем? – спокойно поинтересовался двухголовый.
– Убивать! – рявкнул оружейник и рывком ноги распахнул дверь.
Удар приклада снес челюсть ближайшему из головорезов. Выстрел в упор отбросил второго на несколько шагов назад, и тот больше не шевелился.
– Юля, ложись, – скомандовал юноша, и девочка послушно обмякла в руках несшего его громилы. Тот тут же поднял хрупкое тельце и прикрылся им, словно щитом.
– Не балуй, – насупился Тоха и ткнул его стволом в оставшуюся незащищенной промежность.
– Н-не убивай, только н-не убивай, – заикаясь, зачастил тот.
– Посмотри на его зубы, – раздался сбоку голос мутанта, – Людоед.
Молча кивнув, юноша спустил курок, выдвинув ствол еще немного вперед. Дробь срикошетила от стены и вонзилась в спину громилы и чуть пониже, в мягкое место. Тот вскрикнул, и выпустил девочку. Юля, упав на четвереньки, словно кошка, быстро проползла между ног оружейника, укрывшись за ним.
– На нем куртка с пластинами панцирного волка, – все так же спокойно прокомментировал Дон-Гар, – рикошетом ее не взять.
– Н-нет, не убивай! – верзила рухнул на колени и вскинул руки, прикрывая голову.
– Где стоит мой сендер? – Тоха ткнул стволом ему в лоб.
– Т-там, у восточных ворот, – мародер вытянул руку, а когда юноша повернулся в ту сторону, внезапно рванулся вперед и ударил плечом, сшибая оружейника с ног.
– Мр-разь! – прохрипел громила, подхватывая винчестер и направляя его на кривящегося от боли юношу.
Толстый палец с силой надавил на спусковой крючок, но ничего не произошло.
– Что, силенок маловато? – поинтересовался мутант, прежде чем обрушить на голову строптивого мародера стоявшую неподалеку вазу.
Потом он спокойной вытащил у поверженного головореза нож из ножен на поясе, и перерезал ему глотку.
– Чтобы тревогу не поднял, – пояснил он, – Да и не люблю я людоедов.
– Плохие дяди, – погрозила пальчиком малышка, – А дядя Тоха – хороший, – она повернулась к мутанту и беззастенчиво поинтересовалась, – а у тебя вторая голова настоящая, или игрушечная?
– Настоящая, – дуэтом отозвались Дон и Гар.
– Здорово. Только тебе надо не одну, а две конфеты давать, да?
– Так, юная героиня, все вопросы потом. Да и тебе, как я слышал, есть о чем рассказать.
Повинуясь оружейника, мутант подхватил Юлю на руку и они двинулись на выход. Не ожидавшего нападения сзади охранника, стоявшего у двери, «вырубил» Тоха, ткнув его своим шилом в основание черепа. Оставлять недобитых врагов за своей спиной он не хотел.
Сендер, как и сказал верзила, стоял в сотне шагов к востоку. Охранялся лагерь головорезов из рук вон плохо – пара постовых клевала носом в тени огромного самохода – скорее всего, отдыхали после ночного дежурства, а еще двое играли в какую-то игру, то и дело поглядывая в сторону главных ворот. Сторожевая вышка была пуста. Судя по всему, лагерь этот был временный, и устроили его налетчики, заняв то, что осталось от давным-давно покинутого поселения: пара домов, остатки невысокой глиняной стенки, да покосившийся ветряк с колодцем. По всему периметру стояли сендеры и самоходы, около полудесятка палаток стояли внутри этого импровизированного ограждения. На одном из самоходов юноша заметил точно такую же клетку, в которой держали его с мутантом.
Выжидать удобного момента беглецы не стали – каждая секунда была на счету. А потому, едва оружейник осмотрелся, он махнул рукой и сам первым рванул с места в сторону ближайшего сендера. Упал в его тень и, дождавшись мутанта, снова бросился к следующему укрытию.
Своенравный сендер, который, по словам Сиплого, так и не завелся, никто не охранял. Забравшись во внутрь, Тоха первым делом сунул указательный палец в едва заметное отверстие справа от сиденья. Под его ногами что-то щелкнуло, и оружейник нагнулся, а когда разогнулся, то держал в руках несколько гранат, взятых из тайника.
– Обращаться с такими штуками умеешь? – повернулся он к двухголовому.
В ответ тот лишь хмыкнул. И тут со стороны покинутого ими здания раздались крики и даже выстрелы: похоже, что головорезы нашли тела своих товарищей.
Тоха стиснул рулевое колесо и повернул ключ зажигания, торчавший в замке. Едва ощутимый разряд кольнул его в указательный палец. Встроенная в протез микросхема отозвалась ответным импульсом, и двигатель взревел. Чтобы оружие стреляло, а сендер завелся, грабителям как раз и не хватало этой крохотной схемки, которая служила своего рода опознавательным знаком «хозяина».
Впереди прогремел взрыв, и еще два – по сторонам. Перекрывавший проезд сендер сдвинуло в сторону, и Тоха вдавил педаль в пол, направляя в освободившийся проход свой мобиль. Прогремел еще один взрыв: мутант метал гранаты в самоходы и сендеры, стараясь устроить как можно больше грохота и по возможности лишить врага транспорта.
Несильный удар встряхнул сендер и, пробив хрупкую глиняную преграду, мобиль беглецов вырвался за пределы лагеря.
– Им понадобится время, – перекрывая рев двигателя, проорал мутант, – ключи от мобилей хранятся у атамана и его помощников, чтобы ни у кого не возникло соблазна покататься без разрешения...
Мощный двигатель ревел, унося эту странную троицу прочь с такой скоростью, что лагерь скрылся за горизонтом, а погоня так и не появилась в поле зрения...

* * *
Похоже, что на этот раз налетчики решили не гоняться за слишком уж прыткой жертвой, или просто безнадежно отстали. А может угодили в песчаную бурю, которая поднялась на второй день после побега? Как бы то ни было, Тоха старался выжать из сендера все, на что тот был способен, направляя его прямо в сторону Арзамаса.
Судя по всему, мародеры всерьез рассчитывали воспользоваться захваченным сендером: в контейнерах были вода и пища, а баки полны топлива. Вот оружия, правда, так и не нашлось, если не считать тайник под сиденьем. Два других тайника мародеры нашли и опустошили. Самодельные «некроходы» тоже пропали. А вот карту Тохе удалось припрятать на себе, и ее не нашли при обыске.
В дороге мутант осмотрел девочку. Почему-то она безропотно доверилась двухголовому мутанту, и пока одна голова изучала ее, вторая рассказывала крохе историю про Черного Катрана. Но Дон-Гар не нашел никаких следов насилия, не считая пары сильных ушибов – это отшвырнул ее Умник, когда девочка разрядила в людоеда его же пистолет. На вопрос, кто научил ее обращаться с оружием, Юля сказала про какого-то Кино, который часто и помногу «убивал плохих дяденьков из пистолета».
Мутант и впрямь оказался довольно добродушным и искренним существом. Он знал немало пустынных баек, и развлекал путников своими рассказами. А еще он готовил явно лучше, чем оружейник, о чем девочка без стеснения заявила, едва отведала его стряпни. Похоже, они даже сдружились, и нередко лепили из песка замки во время привалов, пока Тоха осматривал сендер и намечал дальнейший путь, то и дело почесывая шею – это уже начало входить у него в привычку.
– Ну что? – уже в десятый раз спрашивал его мутант.
– Держимся прежнего курса, – кратко отзывался юноша, запуская мотор...
Почти половина отпущенного ему времени уже прошла, а беглецы были еще только в самом начале пути. Встреча с головорезами стоила Тохе нескольких дней жизни. Но на это неприятности не спешили заканчиваться. На четвертый день пути во время привала их разбудил истошный крик мутанта, который нес караул:
– Подъем! Катраны, катраны идут!
Спавший на сидении водителя Тоха тут же включил фары и вращающийся прожектор, установленный на крыше сендера. Впереди было чисто, а вот позади два черных плавника уверенно приближались к мобилю. Вычертив дугу, оружейник нащупал лучом еще несколько темных треугольников, рассекающих песок.
– Уйдем? – вопросительно взглянул на двухголового юноша.
Мутант обнимал и успокаивал проснувшуюся девочку. Та на удивление стойко переносила тяготы пути: не жаловалась, старалась не приставать лишний раз ко взрослым и даже помогала по мере сил. Вот и сейчас она испуганно осматривалась по сторонам, прижимая крохотные ладошки ко рту, чтобы ненароком не закричать.
– Не заводи... Они чувствуют вибрацию. Да и впереди тоже пара штук мелькает.
– Мы окружены? И что будем делать?
Вместо ответа, двухголовый приподнял пустой контейнер и швырнул его как можно дальше. Металлическая коробка ударилась о песок и с гулом покатилась. Черные плавники одновременно двинулись в ту сторону, привлеченные звуком.
Но вдруг в ночи раздался тонкий пронзительный свист. Катраны замерли на месте, а потом снова вернулись к машине, окружая ее со всех сторон.
– Эт-то еще что такое? – недоуменно пробормотал оружейник.
– Я слышал про племя мутантов, которое использует натасканных охотничьих катранов, – отозвался Дон-Гар, – Но думал, что это лишь легенда.
– Черные Катраны, да? – вмещалась девочка.
– И как будем избавляться от легенды, севшей на хвост?
– Мы движемся быстрее, но стоит плавнику зацепить колесо, и... – мутант рубанул ладонью у горла.
– И отвлечь их не получится, – кивнул Тоха в сторону лежащего контейнера.
– Ну почему же, – о чем-то задумался двухголовый.
Он зажмурился, глубоко вздохнул и снова открыл глаза. Осторожно снял Юлю с коленей и выпрямился в полный рост.
– Эй, ты что задумал? – заволновался оружейник.
– Как только я их уведу – жми изо всех сил, – с этими словами Дон-Гар выскочил из сендера и побежал прочь.
– Дядя Донга! – завопила девочка, вцепившись в борт мобиля и всматриваясь во тьму.
– Уходите! Уходите, проглоти вас некроз! – донеслось из мрака.
Этому крику вторил все тот же пронзительный свист, и сендер с оглушительным ревом рванул с места, уносясь прочь. Катраны и мутант остались позади. Света фар едва хватало, чтобы выбирать путь в темноте на такой скорости, но разворачивать прожектор Тоха не стал: он хотел знать, что находится позади сендера.
Лишь когда начало светать, оружейник заглушил двигатель. Все это время девочка сидела на заднем сиденье, крепко вцепившись в перекладины. На ее щеках застыли грязные дорожки от высохших слез.
– Дядя Донга умер? – тихонько спросила она, когда стих рев мотора.
– Нет, милая, разумеется, он их перехитрил и убежал. У него ведь две головы, и он умнее, – как умел, попытался ее утешить юноша, – Давай, пересаживайся ко мне. Будешь за штурмана.
– А кто такой штурман? – спросила девочка, но ответа так и не дождалась.
Двигатель снова взревел, и сендер покатился вперед, плавно набирая скорость. До Арзамаса оставалось всего четыре дня пути, и пять – до взрыва. Даже если все пойдет гладко, то шансы успеть вовремя совсем невелики. Но, разумеется, судьба-злодейка преподнесла очередной сюрприз: после обеда вдруг мотор начал чихать, а потом и вовсе заглох. И сразу же раздался испуганный голосок Юли:
– Дядя Тоша, акулы!
– Чего? – не понял тот незнакомого слова. Обернулся, и тяжело выдохнул, – Катраны...
Он повесил на шею винчестер, схватил канистру, наполненную водой и сумку с едой.
– Мы уходим? – сразу все поняла малышка.
– Да, милая, вон там, видишь развалины? На камнях нам будет проще отбиться. Давай, хватайся за шею, и побежали.
Бежать по песку с таким грузом было непросто. Девочка оказалась легче канистры с водой, но оружие, боеприпасы и еда с фонарем – вместе набралось весьма прилично. Тем не менее, оставаться в сендере было нельзя. А в развалинах катранам придется выбраться наружу, и их можно будет отстрелить по одной. Если повезет...
Шесть... нет, семь черных треугольников разрезали песок за его спиной, двигаясь зигзагами. На каменное плато, где находились развалины, он вбежал опередив их едва ли на двадцать секунд. Однако, вопреки ожиданиям, катраны не последовали за беглецами, а лишь нарезали круги поблизости, не отдаляясь, но и не приближаясь.
– Мы тут ночевать будем, дядя Тоша? – поежилась девочка.
Ничего не отвечая, юноша прижал ее к себе и потрепал по кудрявой головке.
Вечер пришлось встречать в развалинах. Оружейник нашел самый уцелевший из домов, и решил устроиться на ночлег там. Во время поисков он наткнулся на большое строение и, едва сунувшись туда, сразу выскочил наружу. Внутри лежали скелеты. Множество, несколько десятков скелетов в одеждах дикарей. Некоторые из них сжимали в руке оружие, и у каждого на шее висел кожаный мешочек на шнурке...
Заночевать пришлось здесь – катраны по-прежнему кружили поблизости. А утром беглецов разбудил оглушительный взрыв.
– Какого некроза? – выругался Тоха, вскакивая на ноги и хватая винчестер.
Приказав девочке оставаться на месте, он бросился в ту сторону, откуда донесся взрыв, стараясь прятаться за развалинами стен.
Первое, что он увидел, это была яма в песке, усеянная кусками горелой плоти. Второе – удаляющиеся от поселения плавники, и только потом он увидел танкер, дуло которого было повернуто в его сторону. Раздался громкий гул, и пулеметная очередь выбила фонтанчики песка чуть в стороне от удирающих катранов. Звук стрекочущего пулемета заглушил тонкий пронзительный свист...
* * *
Командир танкера, назвавшийся Стасом Кудришем, оказался довольно приятным молодым человеком, волевой подбородок которого был украшен жутковатым шрамом. Как выяснилось, омеговцы направлялись в Арзамас, а по пути натолкнулись на брошенный Тохой сендер. Не найдя пассажиров, они решили осмотреть развалины, и наткнулись на стаю катранов. Остальное оружейник видел своими глазами.
Увидев девочку, Стас нахмурился, но потом снова заулыбался и повторил свое предложение. Омеговцы были готовы взять на борт пассажиров и подбросить их до Арзамаса, но взамен оружейник должен был предложить Ордену свои услуги по стоимости вдвое ниже той, что требовал обычно.
Похоже, командир принял Тоху то ли за белого, то ли за вольного мастера. Впрочем, он был недалек от истины, да и выбора у беглецов не было. На танкере можно было спокойно и относительно быстро добраться до места назначения, тем более что времени у юноши оставалось не так уж и много. Он принял предложение Кудриша, и вместе с Юлей забрался в танкер.
Внутри оказалось довольно тесно, ведь боевой мобиль не был рассчитан на такое количество пассажиров, но привычный к тесным дымным улицам Харькова Тоха не жаловался, а девочка и вовсе на все вокруг смотрела изумленными глазами – далеко не каждый пятилетний ребенок может похвастаться тем, что катался на омеговском танкере.
Неприятности начались, когда до Арзамаса оставался всего день перехода.
Стас Кудриш вдруг пересел к Тохе, и в бок юноши ткнулось что-то твердое и смертельно опасное. Пахнуло перегаром, и командир поинтересовался, словно невзначай:
– Ну, оружейник, рассказывай, где откопал такое сокровище?
– Ты о чем? – прикинулся тот.
– О ней, – кивнул Стас в сторону о чем-то болтающей с омеговцем девочки.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Ой не надо, не надо так со мной, – ствол пистолета больно вдавился в бок, – Как она связана с Орденом? Кем ей приходится Лука Стидич?
«Орден? При чем здесь монахи? И кто такой этот Лука? Зачем девочка нужна тому незнакомцу из некроза и как он связан с Орденом?»
Однако внешне Тоха был спокоен и упрямо твердил одно и то же.
– Ну, приятель, тогда не серчай, – пьяненько заулыбался Стас, и в бок оружейнику ударил электрический разряд, лишив его чувств. В руках командир танкера сжимал совсем не пистолет...
На этот раз в чувство юношу привела пощечина.
– Ну хоть какое-то разнообразие, – ухмыльнулся он.
– Рад, что смог тебе угодить, – отозвался Кудриш, – В общем так, оружейник. Чтобы сэкономить твое и свое время, я тебе в общих чертах обрисую ситуацию. Девчонку мы забираем, и это не обсуждается. А что касается тебя, то тут возможны варианты.
– Надо же, и какие?
– Ты нам все расскажешь про эту девочку и про Луку...
– Я тебе уже говорил, что сам ничего не знаю!
– …или продолжаешь упираться, и делаешь себе плохо. Очень плохо. По пути сюда мы кое с кем дела вели. Так вот, те ребята прямо таки горели желанием отыскать одного прыткого юнца с маленькой девочкой, которые удрали от них на сендере. Особенно тебя хотел видеть сын атамана... И я могу устроить эту встречу. Понимаешь?
Тоха все понял и быстро набросал в голове, что можно рассказать омеговцам.
– Я не знаю его имени, – начал он, – Девочка... Я должен доставить ее в указанное место возле Арзамаса, и там меня встретят...
– Стидич? Меха-Корп?
– Понятия не имею... Мужчина. Я даже внешность его описать не могу. А тебе-то что?
– Ну, как тебе сказать... Это очень важный человек, с которым лично я хочу познакомиться поближе. А имея на руках козырь в виде этой девчонки...
– Я должен быть на этой встрече, – прохрипел Тоха. Страх сковал его горло, а шея, как показалось, начала нестерпимо чесаться, – Если он не увидит меня, и там будет кто-то еще...
– Не волнуйся, у меня тоже есть голова на плечах. Время? Место?..
* * *
В назначенный день, за пару часов до полудня, три человека стояли на вершине покрытого коротким жестким кустарником холма. Маленькая девочка лет пяти в изодранном голубом платьице. Затянутый в черную кожу Стас, который поднялся сюда демонстративно без оружия. И едва стоящий на ногах оружейник с опухшим от побоев лицом и накинутой на плечи курткой, которую ему любезно одолжил один из омеговцев. Отсюда уже были видны клубы дыма, идущие от Арзамасских мастерских, но сам город Меха-Корпа скрывался за горизонтом.
А где-то у подножья холма стоял замаскированный танкер: своеобразный «козырь в рукаве», припрятанный Стасом Кудришем на всякий случай. И довольно таки весомый, хорошо вооруженный и бронированный козырь.
– Ну, «секретный дядя», теперь твой ход, – пробормотал Тоха.
Он намеренно указал неверное время, понадеявшись на подозрительность и осторожность своего необычного нанимателя. На самом деле встреча должна была состояться вечером. Мужчина, наградивший его «отрывателем голов», казался достаточно умным, чтобы придти заранее и внимательно осмотреть место в поисках возможной западни. Или устроить собственную.
И юноша не ошибся. Не прошло и часа, как с той стороны, где был укрыт танкер, раздался сперва оглушительный взрыв, а потом стрекот автомата, хорошо знакомый оружейнику стрелкового цеха. Минут через десять с той же стороны показалась одинокая фигура, закутанная в тот же самый длинный плащ, что и две недели назад.
– Эй, оружейник, – издалека начал разговор наниматель, – Я смотрю, ты обзавелся довольно интересными друзьями. Времени даром не теряешь. Это не они тебя так разукрасили?
– Они самые, – отозвался Тоха, но тут же рухнул на колени от сильнейшего удара в живот. Девочка испуганно вскрикнула.
– Молчи, если хочешь жить, – процедил омеговец и повернулся навстречу приближающейся фигуре, – Нам просто по пути оказалось, вот мы и решили подвезти этих двоих!
– Значит, это и впрямь твой танкер стоял в кустах? Ты уж извини, но я его немного того... – с этими словами мужчин снял с плеча и отбросил в сторону дымящуюся черную трубу толщиной с руку.
– Сделаешь еще шаг, и я прикончу девчонку! – Стас шагнул к Оле и, схватив ее за руку, прижал к тонкой детской шейке лезвие ножа, непонятно когда очутившегося в его руке, – Бросай оружие в сторону. Все свое оружие.
– Как скажешь.
Незнакомец снял с плеча автомат и отшвырнул его. Потом вытащил из-за голенища кинжал и тоже отбросил в сторону. Следом полетел ремень с двойной кобурой и еще один небольшой пистолет. Омеговец внимательно следил за руками мужчины, а потому прозевал тот момент, когда Тоха рванулся к нему.
Щелкнул безымянный палец, ломаясь пополам, и тонкое лезвие впилось предплечье Стаса, одновременно отбрасывая руку с ножом от горла девочки.
– Беги! – крикнул оружейник Юле, и тут же жестокий удар сбил его с ног.
Против специально обученного и вооруженного омеговца у оружейника не было ни единого шанса, но они забыли про еще одного участника встречи. Два выстрела слились в один, Стас завертелся волчком и рухнул на землю. Под ним тут же начала расплываться темная лужа.
Девочка подбежала к Тохе и он обнял ее, прикрывая собой. Они молча смотрели на приближающегося незнакомца.
– Ну что, давно не виделись? Вижу, вы без меня не особо скучали, – усмехнулся тот, остановившись в десятке шагов и направив пистолет на юношу.
Ветер разметал полы плаща, и Тоха увидел висящий на шее у своего нанимателя знак. Шестеренка, внутри которой была фигурка человечка. Теперь юноше стало понятно, кто перед ним, и почему командир танкера решил, что Юля связана с этим человеком.
– Лука Стидич, один из цепных псов Ордена, – прокомментировал он увиденное.
– Ага... – задумчиво протянул монах, – Значит, ты уже в курсе... Юленька, подойди ко мне, не бойся.
Оружейник ободряюще кивнул девочке, и та направилась к Луке. Тот вытащил из кармана левую руку. В кулаке сверкнул дистанционный взрыватель устройства, вживленного в шею Тохи Курса...

– Извини, оружейник, но я не могу отпустить тебя, – виновато произнес монах, – Сам понимаешь.
– Собираешься оторвать мне голову?
– Хочешь предложить другой вариант?
– Да пожалуйста. Вот только этим ты навредишь не мне, а себе.
– Почему это? – нахмурился Лука.
– Юля, отойди от дяди, – вместо ответа попросил юноша, а когда девочка вернулась к нему, продолжил, – Потому что взрывное устройство сейчас не здесь, – коснулся он своей шеи, – а лежит у тебя в кармане, куда его подбросило это очаровательное создание. Молодец, Юля.
– Ага. И я должен тебе верить? Его невозможно удалить без помощи опытного хирурга и специального оборудования.
– Ну, если не веришь, то просто нажми кнопку. Но еще лучше — брось автомат и подними руки вверх!
С этими словами Тоха присел, выхватывая из-за сапога убитого омеговца пистолет, и направляя его на монаха.
– Юленька, солнышко, а что ты мне в карман положила? – елейным голосом поинтересовался у девочки Лука.
– Железную пилюлю.
– С крючочком?
– С крючочком. Я умница, да, все правильно сделала?
– И откуда у тебя эта пилюля, радость ты моя?
– Мне ее дядя Тоша дал. А ему дал дядя Донга. Он вытащил эту штучку из шеи у дяди Тоши. Они думали, что я сплю, но я все-все видела! Даже глазки не закрывала, хотя было очень страшно.
– Мне помог один мутант, – пояснил Тоха, – целитель из банды. Он и пулю мне вытащил.
– Пулю? Ах да, пулю... − словно невзначай, рука монаха скользнула к карману.
− А ну замри! Автомат бросай в сторону и руки на виду держи! – скомандовал юноша.
– Как скажешь, – пожал плечами Лука. Он медленно снял с плеча автомат и вытянул вперед обе руки. Лицо его было совершенно спокойно.
– Взрыватель... Отдай его девочке. Юленька, солнышко, – передразнил он монаха, – принеси мне штучку, которую даст тебе дядя.
– Только осторожно, не нажимай никаких кнопок, – попросил Стидич, отдавая устройство.
Выполнив приказ, девочка передала взрыватель Тохе, и тот демонстративно взял его в левую руку, но и пистолета не опустил, держа монаха на прицеле.
– Вот теперь поговорим, – усмехнулся он.
– Да уж... И что же ты хочешь знать?
– Кто ты? Зачем тебе нужна Юля? Почему ты выбрал меня?
– Ответ на первый вопрос ты знаешь. А что до малышки... Понимаешь, она сирота. Я отбил ее у дикарей и решил «подарить» одному хорошему и очень влиятельному человеку из Меха-Корпа. Он действительно хороший человек, и с радостью приютит ее.
– Я должен тебе верить?
– А я тебя когда-нибудь обманывал? – парировал человек в плаще. – Послушай, малец, давай оставим эти игры для детишек в песочнице. Извини, что решил тобой воспользоваться. Просто тебе не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Ты свою часть сделки выполнил, теперь моя очередь. Как мы там договаривались? Вон в той стороне стоит самоход, груженый оружием из «пятна». Устройство ты уже и сам снял. Давай, бери ключи, а я заберу девочку.
– Она так важна для Ордена?
– Ты что, собрался таскаться с пятилетним ребенком по Пустоши? – едва не взорвался до сих пор невозмутимый Лука, стискивая кулаки руки, – Ей нужен нормальный дом и нормальная семья!
– Руки! Перед собой их держи. Хорошо. Допустим, ты не врешь. Где гарантии, что ты меня оставишь в покое?
– У тебя их нет, – пожал плечами монах, – Но у тебя будет самоход, а у меня на руках девочка, которую нужно доставить в Арзамас. Расклад в твою пользу. Разумеется, девочка все время будет возле меня, так что поосторожнее со взрывателем.
– Хорошо, давай ключи... Юля, ты не боишься оставаться с этим дядей?
– Нет, – девочка мотнула головой, – Он тоже хороший, как ты и дядя Донга тоже. Он мне мишку подарил...
– До свидания, малышка, – не сводя глаз со Стидича, Тоха потрепал девочку по голове.
– До свидания, дядя Тоша. И передайте дяде Донге, что мне никто не рассказывал таких интересных сказок!
Юноша медленно спустился со склона, не сводя глаз с монаха и девочки. Лука Стидич демонстративно стоял на склоне, подняв руки вверх и даже не пытаясь дотянуться до кармана, где лежало смертоносное устройство. Впрочем, они оба прекрасно понимали, что пока рядом с ним девочка, Тоха не станет использовать взрыватель, а потом монах просто избавится от опасного груза.
Оружейник действительно нашел самоход там, где указал монах. Большой грузовик с крытым кузовом, оббитый листами брони и выкрашенный в защитные цвета. Тоха открыл дверь в кабину, и внезапная мысль словно обожгла его. Самоход был многоместным, да и вряд ли Лука отдал бы свой единственный транспорт, а значит…
Но додумать он не успел. Что-то ярко вспыхнуло прямо у его лица, а из кузова самохода начали выпрыгивать люди с оружием, но ослепленный юноша их уже не видел. Он вскинул пистолет, но подоспевший человек вырвал оружие у него из рук, а потом обрушил на затылок оружейника приклад автомата...
* * *
Все тело жутко ныло, а голова и вовсе раскалывалась так, словно на нее обрушили небо. Юноша открыл глаза и невольно рассмеялся. Надо же было так глупо попасться! Теперь ему было понятно, почему Лука Стидич вел себя так спокойно и сразу согласился на размен. Все было спланировано им заранее.
Оружейник лежал в развалинах. Тех самых, где несколько дней назад они с девочкой укрывались от стаи катранов. Одна его рука лежала на туго набитом рюкзаке. Со стоном поднявшись, Тоха осмотрел неожиданную находку: вода, немного еды и пистолет с коробкой патронов. Щедро! Заодно выяснил, что голова у него перевязана.
Кое-как вскинув на спину рюкзак, оружейник вышел к краю бывшего селения с той стороны, где находился его неисправный сендер, если, конечно, его еще не занесло песком. И криво усмехнулся, заметив следы тяжелого самхода, и рассекающие песок плавники. Катраны тоже никуда не делись.
Вдруг раздался уже знакомый ему пронзительный свист.
На горизонте показалась черная быстро приближающаяся точка. Через несколько минут юноша услышал гул, и смог рассмотреть сендер. Что-то смутило его во внешности водителя, но что именно, юноша понять не мог – слишком далеко. А когда понял, то удивленно присвистнул и опустил пистолет.
Сендер остановился в десяти шагах. Водитель ловко выпрыгнул из кабины и направился прямиком к неподвижному юноше.
– Ты жив, – произнес тот, когда между ними осталось всего пара шагов.
– Ты тоже, – в оба рта ухмыльнулся мутант, – Как прошла твоя встреча?
– Как видишь, – развел руками юноша.
– А девочка?
– Мне пообещали, что ее отдадут в достойную семью. Кому-то из Меха-Корпа.
– И ты им поверил?
Тоха не отозвался, разглядывая мутанта. На том была накидка песчаного цвета. На плече висело ружье, к поясу была прикреплена фляга, а на шее правой головы болтался странный свисток в виде тонкой спиралевидной раковины.
– Я теперь часть племени, – пояснил Дон-Гар, проследив взгляд юноши, – Они действительно мутанты, и действительно могут командовать катранами. Им был нужен целитель...
– По-очереди носите? – ухмыльнулся Тоха.
– Верно! Ну что, оружейник, подбросить тебя до твоего сендера? У нас в племени есть механик, и я могу одолжить у него инструменты. Все эти дни я охотился поблизости. Знал, что ты вернешься. Уж больно ты шустрый, одноголовый, такие всегда возвращаются, – мутант осклабился.
– Я рад, что ты жив. И Юля просила тебе передать, что ты рассказываешь самые замечательные в мире истории...
* * *
На склоне песчаного холма стоял одинокий сендер, а рядом с ним – человек в накидке песчаного цвета. На плече человека висело ружье, а на поясе – фляга и широкий нож.
Человек разложил что-то на капоте сендера и внимательно изучал, но мысли его были далеко отсюда.
Он думал о судьбе пятилетней девочки, которая называла катранов «акулами» и носила странную татуировку на шее. Татуировку, символ которой висел на шее Луки Стидича, монаха Ордена Чистоты.
Он думал о том, что двухголовый мутант оказался самым искренним и человечным существом, которых он встретил за последние несколько недель. Настоящим человеком.
И думал о том, как ему будет отсюда удобнее добраться до второго «пятна» некроза, отмеченного на старой выцветшей карте. Места, где находится еще один оружейный склад с тех времен, когда слово «некроз» еще не было известно людям.
За эту карту он отдал все, что у него было, но и получил взамен немало. Тоха Курс получил свободу, свободу жить так, как он этого хочет.
Поправив висящий на шее свисток в форме длинной спиралевидной раковины, оружейник запрыгнул в сендер. Коснулся указательным пальцем замка зажигания, и мощный мотор радостно взревел. Снова один, и снова в пути – вот она, свобода!

* * *
Многие годы спустя девочка Юля станет одной из влиятельнейших фигур в загадочном и могущественном Меха-Корпе, правда тогда ее будут звать Юна Гало. Но это уже совсем другая история...

Глава 1
Донная пустыня не слишком приветливое место. Она грозит опасностью всякому, кто вторгается в её владения. В сухой сезон днем настолько жарко, что дышать трудно, и все местные обыватели прячутся в пещерах, или закапывались в ил. Сезон дождей тоже не на руку путникам, от протяжных дождей ил размокает, и колеса самоходов застревают в грязи. Одним словом гиблое место.
Корнер видел пустыню впервые: величественные холмы, широкая, раскинутая на сотню миль гладь впечатляла, и даже восхищала его сознание. И в тоже время он испытывал безудержный страх. На его родной фермой жил кузнец Микыта, обитавший ранее в городе-корабле. Когда он напивался местного кукурузного самогона, рассказывал фермерам о кровожадных людоедов, съедающих людей живыми, или медузах величиной с дом, способных проглотить целый грузовик. А один раз даже видел мутафага «Дракона» съевшего за раз тридцать человек. Конечно ни Корнер, ни другие ему не верили. Но когда караван, миновав восточные ворота «Моста» спустился в донную пустыню, он вспомнил все рассказы забулдыги Микыты разом, и ему стало тошно.
Корнер Бараш был сыном крупного фермера в юго-восточной части пустоши. Человек он был не слишком энергичным, полноват и немного неуклюж в движениях. Тридцать циклов от роду, короткие черные волосы, светлое лицо с глубокими зелеными глазами. Хотя он был сыном фермера, к земле его абсолютно не влекло, его манил дух путешествий и новых открытий. Он никогда не забудет, как отец взял его первый раз в Киев. Ему тогда было семнадцать циклов. Груды разваленных бетонных домов зияющих пустыми ячейками комнат, выцветшие вывески, сотни старых проржавевших самоходов древних. От такой картины захватывало дух. Но больше всего ему запомнился гигантский силуэт железной женщины, с куском меча в руке возвышающийся над Торговой горой. Время явно не пощадило скульптуру, куска головы у неё не было, железо потускнело и бетон во многих частях посыпался, но впечатление складывалось колоссальное и пугающее. Целым глазом она укоризненно смотрела на остатки великого ранее града. С тех пор он всегда просился путешествовать с караванами, которые отец отправлял в конце каждого сезона. А пять циклов назад он сам стал возглавлять их.

***

Впереди каравана ехал сендер разведчик, за ними на расстоянии километра ехали два здоровых грузовика, оббитых броней. По бокам каждого имелось по три окошка для ружей, а на крыше широкая железная башня с бойницами, в которой свободно могут вести огонь два человека. На радиаторной решетке одного грузовика большими буквами написано «К..АЗ». Эти два «КАЗа» - гордость семьи Барашей. Отец Корнера отвалил много серебра за них, но теперь его караванам не страшны кетчеры обитающие в пустоши. Первый грузовик тащил самодельный прицеп накрытый брезентом, а ко второму была прицеплена большая бочка с горючим. Следом ехал самоход, на окна которого были приварены откидывающиеся железные пластины. В мирное время их поднимали, а опускали, когда на караван кто-то пытался напасть. Тем самым защищая ехавших внутри людей. Половину самохода занимали двух ярусные полки-топчаны для охранников, а во второй половине хранили воду, продовольствие и разные припасы.
Следом за самоходом ехал «фургон», так называл небольшой самоход таинственный попутчик Корнера – Ром. Фургон был полностью черного цвета, на месте переднего стекла был приварен цельный кусок брони, за исключением окошка для водителя. По бокам бойниц не было, лишь под самой крышей дырки для вентиляции, и сзади открывающаяся наружу дверь, состоящая из двух створок.
Замыкали колону два больших джипа зеленого цвета. На крыше каждого был установлен пулемет, закрытый по бокам бронированными листами. Машины удивляли своим размером и красотой. Не было видно швов от сварки, или вмятин. На обеих машинах сохранились стекла, что очень большая ценность в пустоши. Металл джипов был толстым, и даже с далекого расстояния можно было понять, что обычным самострелом его не пробить. Спереди на каждой машине красной краской была нарисована перевернутая цифра 8.
В одном из джипов ехал Ром Ильвес. Блондин высокого роста и странным акцентом. Он сразу не понравился Корнеру. С первого взгляда можно было понять, что он воин: крепкие руки, уверенная походка и прямая спина. Однако на омеговских вояк, или харьковских цеховников он не был похож, и уж точно не смахивал на кетчеров, или гетманов Крыма. Чужак был одет в аккуратные серые штаны, заправлены в высокие ботинки на шнуровке. На поясе кобура, из которой торчит рукоятка револьвера. Черная майка без рукавов. Он приехал на ферму Барашей десять дней назад. После долгих переговоров, Корнер согласился «Съездить в донную пустыню, где кое-что необходимо забрать». Такое решение он принял, как только Ром выложил на стол десять золотых монет. Платил он сразу, и обещал еще три по возвращению. Это было целое состояние, и я долго не думал. За пару дней собрал охранников, из фермы, снарядил «КАЗы», самоход, и мы двинулись в путь. После того как мы миновали «Мост», к нам присоединились фургон и два джипа, поджидавших нас в пустыне. На вопрос: почему они сразу с нами не поехали, длинный ответил, что это привлекло бы ненужное внимание.

Глава 2
На третий день пути по пустыне, я уже чувствовал себя абсолютно спокойно. Все это время мы четко следовали указаниям Джима, проводника с «Моста», нанятого длинным, так мы называли Рома Ильвеса. Из самоходов выпазили только на привалах, и на ночевку. Обычно я ехал в кузове второго «КАЗа», где оборудовал себе кабинет. Но после полуденного привала пересел в кабину грузовика, где ехал проводник.
За рулем ехал Лопата, веселый батрак с отцовской фермы. Он как всегда был весел, и рассказывал свою очередную историю. Проводник молча курил уставившись задумчивым взглядом в мрачный пейзаж пустыни.
- Ползун меня раздери. Чего я в это ввязался, - я вопросительно посмотрел на Джима.
Его едва интересовало нытьё «торгаша».
- Ясное дело из-за монет.
- И нечего причитать тут, не любит она этого. – Он сунул мундштук в зубы, смачно затянулся, и выпустил в кабину «КАЗа» огромное синее облако.
Было он не молод, и еще не стариком. Лицо было сухим и смуглым. Длинные черные волосы, с изрядной сединой, свисали на плечи из под полов широкой кожаной шляпы. Голубые глаза были холодны, и казалось, не выражали ни каких эмоций. Но в тоже время чувствовалось в них уверенность и сила. Видать не зря на мосту его «гранитом» называли.
Справа от нас поравнялся сендер. Вад ехавший за рулем, замахал нам руками. Проводник открыл дверь и сквозь рев мотора мы услышали его голос.
- Кетчеры за нами. Далеко пока, этот на джипе тормозить велел.
- Лопата останавливаемся, - махнул я, и тут же со скрипом «КАЗ» остановился.
- Дурной знак, раздери меня ползун.
Джим в это время ловко спрыгнул с подножки грузовика на сендер, и тот быстро укатил в конец колонны. Я стукнул кулаком в перегородку отделяющую кабину от кузова. Оттуда появилась сонное лицо.
- Вставайте парни, бандиты чтоб их платформой придавило.
Схватив ружье, выскочил из «КАЗа» и побежал к машинам в конце колоны. Из грузовиков и самохода начали высыпаться охранники с самострелами, и разным оружием. Тут медлить нельзя, каждая секунда на счету.
Когда я подбежал к Рому, тот стоял на крыше своего джипа с огромной винтовкой и что-то кричал своим людям. Вокруг фургона стояло четверо вояк в касках и черных жилетах поверх белых маек. На плече у каждого висел автомат. Из фургона вылезло двое с пулеметы, а следом вылез вояка, неся в руках некое устройство, напоминающее толстую трубу на треножной подставке. За ним вылез парень с двумя продолговатыми цилиндрами с закруглением на конце. Вояка закрепил прибор на холме, а парень начал засовывать в трубу цилиндр. Пулеметчики залегли по краям холма. Фермеры расположились за ними.
До кетчеров было еще далеко, но они стремительно надвигались. Благо Вад заранее их заметил. На встречу караван неслось не менее десяти бандитских машин. Ехали они параллельно друг другу, оставляя за собой длинный пылевой след, за котором трудно, что либо разглядеть.
И в этот момент Длинный скомандовал: Огонь. Раздался глухой взрыв, и из трубы вылетела ракета. Описав широкую дугу, она врезалась в сендер, ехавший впереди банды. Раздался взрыв, и объятый огнем сендер, перекрутившись в воздухе, врезался в самоход ехавший прямиком за ним. Самоход от удара перевернуло на бок и он, пропахав пару метров замер. Людей сидевших на его крыше разбросало в разные стороны. А в это время помощник заряжал вторую ракету.
Корнер, как и его люди удивленно уставились сначала на ракетчика. Такое оружие они видели впервые. Фигура Рома Ильвеса, застыла на фургоне. В правой руке он сжимал приклад длинной винтовки с огромным прицелом, другой рукой он упирался в бок и наблюдал за кетчерами.
- Кто же они некроз такие. – Промелькнула в голове бешеная мысль. – С кем ползун меня раздери, я связался! Великая Пустошь помоги нам.
После второй ракеты, взорвавшей еще один настырный самоход, пыл кетчеров немного угас. Они развернулись и бросились назад. Однако далеко они не ухали. Окрыто наблюдали за нами на большом расстоянии. Наступал вечер, и солнце медленно начало спускаться за горизонт, потянуло прохладным ветром. В закатном солнце пустыня окрасилась темно красный свет.
***
Вскоре ровная поверхность закончилась, и впереди показалась гряда высоких холмов. Это был конец мира. Караваны не рисковали приближаться к ним. По поверьям жителей города-корабля, за этими холмами начиналась огненная пустыня, в которой обитает страшный мутафаг «Дракон». Кроме Небоходов туда никто не совался. Эти же когда пили самогон в баре, рассказывали о сотнях медуз, и о том, как еле успевали вывернуть свою дирижабу из пасти «Дракона», даже те, кто никогда не летал над пустыней.
До ближайшего холма было пару миль, когда сендер ехавший впереди резко остановился. За ним следом встал весь караван.
- Ты чего там встал, - крикнул Лопата, подъезжая к сендеру.
Из сендера высунулась тощая фигура Вада.
- Так того, там на горе, - он начал показывать биноклем на холм.
– Есть кто-то там, наверху.
Мы с Проводником выбрались из кабины. Вытерев рукавом испарину со лба, Джим забрал у Вада бинокль, и стал всматриваться в вершину. Подъехал джип Рома. Тот вылез и встал рядом с проводником.
- Так и есть, встречают нас, - сказал Джим и протянул бинокля длинному.
- Людоеды, - коротко кинул тот.
Джим задумчиво стал набивать табак в трубку, а я пытался всмотреться в отвесные края холма.
Тем временем Ром уже удалился, раздавая приказы бойцам. Которые повылазили из самоходов и начали внимательно его слушать.

Глава 3
Ситуация складывалась не лучшим образом. Впереди высилась гряда холмов, за которыми скрывались людоеды, а сзади напирали кетчеры. Они пока держались на приличном расстоянии, но их количество постоянно увеличивалось. То и дело к ним присоединялись новые сендеры и мотоциклетки. Объезжать гряду времени не было, с каждым днем кольцо вокруг каравана сжималось. Прошлой ночью группа бандитов пыталась под покровом ночи напасть на спящий лагерь, но их встретили пулеметчики Рома и залп самострелов из «КАЗов». Кетчеры отступили.
- Выход один, - сказал проводник, и ткнул пальцем в карту.
- Тут тропа людоедов ведущая на вершину. Она довольно широкая, и мы сможем подняться.
Карта была разложена на капоте джипа. Мы с Ромом молча следили за проводником толкующим свой план.
- А тут, - он повел пальцем вдоль холмов, - ущелье узкое. Если в обход поедем, здесь нас ловушка ждать будут.
- Но ведь суваться к людоедам гиблое дело. – Мне не нравился план Джима, быть съеденным не входило в мои планы.
- Тут дорога аккурат над пропастью идет, и место там не много, если за нами поедут нам отстреливаться проще будет, - он упорно настаивал на своем.
- Поднимаемся наверх.
Лицо Рома казалось невозмутимым, он пристально поглядел на нас.
Сзади раздались быстрые шаги, и мы втроем обернулись. Запыхавшись к нам, бежал Рудольф, вояка длинного оставленный на карауле.
- Сэр, они нападают.
Мы молча переглянулись друг с другом.
- Все машины рванулись.
В тишине образованной нашим молчанием донеслись слабые звуки рева моторов, и далекие приглушенные хлопки выстрелов.
- Поднимаемся на верх. – Лицо длинного исказилось гневом. – Живо.
- Первым поедет джип и сендер, за ним грузовики и самоход. Мы поедут сзади, и прикроем вас. Держитесь близко друг к другу и ни в коем случае не сбрасывайте скорость и не останавливайтесь.
- Ни при каких обстоятельствах не останавливайтесь – повторил Ильвес.
По моей спине прошел легкий холодок, сердце бешено заколотилось, и виски начали пульсировать. Храни нас пустошь.
Через минуту колонна уже мчалась к дороге ведущей вверх по холму. Еще утром я приказал выкинуть из самоходов все лишнее, и распределил людей. Ром благодушно поделился лишними автоматами, и жилетами защищавших от пуль. Все были на взводе, вряд ли кто думал, что мы сумеем просто оторваться от бандитов. Даже в глазах бывалых вояк Ильвеса виднелся страх.
Кетчеры быстро нагоняли нас. Как только «Каз» в котором я ехал, начал выезжать на вытоптанную маисами дорогу к вершине, раздались первые выстрелы бандитов. Ответом им были длинные пулеметные очереди. Ловушка захлопнулась.

***
Задние двери фургона распахнулись, и от туда высунулось дуло огромного шестиствольного пулемета. Мгновение, и из дула вылетел сноп огня, поливая сендыры бандитов обильным количеством пуль. Несколько первых машин вспыхнули ярким огнем. Раздались ужасные утробные крики бандитов. Пулемет на мгновение стих, а потом вновь обрушил свою мощь на высунувшиеся вперед сендеры. Самоходы бандитов взрывались, но они не повернули. С еще большим азартом неслись вперед, объезжая горящие остовы машин.
Я наблюдал за чудо оружием Рома высунувшись из окна «Каза». Бандиты уже вплотную подобрались к фургону. Водителю пришлось повернуть левее, чтобы выехать на подъем, тем самым развернув фургон боком к бандитам, которые этим удачно воспользовались. Вперед выскочила большая мотоциклетка. Я успел заметить уродливое лицо бандита с бешеной улыбкой и огромным ирокезом на голове. Он открыл огонь с пулемета, дырявя левый бок фургона. Бандиты хором заорали, и в этот момент пулеметная очередь с крыши джипа накрыла мотоциклетку, парень с ирокезом обмяк, и упал на водителя. Джип Рома, притормозил и поравнялся с фургоном, прикрывая его. На его крыше парень в каске и защитном жилете стрелял из пулемета, а из боковых окон торчали стволы автоматов. Пока пулеметчик перезаряжался, один из преследовавших караван сендеров вплотную подъехал к задним дверям фургона. Громила сидевший на пассажирском сиденье встал в полный рост, в каждой руке у него было по двухзарядному самострелу, и выстрелил. Отдачей его откинуло спиной на сендер, и он чуть не свалился, зато из фургона вывалилось тело вояки. Бандит, приподнялся, издавая истошный ликующий крик, и в ту же секунду получил очередь в живот.
Где-то впереди раздался многоголосый вопль, и на нас напали людоеды. Впереди на дорогу посыпались листы фанеры, и я увидел в нескольких метрах над дорогой замаскированные ранее пещеры. Из их темных пастей появлялись дикари, и прыгать на крыши «Казов» и самохода. Впереди из-за поворота показались наездники на маисах с занесенными над головами копьями, и понеслись на нас. За моей спиной раздались выстрелы. Парни на крыше начали палить из самострелов. Громко выкрикивая ругательства. Один из людоедов спрыгнул на джип, ехавший впереди, и повис одной рукой на пулемете. Другой рукой он вытянул костяной нож, подтянулся, и замахнул нож в пулеметчика. Я быстро вытащил револьвер и выстрелил. Грузовик качнуло, и первая пуля прошла выше головы людоеда, зато остальные две попали ему в спину. Тот завизжал и свалился по колеса грузовика. «Каз» с легкостью проехал по людоеду, крик смолки, и в это мгновение в кабину залетло копье. Пролетев между лобовыми листами брони, оно врезалось в сиденье, рядом с моим левым плечом. Несколько копей отскочили от лобового стекла джипа, так и не сумев пробить его.
- Дави их Лопата.
Кровь быстро поднялась к голове, в ужах зажужжало, а перед глазами поплыли красные круги. Я высунул руку через лобовую броню и изо всех сил вдавливал курок револьвера.
Лопата крутанул руль влево, и мы чудом избежали столкновения с сендером Вада ехавшим впереди. Из его груди торчало копье, а голова была запрокинута вверх. Сидевший рядом Брусок пытался схватить руль, но не управляемый сендер врезался в борт «КАЗа», и перевернувшись покатился вниз по склону.
Людоеды на маисах, надвигающиеся на нас, разделились и начали огибать колонну. Затрещали автоматы из джипа впереди, и наездники начали падать. «КАЗ» кинуло влево, и мы врезались в бок маиса. Тот вместе с наездником кубарем покатились со склона.
Вопли и выстрелы сливались в единую хаотическую мелодию. В голове гудело. Кабина и кузов были затянуты дымом пороха, а из кузова доносились обрывки фраз:
- Мочи людожоров!
- Скорей заряжай ползуновый сын!
Я нервно пытался перезарядить револьвер, но дрожащие пальцы не попадали в барабан. В груди ёкнуло, и я машинально повернув голову вправо. На меня пялилось искаженное радостью лицо людоеда. Он стоял на подножке «КАЗа» и целился в меня из плавательной трубки. Наотмашь я запустил в него револьвером. Дротик попал в защитный жилет, который дал мне Ром и свалился мне под ноги. Я нагнулся туловищем влево и со всей силы ударил ногой в дверь грузовика. Дверь распахнулась, и людоед чудом повис на ней. Ударившись об крыло, она снова начала закрываться, а я еще сильнее ударил в нее ногой, после чего дверь отломалась и отлетела вместе с кочевником.
Схватив обрез Лопаты, я высунулся в проем выбитой двери. Сзади шла отчаянная схватка. Кетчеры окружали самоход, ехавший за вторым «КАЗом», и стреляли в повисших на нем людоедов. Джип Рома вилял по сторонам, пытаясь не пропустить вперед сендеры бандитов, окружающие его. Из окон выстреливали автоматные очереди, а на крыше беспомощно мотылялся из стороны в сторону труп пулеметчика. За джипом бандиты сцепились с людоедами на маисах, а вдалеке виднелся перевернутый и горящий фургон.
До вершины осталось совсем немного, если верить карте небоходов, там начинается небольшой пологий спуск, и ровная долина, где можно разогнать скорость и отбиться от кетчеров с людоедами.
- Немного осталось Кор. Пустошь с нами. – Я повернулся и увидел улыбающееся лицо Лопаты. Я улыбнулся в ответ, и тут заметил сендер обгоняющий нас слева. Бандит занес самострел, целясь в голову Лопате.
- БЕРЕГИСЬ!
Громыхнул выстрел, и мне в лицо брызнула теплая кровь. Открыв глаза я увидел что вся кабина в крови и мозгах Лопаты. «КАЗ» качнулся и начал снижать скорость. Я перекинул левую ногу через коробку передач, откинул ногу погибшего Лопаты, и надавил со всей силой на газ. Двигатель заревел. Через окно я увидел, как дико смеющийся бандит с разукрашенной рожей перезаряжает самострел. Резко схватив, я откинул тело Лопаты от руля, и вцепился в него скользкими руками, разворачивая грузовик влево. «КАЗ» ударился бортом в сендер, и начал боком толкать его к обрыву. Бандиты закричали. Кетчер за рулем, пытался затормозить, а разукрашенный целился в меня с обреза. Я резко крутанул руль вправо, а потом опять влево. Выстрел. Дробь со страшным скрежетом ударилась в дверь, ниже окна. Я опять крутанул руль влево, «КАЗ» занесло, и он столкнул сендер бандитов за край дороги, за которой начинался обрыв. В последний момент я крутанул руль вправо, и мой КАЗ чудом не свалился вслед за кетчерами. Впереди показалась вершина холма.

Глава 4
Выбравшись на вершину холма, мы еще несколько часов ехали не останавливаясь. За вершиной начинался пологий спуск, за которым виднелась раскинутая до горизонта равнина. Преследовали нас не долго. Кетчеров осталось слишком мало, их окружали людоеды, которым как мне показалось, не было до нас дела. На холме осталось множество трупов, наверно они устроят сегодня пир. На привале, мы перебинтовали раненых, и похоронили мертвых. Потери были огромными. Я потерял восьмерых своих парней, у Рома про потери не спрашивал. После того как мы закончили, я приказал Малому, достать самогон, и вяленое мясо, и мы, вместе с людьми Рома и раненым Проводником, молча сидели у костра и пили жгучий напиток. Вокруг расстилалась тихая пустыня, только ветер, поднимая снопы пыли, гулял по её глади. А вдалеке над оранжевыми, от закатного солнца облаками, медленно плыла платформа.
После битвы на холме мы сблизились с вояками длинного. Были они конечно странными, но сожри меня катран - отличные ребята. Даже сам Ильвес, державшийся до того момента немного надменно, стал мягче к нам относиться. Общаясь и вспоминая случившееся, мы просидели до ночи. Потом все забрались в самоходы и, включив фары, отправились дальше. До утра никто так и не заснул.

***
Через три дня Джим вывел нас к цели нашего путешествия. Карта небоходов, с помеченным красным крестиком, была откровенно говоря не совсем точной, но мимо этого мы не проехали бы точно. Часть огромного, железного чудовища торчала из засыпанного илом холма. Размеры поражали. Высотой громадина была в пять или шесть самоходов, и имела круглую продолговатую форму. Из противоположного конца холма торчал огромный, напоминающий плавник катрана, хвост громадины.
Мы с Джимом вылезли из кабины, и стали рассматривать железное чудовище возвышающееся перед нами. За спиной раздавались удивленные и возбужденные возгласы моих людей, они выпрыгивали из душных самоходов, и подбегали к нам. Это было потрясающее зрелище. Ради этого стоило выжить в этой проклятой пустыне. Вояки Рома тоже рассматривали находку с изумлением, но было видно, что особого удивления она у них не вызвала. Ром в это время связывался с кем-то по рации. Выйдя из джипа, он подошел к нам.
- Подводная лодка, - объявил он.
- Что, что? – я с изумлением посмотрел на Ильвеса. Он ухмыльнулся, и похлопал меня по плечу. Похоже, моё удивление забавляло его.
- Самоход, который под водой плавает.
- Вопросы потом будут. Распредели четверых дозорных, дежурить посменно. Остальные пускай берут лопаты и идут за мной. Нам нужны все люди. Я покажу, что делать нужно.
***
Работа кипела уже третий день. Сначала мы раскопали громадину, затем с помощью ломов и газового резака выламывали люки и высовывали на несколько метров вверх, с помощью лебедки и «КАЗов», огромные цилиндрические трубы закругленные спереди. Трубы похожи на ракеты вояки из фургона, но в разы больше. После того как ракета на четверть высовывалась из люка, мы сыпали в него ил и песок, после чего опять опускали ракету, а ее наконечник оставался торчать над громадиной. Люди Рома аккуратно разбирали его, и доставали оттуда, в человеческий рост конические цилиндры, которые аккуратно складывались в «КАЗы».
На горизонте появился медленно плывущий дирижаба. Подлетев ближе, я сумел разглядеть надпись красной краской на его борту. Она гласила «Каботажник». Из гондолы, выполненной из старого самохода, высунулась испачканное лицо карлика. Он бросил веревку и закричал: «чего вылупились, швартуйте бегом»

***

Первыми из дирижабы вылезло пятеро вояк с мешками и автоматами. У них, как и у людей Рома на шее была татуировка в виде человека внутри шестерни. Следом с дирижабы спустился старик с седыми волосами и палкой в руке. Одет он был в шикарный черный плащ с высоким воротником. Прихрамывая и опираясь на палочку, он подошел к нам с Ромом.
- Ромулюс, друг мой. – Он крепко пожал руку вояки. – На меня он не обращал внимания, лишь кинул короткий взгляд.
- Рад видеть тебя целым и невредимым, - на его лице появилась улыбка, - как наши дела?
За его спиной появился измазанный мазутом карлик. На его лысой голове была татуировка в виде открытого глаза в треугольнике, а в ухе висела большая золотая сережка.
- Ну и громадина, - он сплюнул себе под ноги, - любите вы большаки, все огромное строить.
- Дневник нашли? – старик вопросительно поглядел на Ромулюса.
Было в нем что-то пугающее, от него веяло холодом. Татуировки на шее, как у вояк, у него не было, за то на его пальце сиял золотой перстень с тем же символом.
- Да сэр. – отрывисто сказал длинный, и указал на свой джип.
- Вы обязаны это увидеть.
После чего они оба направились к машине. Медленным шагом за ними направились трое вояк в касках, «бронированных жилетах», и автоматах на плече.
Я повернулся и увидел карлика, предлагающего мне флягу.
- Хлебни человече, чистейший спирт.
Я отхлебнул из фляги, жгучее пойло прокатилось по горлу и отозвалось спазмом в желудке. Небо над нами затянуло серыми тучами, и на землю начали падать первые капли дождя. Мы с карликом наблюдали за работой людей на громадине, а Ром беседовал со стариком, которого все называли «доктор».

Эпилог
На улице стояла глухая ночь, свет луны лениво пробивался сквозь закрытые пленкой окна «Каботажника». Чак был один. Пару часов назад, он высадил вояк в пустоши, забрал свое золото у старика, и теперь его термоплан медленно плыл над пустошью. Налив полный бокал терпкого красного вина, он воровато оглянувшись, открыл кормовой тайник, откуда извлек старый и потрепанный дневник в кожаном переплете. Старицы были ветхими, но записи в дневнике читались без проблем. Удобно разместившись в кресле, он подкрутил рычажок на масляной лампе, после чего та разгорелась ярче. Потом сделав огромный глоток вина начал читать.
***
Из дневника командира подводной лодки «Новомосковск» капитана первого ранга Ефремова Михаила Семеновича:
██. ██.████ 14:26. Поступил приказ к полной боевой готовности.
██. ██.████ 15:00. Заправить успели только три ракеты. Поступил приказ атаковать цели ровно в 15:15.
██. ██.████ 15:17 Запуск ракет состоялся успешно и вовремя. Три ракеты вылетели, и через двадцать две минуту достигнут цели: город «Москва».
Личное замечание: Приказы не обсуждаются, но будь моя воля, и оставшиеся ракеты вылетели бы следом. Я искренне надеюсь, что план военнокомандующего сработает, иначе мы проиграем. Храни Нас всех господь.

Я переключил скорость и вновь нажал на педаль газа – сендер поехал бодрее. За бортом проносилась Северная пустошь – гадкое место, если честно. Еды мало, людоедов (следовательно) много, территории необжитые, климат тоже не балует. Ресурсов, конечно, достаточно, но все они уже под артелями, и единственный шанс увидеть эти самые ресурсы – это только в качестве раба на какой-нибудь шахте.
Я уже хотел сплюнуть в сердцах, однако вспомнил, что плеваться в собственном сендере – как минимум признак дурного тона, пришлось сглотнуть. В чужом я бы ещё подумал.
Мимо проносилась скупая флора Северной пустоши - скопища чахлых деревцев, поля голой земли, каналы мутных рек и гигантские кляксы некроза. Тут и там попадались остатки человеческой жизнедеятельности – то покажутся покрытые сетью трещин старые руины, то сгоревший сендер на обочине напомнит, что я не один в этом мире.
Сзади раздался рык, и я обернулся, стараясь, тем не менее, поглядывать на дорогу. Собственно, за мной гнался панцирный волк. Обнажив свои острые зубы, раскрыв пасть в порыве охотничьего азарта, тварь изо всех сил старалась догнать сендер. Лапы, покрытые наростами, мелькали с какой-то невероятной скоростью. Мне, разумеется, не было видно, однако наверняка глаза волка сейчас сверкали от того, что добыча была в прямой видимости.
-У-у-у, - протянул я, - страшно-то как. Пугнуть тебя что ли?
И я потянулся за пистолетом. Напоминал мой пистолет обрез – даром, что помельче и вместо дроби обычные патроны. Я уже нащупал в кобуре шершавую рукоять, как мне подумалось, что патронов-то у меня всего ничего осталось.
«Та-а-ак, прикинем, - я приступил к мысленному подсчёту. - В патронташе осталось то ли восемь, то ли десять, ещё два в пистолете, в винтовке пять…». Волк снова издал грозный рык, чем подло сбил меня со счёта. Всё-таки плохо у меня с цифрами, поэтому такое занятие как подсчёт боеприпасов для меня дело медитативное. Я скорчил злую гримасу, вновь обернулся и цыкнул на него. Бесполезное действие, хотя в глубине души я надеялся, что мой мысленный посыл таки дойдёт до мутафага и преследовать меня эта зараза будет молча. Вернувшись к подсчёту, я обнаружил, что патронов у меня не то что нет лишних, с таким количеством я вообще могу не дотянуть до Северодвинска. Десять патронов для ружья. Десять! Ну и в пистолете немного. С этим я даже от детской своры не отобьюсь. Я серьёзно.
Подытожив размышления, я, вздохнув, убрал руку с кобуры и переключился на третью. Волк в очередной раз зарычал, чувствуя, что я про него забыл. Впрочем, переключившись на оружейную проблему, я и правда забыл про несчастное животное. Извини, дружище, не сегодня. Высунув в смотровую щель, что была у меня вместо окошка, по локоть руку, я показал средний палец оскалившейся морде и нажал на газ.
Пустошь вокруг заметно ускорилась. Мутафаг тут же стал удаляться, пока совсем не скрылся из виду. Нужно ехать в какое-нибудь поселение и закупиться патронами, наверняка у них есть хоть немного на продажу.
Спустя пару километров я заметил, что справа от меня мелькнули не очередные руины, а нормальная стена, созданная, чтобы защищаться от всяких налётчиков с мутафагами, да таких как я без спроса не пускать. Сендер аккуратно сбавил скорость.
«Заехать что ли? – подумал я, почесав свой щетинистый подбородок. - Но в первую очередь примем меры предосторожности.» Все мои меры предосторожности заключались в вынимании винтовки из чехла и укладывании её рядом с сиденьем. Нож и пистолет, по последней моде, были наготове всё время.
Я развернул машину. Да, действительно стена. Как и всё после Погибели, основу стены составлял всяческий мусор вроде железных листов, бетонных плит или остовов древних самоходов, однако целиком эта конструкция производила впечатление вполне надёжного укрепления, достойного похвал и всяческих оваций в адрес строителей. На стене было что-то крупно выведено красной краской - наверное, название поселения. Ладно, была - ни была, попробуем.
И без того скрипучий сендер заскрипел и загремел железом ещё громче, когда съехал с основной дороги на подъездную. Нас с винтовкой нещадно подбрасывало на каждой кочке. Все мои силы сейчас уходили на то, чтобы не приложиться о какую-нибудь деталь. Тем временем, я различил двоих дозорных на стене, и то только потому, что один из них мне махал рукой, чтобы я подъехал ближе. Второй любовался моим сендером через что-то большое и наверняка бронебойное.
Пока я добирался до ворот, бывших некогда дверями грузового вагона, я подумал, что неплохо бы показаться сельчанам и сообщить, что мне совершенно не повредит парочка патронов. Однако я не успел доехать до стены, как двери начали открываться. Сперва я смутился, но потом прикинул, что с такой бронерезкой я бы тоже не страшился какого-то там жалкого сендера. Я сбавил скорость и въехал внутрь.
Поселение оказалось хутором. Население жило в пяти деревянных избах с ржавыми железными крышами. Окна были украшены толстыми ставнями с прорезями, из-за которых очень удобно вести огонь. Венчали эти самые избы ветряки. Из достопримечательностей можно ещё выделить колодец, парочку сараев, собранных из жести, навес, под которым разместились несколько машин, ряд туалетных домиков и защитный ров позади всего этого великолепия. Если меня спросили, я бы авторитетно заявил, что устроились они тут весьма неплохо. Что не могло не радовать, это повышало мои шансы сторговаться.
Машину обступили гомонящие местные довольно опрятного вида. Обступали, похоже, полным составом, поскольку помимо мужчин были и женщины, и несколько старух со стариками, а кое-где в толпе мелькали маленькие детские головы. Я поправил кобуру, открыл люк (который был единственным выходом из моего транспортного средства), с наслаждением вдохнул свежего воздуха, встал на сидение и вылез по пояс. Множество глаз с любопытством и какой-то непонятной добротой скользили по мне взглядом.
-Э-э… - я замялся. Отлично, куда бежать я продумал, а что сказать – нет. – Мне бы патронов, хоть немного. А то совсем в обрез осталось, вот…
-За патроны не переживай, патроны мы тебе дадим, - улыбнулся мне седой старец, стоящий прямо перед сендером.
Я изобразил вежливую улыбку в ответ. Отлично, вот так все бы вели дела! Я зачём-то обернулся на стражников со стены, которые молча наблюдали за мной. Ладно, настало время торговаться. Я опёрся о края люка, вытянул ноги и соскочил с машины.
-А почём у вас патрончики-то? – я целенаправленно шагнул к деду, стараясь вести себя как можно более непринуждённо. Всё-таки торговаться – великое искусство, тут каждая мелочь играет свою роль.
-Да мы так тебе дадим, - сказал старик, - чай для нас стараешься-то!
-В смысле?
-Ну, ты же помогать нам приехал?
-Не-е-е-ет, - осторожно протянул я.
Толпа затихла.
Помогать никому я не собирался. Про безвозмездно вообще молчу, за оплату тоже не стану – после последних приключений деньги у меня были, а вот силы - напротив. Да и в город мне всё-таки надо было – сендер уже на ладан дышит. Короче, я не находил ни одной объективной причины помогать придорожному хутору.
-То есть ты не читал нашу просьбу о помощи на стене? – сделал логический вывод дед.
-Не умею я читать, - я почесал затылок. Конечно, на одного читающего приходится, хм… очень много не умеющих читать, однако сознаваться в подобной неграмотности мне всё равно почему-то неловко.
Старик горестно вздохнул. Стоящий рядом бородатый мужик в широкой красной рубахе повернулся к деду и сказал:
-Ну а что, я же говорил, что нужно нарисовать как-то это дело! Говорил, что читать мало кто умеет! Вот, живой пример!
-Ага, нарисуй нам слово «помощь», мы посмотрим! - ответил ему усатый бугай из другого конца сборища.
Толпа загалдела. Я стоял посреди переругивающихся, спорящих и совещающихся людей, чувствуя себя каким-то инородным телом. И я не понимал что происходит. Точнее мне понятно, что населению хуторка срочно требуется какая-то помощь в решении неких важных жизненных проблем, и оно явно ждало её от меня, но поскольку чихать я хотел на их проблемы, меня беспокоило другое – мы явно отошли от темы с патронами.
-Это, так вы патроны продаёте? – как можно деловитей спросил я, стараясь, чтобы посреди этого гомона меня услышали.
И меня действительно услышали – галдёж заметно стих. Все вновь уставились на меня. Потом почему-то на старика. Он окинул взглядом людей, прошёлся по мне, после чего спросил:
-Путник, как тебя зовут?
-Это совершенно не поможет делу, - происходящее мне нравилось всё меньше. Дедок явно уклонялся от вопроса, а это означает, что шансы пополнить тут боезапас весьма призрачные.
-Но всё же?
-Кид.
-Так вот, Рид…
-Кид, - поправил я.
-Чего?
-Не Рид, а Кид.
-Прошу прощения. Так вот, Кид, нам очень нужна по...
-Нет.
-Подожди, ты не...
Я грустно вздохнул.
-Послушайте, я уже сказал "нет". Я не могу, не хочу и, как следствие, не буду браться ни за какую работу. Всё, за чем я приехал - это горстка патронов, которые я готов купить по сходной цене. Если мне это не светит - я уезжаю. Если светит - договариваюсь, забираю патроны и тоже уезжаю. Всё, - я рубанул ладонью воздух. - Спрошу снова - вы продадите мне патроны?
Толпа безмолвствовала. Все неотрывно смотрели на меня, заставив нервно передёрнуть плечами (что я тут же замаскировал под разминку плечевого сустава, но, по-моему, получилось неважно). Нет, напрасно я сюда заехал.
-У нас ржавая чума, - сказал всё тот же старик.
Точно, напрасно. Моя реакция была предсказуемой: я выхватил пистолет и отшатнулся. Вспомнив про охрану на стене, я перевёл ствол, однако посчитав толпу более весомой угрозой, снова нацелился на кольцо людей. Вот так, лихорадочно тыкая во всех пистолетом, бешено вращая глазами в поисках выхода, я непонятно зачем отступал назад, словно это защитит меня от заразы.
Ржавая чума, отлично! Просто превосходно! Я сам заехал на хутор, заражённый ржавой чумой! Если бы у меня был список неприятностей, в которые я определённо не хотел бы вляпаться, первое место определённо занял бы пункт “Заразиться страшной эпидемической болезнью”. Сколько я тут с этими ходячими трупами? Пару минут точно. Окидываем взглядом количество инфицированных людей вокруг и понимаем что мне хана. И ведь не просто хана. В течении пары дней я покроюсь бурыми пятнами, по которым меня, как и любого другого подхватившего «ржавчину» будет очень просто выделить, потом они начнут гнить и… и в общем мне легче пустить себе пулю в лоб. Говорят это неправильно, но я не поклонник теории что “правильно” – это умирать своей смертью в чудовищной агонии.
И тогда мой взгляд зацепился за одну важную деталь – люди (ещё) не были покрыты пятнами. Значит, шанс спасти свою шкуру ещё есть. Надо делать ноги, причём срочно.
-Назад!!! – заорал я не своим голосом, обводя стволом людей. – Назад я сказал!!! Быстро отошли!!!
Толпа зашевелилась, но не уходила. Проклятье! Хотя её реакция была понятна: глупо грозить смертью смертникам. Я выстрелил куда-то в землю, под ноги собравшимся – расчёт оправдался, и несколько людей инстинктивно сделали шаг назад. Освободившегося пространства мне хватило, чтобы я в пару прыжков вернулся к сендеру. Задрав ногу, я скользнул в люк. Так, теперь ходу отсюда!
Дрожащими руками я дёрнул кольцо зажигания, но двигатель лишь фыркнул в ответ. Концентрация неудач за день теперь достигала какой-то небывалой отметки. Я со злостью стукнул по рулю и в отчаянии крикнул «Дава-а-а-ай!». Снова дёргаю за кольцо – сендер закряхтел, но не завёлся. Дубль три, пробуем. Эффект тот же. «Ну-да-вай-же!» - ору я и стучу по рулевой колонке. Вновь кольцо. Завелось! Завелось, сожри меня некроз! Машина вздрогнула, мотор монотонно застучал сзади.
Я включил заднюю передачу и сдал в сторону ворот. Которые мне, конечно же, никто не собирался открывать. Я обернулся и оценил взглядом сооружение. Нет, не пробить. Значит через ров, другого пути нет. Да и если рассматривать варианты моей кончины, смерть во рву выглядела сейчас вершиной позитивного мышления.
О, мне старик жестикулирует. Задавить бы тебя, гада, но что толку, всё равно без меня копыта отбросишь. Впрочем, если он не уберётся с моего пути (который я уже вовсю проектировал воображаемым пунктиром), я не сильно расстроюсь. Стоп, да он не мне жестикулирует, это за меня куда-то обращено. А сзади стена. Стражникам? Я похолодел, вспомнив про здоровенное бронебойное ружьё. А почему они раньше не выстрелили? Обернувшись, я увидел, как стражник сыпал деду самыми разнообразными отрицающими жестами. Второй безучастно стоял в стороне.
Да какого мутафага тут происходит, сожри вас всех некроз?! Ладно, поехали. Нога уже потянулась к педали газа, но вдруг из толпы перед самым сендером вынырнул уже виденный мужик в красной рубахе. Жестами он красноречиво объяснил, что я непременно взорвусь, если поеду рвом, поэтому мне стоит ехать воротами, которые сейчас откроют.
И действительно, к стражникам подтягивалось всё больше и больше народу, однако охранник с ружьём по-прежнему мотал головой и делал категорические движения руками.
Я всё-таки плюнул на пол сендера, схватил ружьё, и вылез из люка.
-Что за…?
-Не горячись путник, выпустим мы тебя сейчас, - заверил меня краснорубашечник, так и не отошедший от сендера. – Хорошо, что ты в яму не поехал, мы бы твои остатки оттуда точно не вытащили. Сейчас вот Одвара уговорим, и езжай на все четыре стороны.
Одваром был, судя по всему, тот самый охранник, поскольку он был единственный, кого сейчас уговаривали. Кстати сказать, уговаривали всем миром. Непокорный Одвар заметил, что я вылез из машины и продолжил свою пламенную речь:
-Вот! Смотрите! – он ткнул в меня пальцем. - Посмотрите на него, я вам говорю! Вон он какой сильный и здоровый! Он же не первый день по пустоши рассекает, сразу видно! Ему сложно что ли помочь?!
-Одвар, не глупи! – сказал дед. – Это наши проблемы и только этому путнику решать - вмешиваться в них или нет, а не нам. К тому же он к нам по ошибке заехал. Поэтому считай, что он не заезжал и открой, наконец, эти проклятые ворота!
-А мы подыхаем тут, между прочим! Тебя же плевать на меня, да, бродяга? – Да, это ты, Одвар, прав. - И на этого старого хрена тоже? – Ещё бы. - Да даже на женщин тебе плевать, правда ведь? Не отвечай, твоя рожа сама всё говорит! Ну и некроз с нами всеми! А подумай вон о тех малютках! – Его рука указала в гущу толпы, где среди взрослых ног бегали дети. - Он заживо сгниют через недельку! Приезжай, посмотри на разложившихся детей! На их маленькие раздутые трупики!..
-Одвар!!! – взревел старик. – Ты заговариваешься!!! Прекрати нести такое при детях! Либерт, утихомирь своего брата!
Второй стражник сделал пару неловких шагов вперёд. Одвар с большим трудом поднял бронебойное ружьё и нацелился в брата.
-Не подходи ко мне… - сказал он и шагнул назад, явно страшась Либерта. – А им-то что? Им уже скоро всё равно будет! Слышишь, бродяга, – Одвар мельком взглянул на меня, - сделай ты хоть одно доброе дело за всю свою жизнь! Хоть раз, чтоб тебя! – Брат приблизился. – Слышишь! Помоги не потому, что тебе деньги нужны, а потому, что кому-то нужна помощь! – Либерт сделал ещё один неловкий шаг вперёд, после чего молниеносным движением перехватил ствол винтовки. Одвар попытался дёрнуть оружие на себя, но его брат крутанулся на месте, в результате чего стражник оказался в неудобном положении, и ему пришлось отпустить винтовку. – Видишь, эти люди нуждаются в тебе! Помоги им! Если не ты, то никто нам уже не поможет! – продолжал кричать разоружённый охранник, всё так же отступая назад. Либерт в очередной раз шагнул и в ходе приёма заломил брату руки за спину. Какие-то мужики из толпы подхватили Одвара, сняли со стены и повели в сторону одного из домов. Всю дорогу он брыкался, пытался посмотреть в мою сторону и кричал, – никто нам больше не поможет! Никто! Бродяга, ты единственный! Больше не придут! Даже мародёры нами побрезгуют! Единственный! Помоги им! Сделай доброе дело!
Бунтующего стражника наконец поместили в дом и крики прекратились. Вместе с ними стихло всё вокруг. Подул ветер. А может он и до этого дул, но теперь он как-то отчетливо ощущался. По земле полетел мелкий мусор, зашевелились одежды местных, в лицо мне ударила пыль. В одночасье стало холодно и тоскливо. Думаю, не только мне. Либерт вытер лоб и глубоко вздохнул. Толпа начала расходиться.
-Либерт, открой ворота, пожалуйста, - сказал старик. - Мы извиняемся, путник, за недостойное поведение нашего односельчанина и не смеем больше тебя задерживать. Прощай.
-Как я могу вам помочь?
Кто это сказал? Голос, вроде, мой. Только я не собирался этого говорить. Однако почему-то сказал. А почему? Не знаю. Мне эти люди никто ведь. Вижу я их впервые. Они мне ничего не должны, я им и подавно. Это просто люди, множество которых мелькает в моей жизни и тут же бесследно из неё исчезает. Так почему я это сейчас сказал?
-Чего? – переспросил дед.
-Какая вам нужна помощь?
-Так ты собир… - старик заговорил тише.
Он шагнул ко мне, однако я остановил его рукой.
-Хватит, - отрезал я. – Только по делу. И не подходи ближе.
Тот остановился.
-Сейчас-сейчас, конечно. Рафан, иди сюда!
Откуда-то вынырнул мужик в красной рубахе.
-Да?
-Он нам поможет, - сказал дед. По-моему, у него на глазах были слёзы.
-Правда? – Рафан удивлённо почесал затылок.
-Так, что требуется? – пресёк дальнейшие удивления с восхищениями я. Вот чего мне тут не хватало, так это благодарных соплей и слёз.
Краснорубашечник опять почесал затылок.
-В общем, у нас тут прошёл слух, что исчезло одно крупное некрозное пятно, и теперь можно поживиться на заводе хим… химе… короче химзаводе. Ну, мы тут же мужиков снарядили, на как её… разведку боем, во. Мужики сходили, кучу утвари принесли, залегли спать уставши. С утра смотрим – у одного пятна, потом – оп!- у другого. Посмотрел наш лекарь и сказал – ржавка у них. А это крышка всему хутору – ржавая ж чума будь здоров передаётся, ну а с добытчиками, понятно дело, пообщаться успели все. Так что мы вчера посовещались, да написали на стене про помощь. И каждому проезжающему белой тряпкой махали. Вот мы и подумали, что ты заметил, прочёл и помочь решил нам.
-Это всё очень увлекательно, - скривил мину я, - но можно ближе к делу? А точнее к этой помощи?
-Было дело, мимо нас караван проезжал. Так там один торгаш обмолвился, мол, есть, оказывается, мифическое лекарство от ржавки. Антиботики называется. И что этим лекарством хвастался не абы кто, а Норд Артар.
-Это который глава Североморского артеля? – Рафан утвердительно кивнул. Я посмотрел куда-то наверх и крепко задумался. – С артелями вообще опасно дело иметь, а с Североморским - тем более. Звери они те ещё, иные дикари приятнее. А что Плавучий город? Или Звездочёты из Плесецка, нет у них? Может шаманы?
-Нет ни у кого. По крайней мере, никто не слышал. А нам сейчас время дорого. Мы могли бы разослать гонцов к каждому клану, но, сам понимаешь, вероятнее всего мы тоже заразились. Едва люди завидят пятна на гонцах, как их тут же уничтожат. А потом придут, и уничтожат нас. Поэтому нам нужен кто-то сторонний, не заражённый.
-Ну хорошо. То есть предполагается, что я просто приду к этому психу Норду и прямо скажу: “Норд, ты, конечно, тварь редкостная, но не будет ли у тебя лишних антиботиков, чтобы левому хутору помочь, а то им очень надо”? Гениальный план.
Я показал большой палец в знак одобрения.
-Где-то так всё и есть, – серьёзно кивнул Рафан. - Только без редкостной твари. Предлагай ему что-нибудь взамен, но разумно, то есть то, что мы действительно сможем ему предложить. Транспорт, топливо, продовольствие и так далее.
-Я не думаю, что его это заинтересует, - поставив себя на место лидера Североморского, заверил я. – Недостатка в упомянутом он наверняка не испытывает. Нужно что-то более ценное и труднодобываемое.
-Как насчёт утвари с химзавода? – спросил дед.
-Точно! – Рафан довольно сильно хлопнул себя по лбу. - Там же много всяких перегонных аппаратов, колб, и прочих вещей, за которые алхимик душу отдаст!
-Уже теплее, - я удовлетворённо улыбнулся.
У практически любого артеля был штатный алхимик. У мелких, возможно, их и не было, но крупные располагали целыми бригадами. А поскольку задачей любого алхимика было создание новых веществ и изучение свойств уже полученных, то весьма логично предположить следующую простую логическую связь: чем лучше обучен и обеспечен алхимик, тем лучше и проще живётся артелю. Из этого вытекал простейший план – я прихожу к Норду, уговариваю позвать алхимика посмотреть на товар, указываю на его загоревшиеся глаза в качестве довода, убеждаю главаря, что ему позарез нужно то, что я привёз (а, впрочем, ему, может, и правда нужно, я в этом не разбираюсь) и меняю товар на лекарства. Вот это уже было реалистично. Хотя куда реалистичнее вариант, что меня просто заберут в рабство, а химприборы – себе. Я бы так сделал на их месте, с чего им поступать иначе? Нужен кто-то для подстраховки.
-Я поеду один?
-А есть варианты?
-Да. Машина с вооружёнными людьми передо мной в качестве подстраховки. Они показывают дорогу до базы Норда и у них же будут химические приборы. Я несу с собой только одну-две вещи в качестве демонстрации.
-Умно, странник, - похвалил меня дед. – Только много людей мы тебе не выделим, нужно хутор защищать всё-таки. Двоих хватит?
-Сойдёт. Ещё мне нужно топливо и патроны.
-Обеспечим, - старик повернулся к Рафану. – Тогда бери с собой ещё кого-нибудь и езжай со странником. И снабдить его не забудь.
Приготовления заняли ещё около часа. Я показал, какие патроны мне нужны и предусмотрительно убрался с заразного хутора.
Так, надо на дорогу выехать. Да какого мутафага я творю?! Взять у них халявные бензин с боеприпасами и дерануть отсюда на полной скорости! Они и так покойники, преследовать меня не будут. Смысл им? Так нет, сам же ещё сопровождение выпросил. Нашёлся мне герой Пустоши! Проклятье. Ладно, я обещал всё-таки. Мне вроде плевать на хутор, а ведь знаю, что меня тяготить будет, если не помогу. Столько людей убил (из этих убийств под понятие «гуманное» попадает всего ничего), а этих - никак. И теперь в петлю лезу. Дожили.
Спустя какое-то время раздался скрип и скрежет, именно с этим зубодробительным звуком открывались ворота хутора. Хотя «открывались» - громко сказано, правая створка застряла где-то на середине пути. Мгновенно появилось несколько человек, которые пытались сдвинуть её до конца, но тщетно – кусок железа никак не хотел отъезжать. Тогда люди разошлись, и в ту щель, что смогли-таки образовать створки, втиснулся лёгкий сендер. Брони на нём почти не было, зато сверху грозно возвышался массивный пулемёт.
Не танкер, но с брагой пойдёт – с таким стволом меня хоть прикрыть смогут, хотя я ожидал чего-то более весомого от зажиточного класса. Машина проехала мимо и затормозила метрах в сорока от меня. Мужик на пассажирском сидении вылез из сендера, деловито выставил на разбитом асфальте три канистры и какой-то ящик, после чего машина отъехала ещё метров на сорок.
Умно. Мой сендер завёлся со второго раза, и я доехал до подачки. В ней обнаружились три канистры и два свёртка с патронами. Разбирая это добро, я обнаружил бумажку с коряво выведенными цифрами.
Ха, наивные. Я посмотрел на терпеливо ждущих меня мужиков, сложил ладони рупором и проорал:
-У меня нет рации!
Рафан вылез из водительского места и сделал оборот рукой, прося повторить. Ладно, мне не сложно. Хотя идея сообщать всей округе, что у Кида Серво нет рации для связи мне не очень-то нравилась. Сейчас ещё закричать «спасибо за три канистры бензина!» и всё, мои шансы умереть станут даже выше, чем у жителей хутора.
-Нету рации!
Рафан только развёл руками. Я повторил его жест. Ну как ему объяснить, что когда я угонял машину, наличие рации в транспорте меня не заботило абсолютно? Водитель вздохнул и махнул мне, призывая ехать. Я сложил всё добро в сендер, завёлся и пристроился прямо за Рафаном.
Выкатив на большую дорогу, поехали мы довольно бодро. Мимо снова понеслась тоскливая Пустошь. Снова перед сендером проносились пятна некроза, поля, подлески, рядом с дорогой преданно бежали столбы линий электропередач. Самих линий-то уже давно не было, а столбы вот, остались. Периодически на них кто-то висел. Может люди, а может и мутанты – не хватает у меня сноровки различать трупы на высокой скорости. Вообще такое чувство, будто люди банально не придумали, как ещё можно рационально использовать столбы и потому повсеместно вешали на них всё, что попадалось. Точнее всех.
Пепельно-серый купол неба мастерски подчёркивал мрачность пейзажа, да и разбитая дорога особой радости не несла. Как итог, мне захотелось спать.
А потом машина Рафана взорвалась. Раздался взрыв, перед сендера подбросило, и горящий кусок железа по инерции поехал дальше. Какого хрена?! Чтобы не врезаться, я выкрутил руль вправо и навстречу мне попался столб. Лоб вдавило в железный лист, что у меня вместо лобового стекла, грудь упёрлась в руль, меня всего дёрнуло вперёд. Что-то хрустнуло, во рту мгновенно почувствовалась кровь. Кажется, я ненадолго потерял сознание. Очнулся я висящим на руле. Впрочем, в этой позе я, наверное, и выключился, но точно вспомнить у меня не выходило. С носа и рта на приборную панель капали красные капли крови. Съездил, называется, за лекарством.
Я аккуратно опёрся и слез с руля. Грудная клетка тут же отреагировала на мою инициативу жуткой болью, что было вполне ожидаемо. Однако готов я к этому не был, поэтому вздрогнув, я упал на сидение. И на это, опять же, грудь ответила мне волнами боли. Да и не только грудь - всё тело. Я застонал и поморщился. Самое время поиграть в «Сам себе доктор». Симптомы: боль в груди, трудно дышать, вероятнее всего сломаны рёбра, боль в спине и шее, рассечённый лоб, головокружение, тошнота, не исключено сотрясение мозга. Диагноз: встреча со столбом. Лечение: двадцать суток полежать в каком-нибудь трактире. С должным уходом, разумеется.
Я засмеялся, и во рту снова забулькала кровь. Сплюнув, я подумал, что кто-то же взорвал бедного Рафана, а значит опасность где-то рядом. Рукой нащупав винтовку, я, морщась от боли, покрутил головой. В щели никого видно не было. Только горящие останки сендера, злосчастный столб (на который я, не переставая, ругался вслух), да вялая растительность по краям дороги. Ни-ко-го. Неужели дикари постарались?
-Эй, есть живой кто в машине! – раздался скрипучий голос снаружи. – Ну-ка выходь, а то взорву!
А нет, не дикари. Кстати, угроза взорвать сендер звучала довольно убедительно и особенно весомо она звучала на фоне уже взорванной машины.
Я перехватил винтовку поудобней, и, опираясь обо всё на свете, вылез из люка. Тут мне резко поплохело и я чуть не свалился обратно. Поскольку надежды на то, что чьи-нибудь нежные и заботливые руки не дадут мне свалиться вниз, не было никакой, я удержался и мутным взглядом посмотрел в поисках нашего пиротехника.
Пиротехник на пиротехника похож не был ни разу. Выползший из кустов дед напоминал типичного деда этих мест – телогрейка с вшитыми стальными листами, протёртые штаны, валенки да шапка-ушанка. И если бы не всклокоченная борода и чуть выпученные бегающие глаза, он показался бы вполне милым дедушкой.
Старикан приблизился ко мне, нервно подбрасывая брикет с взрывчаткой в одной руке и крепко сжимая трёхстволку во другой. Грозно, ничего не скажешь. Винтовку я держал за цевьё, что было очень плохо, поскольку выстрелить с ходу не получится.
-Вылазь с машины! – заявил он, поднимая трёхстволку. – Бася, Мариш, выходите!
Пока я аккуратно слезал с сендера, из тех же кустов вышла дородная старуха в переднике с громадным тесаком наперевес и мальчик-подросток в лохмотьях, весь перевязанный грязными бинтами.
«Хм, интересно, это вся семейка? – подумал я. - Один другого хлеще, хочется на всех посмотреть».
-Ружо полож! Ружо полож я сказал! – продолжал распоряжаться дед.
«Ружо» я положил, потому что с дедовской трёхстволкой, бабкиным тесаком и мальчишеским самопалом я тягаться сейчас не в состоянии. Тут конечно бы хорошо сделать перекат, шмальнуть деду чуть выше бороды, а там добить с выгодной позиции этих двоих. Но план, понятное дело, провалится ещё на стадии переката, поскольку я полностью уверен, что вместо кувырка буду лежать на земле и поскуливать от боли. Рёбра со мной солидарны.
-Теперь куртку сымай!
А вот это интереснее. Они мало того, что меня не убили, так ещё снимают ценные вещи. Значит, скорее всего, хотят сожрать. Гипотеза о рабстве отпадает по причине внешнего вида этой семейки, хотя… кто знает. В любом случае ничего хорошего меня с ними не ждёт.
Я осторожно снимаю один рукав, тяну руку к кобуре, но вдруг дед приказал:
-Не! Стой! Бася, сыми с него ты!
Ну вот, почуял неладное. Мальчонка, ощетинившись самопалом, подошёл ко мне. Едва он потянулся к куртке, как я перехватил обе руки.
-Ах ты окаянный! – взревел дед и прицелился из ружья.
-Не сме-е-е-ей, - взревела в ответ бабка, кинувшись на старика. – Басю убьёшь!
Тем временем мы с Басей дрались. Парень оказался на удивление силён. Или это я с ранами так ослаб? В общем, выходила примерно битва на равных. Бася пытался повернуть ствол самопала в мою сторону, я – в его, а другой рукой мальчишка надеялся дотянуться до моей кобуры, но я, по понятным причинам, не давал ему этого сделать.
Мальчишка рычал и выл на меня сквозь бинты. Мутант что ли? Тогда я, скорее всего, его завтрак. А может заодно и престарелой пары. Было одно но: исход в виде продукта питания меня не устраивал.
Я глянул за спину Баси и увидел что дед-таки отбросил от себя бабку и вскинул трёхстволку. Атас, сейчас точно шмальнёт, мало никому не покажется. Надо бы сменить позу, целиком за мальчишку спрятаться, но этот самый мальчишка мне не позволял этого сделать. Большая часть дроби, разумеется, попадёт в него (тут жестокость деда меня несколько удивила, однако я не думаю, что сейчас самый лучший момент вникать в семейные проблемы), но мне тоже достанется будь здоров. Дед напряг ноги и прицелился в нашу сторону. Морщинистый палец потянул курок ровно в тот момент, когда на старикана налетела вставшая и даже успевшая разбежаться старуха. Громко хлопнуло, из ствола вылетело пламя и дымное облако. Я ожидал что зажмурюсь, но нет, мои глаза широко раскрылись - наверное, в них сейчас легко читался ужас.
Левую ногу царапнуло, меня слегка подкосило. Мать его, больно ж! Ноге сразу потеплело. «Ох
едва ли это хорошо» - сделал экспертный вывод я. А ещё я некстати подумал, что мне потом сидеть и с грустным видом выковыривать дробь из ноги. Но это если выживу, конечно.
В общем, меня подкосило. Басю тоже, причём его ноге пришлось куда хуже, ибо приняла она на себя куда больше, чем моя. Плюс ко всему, он явно не ожидал выстрела. Мутант на мгновение обмяк - это был прекрасный шанс. Воспользовавшись моментом, я резко повернул самопал в сторону забинтованной головы и вдавил кусок железа, что был здесь за место спускового крючка.
Самопал разорвало. Ствол лопнул и оторвался от деревянной рамы, оставшись висеть на двух железных пластинках. Мне обожгло руку и я, вскрикнув (ну ладно, вру, ругнувшись), инстинктивно отбросил раскуроченное оружие. Тем не менее, оно сделало своё дело – половины мутантской головы сейчас попросту не было. Меня основательно забрызгало кровью, про оседающего на землю Басю я вообще молчу.
-Уби-и-и-и-ил, ирод поганый! – завыла старуха и кинулась в мою сторону. – Уби-и-и-и-ил!
Бегущая, она напоминала мне гигантский валун. И по форме, и по степени опасности. Вынув тесак из-за пояса и крича проклятия в мой адрес, старуха всем своим видом показывала, что сейчас со мной будет что-то нехорошее. Я выхватил пистолет, кинул взгляд на деда, возящегося с ружьём, и выстрелил в туловище бабке. Та покачнулась, взревела и понеслась дальше. А вот это было плохо. Я выставил вперёд дрожащие руки - старуха набирала обороты, даже с дыркой в районе живота. Ближе, радость моя, ближе. Мой взгляд метался от деда к бабке – старик мог в любую секунду разобраться с трёхстволкой и тогда мне несдобровать. До воображаемой линии, после пересечения старухой которой я должен выстрелить, было ещё прилично, когда я не выдержал и нажал на курок. Пуля угодила бабке около глаза, после чего её прямо подрубило - она, рухнув на асфальт, сделала на нём ещё пару оборотов.

- Эй, смотрите, он вроде приходит в себя!
Аргон, перевернувшись на другой бок, провел ладонью по плечу. Под липким слоем поношенного комбинезона определенно была застывшая кровь. Затекшая рука не поддалась движению, заставив напрячься путника с целью приподнять всё тело, чтобы перевести другую руку к полученному ранению. Нагретые под лучами солнца острые края лежащих на поверхности камней порвали и так еле пришитый шеврон. Аргон попытался открыть глаза и расстегнуть парашют, но яркий свет заставил его лицо уткнуться в землю. Раненый застонал.
- Так, помогите ему подняться! - обращаясь ко всей толпе, окружившей незнакомца, невысокий усатый мужчина указал рукой на своих, по всей видимости, товарищей. Они выделялись среди общей массы забавными шляпами, имевшими заострения на краях, расположенные хаотично, не сохраняя никакой даже примитивной закономерности. Для чужака она могла показаться чудаковатой, но главное в ней было не внешний вид, а способность защищать хозяина от палящего солнца. На этом основании можно было предложить, что все мужчины являлись рабочими близлежащих ферм.
- Осторожнее его поднимайте, осторожнее говорю, - продолжал командовать усатый.
Почувствовав чью-то хватку с обеих сторон, Аргон приподнялся. Его тело опиралось на руки двоих юношей, помогавших ему встать. Боль всё также усиленно била в мозг, рефлексы самосохранения продолжали напоминать о своём существовании. Пострадавший махнул рукой, давая понять, чтобы «помощнички» его больше не теребили, а оставили в покое. Откуда-то из-за куртки он, невероятным движением руки, предварительно нажав на клапан, сбрасывающий парашют, достал фляжку, немного полил на грязные руки и начал растирать ладони, перекатывая комки грязи. Вытерев руки об штанину, протёр глаза. Осмотрев столпившуюся вокруг него толпу людей и техники, начал жадно пить. Капли поты катились по загорелому лицу. Мысли только-только пытались собраться в кучу, дав обозначение сложившейся ситуации. Повисла тишина, которую прерывало только дуновение холодного ветра.
Наконец, одна маленькая девочка, одетая в длинную сорочку, которая размерами ей была явно не по годам, чуть шагнув вперёд из толпы, спросила:
- А там у вас некроз есть?
- Что? Какой некроз? Где? - голос раненого смахивал на вой мутанта.
- Ну… там, на платформах.
«Что? Какие платформы? Где я вообще нахожусь?» - под гнётом лихорадочных размышлений Аргону показалось, что он окончательно спятил. Проведя ладонью по лбу, он почувствовал жар. И без того теплый, будь он неладен, воздух в совокупности с излучением палящего солнца клонил в сон. Так и хотелось упасть без сознания, позабыв об этой дурной затеи с махинацией в Минске, «левом» заказе харьковским Цехам и улепётывании от шайки охотников за головами. Ещё раз осмотрев собравшихся вокруг него, Аргон прошипел:
- Там… не…
Но он не успел закончить свою мысль, его тело повалилось на землю. Толпа ахнула. Аргон был без сознания.

***

- О, наш посланник платформ очнулся!
Аргон, осторожно свесив ноги с кушетки, придерживая их руками, принял сидячее положение. Его привёл в чувства протяжной свист закипевшего чайника. Открыв глаза он смог лицезреть небольшую хибарку, в которой было довольно-таки тёмно. Виной этому было ничтожно маленькое количество окон, а точнее оно всего было одно. Располагалась оно в самом дальнем углу на уровне карлика-рабочего. Несмотря на это несложно догадаться, что на дворе сейчас утро, а это значит, что раненый провалялся без сознания полдня. Это было странно, Аргон обладал крепким здоровьем, но подводившим его и в более страшных передрягах.
- Эй, ты, слышь? Сразу говори, кто ты там, с какими намереньями сюда прибыл? Мы народ нескромный, за себя постоять можем, чего надо?
В грудь раненому уперлась знатная хауда.
«Таких надо ещё поискать, ценная вещица. Её можно загнать по хорошей цене» - подумал про себя Аргон. Перед ним стоял толстяк, прикрывающий своё пузо лишь лентой патронов. На щеке виднелся продолговатый шрам. В руках громилы было оружие, дуло которого упиралось в сидящего. Позади толстяка стоял высокий юноша с растрепанными и черными как гарь волосами. В руках блестел клинок тесака.
«Видимо этот тот, что позвал меня первым. Тот, который снова произнес это загадочное слово – «платформы».
- Эй, оглох?! Не молчи, я тебя могу без вопросов вернуть обратно на небо!
- Что вы, что вы! Оставьте его в покое, ему необходим постельный режим, с потерей сознания не шутят! – произнесла, откуда-то не возьмись взявшаяся, девушка с длинными косами.
«Хм, фартук, перчатки, повязка. Она и выключила чайник, видимо тут всё-таки где-то есть кухня, только где? Откуда она вышла?» - анализировал Аргон.
- Нет, … я скажу. Послушайте … я пришел,… упал… здесь я тут с миром, в общем. – Под гнётом упершегося в него оружия раненый чувствовал скованность.
- Я, - ответил толстяк, тут охранять тебя приставлен. Собственно я не знаю ничего, мне только вот сказано присматривать за тобой, про миссию властителей какую-то сказали. Вот, значит, беспокоить тебя, э… вас нежелательно. Что ты есть?
Аргон ненавидел всяческого рода вопросы допросы, поэтому и старался их избегать. Чутье подсказывало, что тут что-то не чисто и, брякнув какую-то нелепицу, его «карьера» искателя приключений подойдет к концу. Требовалось что-то такое что не вызовет подозрений и не раскроет его, кем бы его здесь не считали.
- Я отвечу на любые ваши вопросы, но не сейчас. У вас же есть тут центральная площадь, правильно? Вот и отлично. В шесть часов ждите меня там, надеюсь, этот юноша будет добр, проводить меня туда. Там я и расскажу о своём… э… визите.
- Всё, удовлетворены? – девушка с косой взяв тряпку рявкнула на громилу и деловито на него уставилась. Выйдите вон, раненый нуждается в отдыхе!
Пузатый убрал хауду и, повесив её на плечо, вышел. Посмотрев в глаза раненому, вышла и девушка.
Юноша подошёл к койке и, протянув руку, представился: Моё имя Корнил. Корнил Сибиряков. Какими судьбами вы у нас здесь?
И не услышав ответа, продолжил: знаете, вы у нас уже порядочно шороху навели. Кто бы мог подумать, загадка времён, величественные платформы, и вот мы узнаем ответ. Нет, лежите, лежите. Я понимаю, что вы многое перенесли, можете не отвечать. Мы даже и думать не могли, что там живут такие же вот люди. Похоже, после Погибели вам повезло больше, точнее вашим предкам, чем всем нашим. Да… у вас там тоже проблем неумеренно, если вы только сейчас могли спуститься. Да и то неудачно. Надо же, неудачно упасть с платформы.
Корнил продолжал говорить что-то ещё, но Аргон его уже не слушал.
Что вообще происходит, покарай меня Пустошь, что? – уставившись в одну точку, чтобы ничего не отвлекало, Аргон думал. Мгновение, ещё мгновение… вот оно! Картина событий из несвязанных обломков сложилось в одно целое!
Так… угон этой леталки у небоходов, как там её, авиетку, во! Потом я без сбоев летел, летел, далее,… а что дальше? А, точно. Я же сорвался в плоский штопор, будь он неладен. Так… парашют этот в заднем отсеке. Добраться я успел до северной Пустоши, как сейчас помню. Да, да! Прямо передо мной были этим платформы, точно. Опять же обман зрения, узкомыслие этих сельских дубин, они не видели, как я покинул авиетку. Кто-то увидел, что я приземляюсь с огромной высоты, находясь пропорционально платформам. И этот болван решил, что сиганул я прямо оттуда! Хотя не. Это, наверное, была или скорее были полуслепые бабульки, которые и растрезвонили об этой невероятной истории всему поселку. Да и не только этому. Сколько народу подбежало, что на ярмарке столько не бывает!
… Так и живем. Вот хауду выкупили, полегче от Фальконе и его банды стало отбиваться. – Завершил рассказ юноша.
- А сам кто ты? Я прослушал, как раз в голове кольнуло. И что это за мужик с оружием, что это за девушка? – сделав озабоченное лицо Аргон, посмотрев собеседнику прямо в глаза.
- Красава с косой – это моя сестра, мы здесь живём, - вздохнув, снова начал говорить Корнил. Марфой её звать. Мы тут одни уже как пару месяцев. Мать нашу мы не помним, отец как пропал недавно… Мы вообще соскакиваем скоро отсюда. У нас дядя двоюродный в Московии работает, на топливных королей. Умный мужик. Они там нефть добывают, в горючее её перерабатывают, ну, ты понимаешь, да? Или у вас нет такого?
- Я слышал об этом, продолжай.
- Эй, Корнил! – донесся издалека женский голос. Достань банку с мазью для путника, я не дотянусь!
- О, это тебе, - поморщившись, произнес парень. Это не мазь, а жижа какая-то. Сочувствую, я сейчас. И он вышел.
Аргон получил время, чтобы всё обдумать и осмотреться. Интерьер хибарки был скромен донельзя. Такого места жительства врагу не пожелаешь.
Но не об этом сейчас, - мужчина сам себя прервал. Что же делать, что делать? Глаза бегали по комнатке, пытаясь найти спасительную тростинку.
Бежать отсюда? Нет, не пойдёт. За мной начнется охота. Хотя она начнется в любом случае, если по окончанию этой истории я волшебным способом не улечу обратно в небо. Или она уже идёт. Нет, короче. Ну же, давай… так, во-первых, нельзя терять самообладание, чтобы не выдать себя. Это будет катастрофа. Значит, каждый ответ обдумывать, никуда не спешить. Во-вторых, в итоге всё равно надо будет тикать отсюда. В покое меня не оставят. Хотя… может здесь остаться? Разыграть какую-нибудь авантюру, показать свою небесную силу и мощь, сказать о своем небесно-платформенной цели и остаться тут править в роли «сверхчеловека»? Не, не вытяну. Бежать. Найти удобный момент после выступления на площади и бежать. В-третьих, с пустыми руками далеко не убежишь. А ещё эти авиетки… ах, черт, авиетки! Как я мог про них забыть! Летуны же обид не прощают, наверняка уже бросили целый десант на его поимку. Так что потребуется что-то вроде сендера. Может взять мальчишку и девчонку с собой? Да не, не прокатит, кинут. Вон, какие глазки игривые у этого Корнила, да и язык ещё длинный. Сто раз успею пожалеть, что взялся за это…, - Аргон был полностью погружен в мыслительный процесс.
Послышался гул. Брат с сестрой возвращались. Аргон прикрыл глаза и повернулся боком, лицом к стене. В тот же миг в комнату ворвался противный запах.
- Э.… мужчина. Вытяните, пожалуйста, ноги я должна обработать ваши раны.
- Чем? Этой дрянью? Что это за биологический продукт, результат деятельности маниса?
- Так, разговорчики. Не знаю, чем вы там пользуетесь, но я как единственный врач в Северной Ветренице могу точно заявить, что это единственное средство, которое приведет вас в норму и сделает из вас человека.
Аргон посмотрел на Корнила. Тот крутил пальцем у виска.
Так и быть, поверю тебе, сестричка.

***

Центральная площадь Северной Ветреницы оказалась типичным местом, единственным в округе, где не так сильно пахло дымом, мазутом и резиной. К ней вела единственная дорога, обсыпанная галькой и по бокам от которой находились местные жилища. Неподалеку от центральной «трибуны» - насыпи песка и кучи накиданных досок. На которой предстояло выступить Аргону, находился обгорелый сендер, эксплуатация коего была невозможна. Это была единственная единица техники, которую даже в таком состоянии было «не стыдно» показать проезжающим.
Толпа собралась тут нешуточных размеров. Сюда умудрились попасть и жители Южной Вереницы и ещё некого Арахона. Главной новостью и темой для обсуждения среди собравшихся было, естественно, прибытие загадочного посла высших обитателей. Местной живости давно не приходилось лицезреть и слышать столько улыбок, хохота, озабоченных и воодушевленных лиц. Казалось, варварские задатки, и обычаи аборигенов останутся в прошлом, уступив место вере во что-то необыкновенное и загадочное, вере в чудо.
С высоты птичьего полета казалось, что на скромной истоптанной земле центральной площади Северной Ветреницы пророс пчелиный улей. По крайней мере, так казалось представителю Гильдии небоходов, представитель которой завис в воздухе как раз в это время, как раз над этой площадью.
Тем временем, набрав в грудь воздуха, Аргон поднялся на «трибуну». Предстоял нелегкий эпизод в его жизни, но беспокоило ли это его: Нисколько. Он попадал в передряги и посложнее.
Люди на площади зашумели. Предвкушая грандиозное обличие, лица их излучали немереную энергетику.
- Ну что, что предоставим нашему послу, слово, - высунувшаяся из толпы голова того самого толстяка с хаудой обращалась к толпе.
- Да! Да! Да, - яростный крик согласия, перемешанный с лозунгами другого содержания на заднем фоне, казалось, мог быть услышан не только жителями данного села и пилота авиетки, что мгновенье назад проносился неподалеку от поселения.
Аргон приподнялся чуть повыше и, откашлявшись, произнес:
- Ну, здравствуйте, добрые жители Северной Вереницы! Что именно вас интересует?
Последующее вслед за этим монотонное горлотание заставило бывалого рассказчика содрогнуться. Невозможно было разобрать ни единого слова.
- Кхм, кхм, ветренчане, говорите по-одному. Наш слух, конечно, поострее вашего будет засчет другого давления, но мне сложно расслышать ваши вопросы.
Вслед полилась такая ретирада, о которой даже самая говорливая старушка и не могла мечтать. Аргону приходилось буквально отбиваться от вопросов.
- Откуда взялись платформы?
- Они были построены до Погибели.
- Почему остальные её обитатели не спускаются на землю?
- Спуститься смог только я, так как только я обладаю таким здоровьем, способным перенести перепады в давлении, другое состояние воздуха (он надеялся, что значения этих понятиях мало кто знает), да и аллергии у нищих жителей на многую вашу местную растительность.
- А что такое аллергия?
- Э.… невосприятие чего-либо, человек заболевает и умирает.
- Так есть ли у вас там некроз?
Ээ… понимаете, в первое время, когда ещё наши ученые…, - Аргона прервал рёв моторов, нарочно достигший такой громкости, чтобы на него обратили внимание.
- Что это?
- Выключите!
- Э, слышите? Вырубите!
- Что случилось?
Один бородач, сидевший на мотоцикле, расположенном ближе всего к площади заорал:
- Тихо!!!
Толпа через несколько секунд, сопровождающихся недовольными возгласами, всё-таки затихла.
- По местам, олухи! Сюда едут монахи Ордена Чистоты! И что можно понять по их вооружению – едут они не торговать с нами! Через несколько минут здесь будут десятки фургонов с мотоциклами! Бегите, спасайте свои жизни те, кому терять уже нечего! Остальные – за мной!
И снова многочисленные крики и возгласы накрыли местечко. Поселяне рванули в разные стороны, но в основном все мужчины бросились к оравшему бородачу, а старики, женщины и дети к расположенным по бокам от площади аркам, пройдя через которые можно было выйти к поселению.
- Пора вались отсюдова, - подумал Аргон и, спрыгнув с кучи песка, побежал к дому Корнила и Марфы – забрать свое вооружение и безделушки, оставленные под койкой.
Но пробиться через обезумевшую толпу было не так уж и легко.
Аргон был известным везунчиком. Никто на юго-западе Пустоши, ни за какие условия выигрыша не соглашался по тем или иным вопросам заключать с ним пари. Все знали, что даже если ты окажешься сильнее, быстрее, ловчее этого пройдохи с бакенбардами, что-то да произойдёт, и ты проиграешь.
Повезло ему и сейчас. Он не поверил своим глазам. На мелкой скорости, почти только отталкиваясь ногами от земли, к нему на мотоцикле катил Корнил.
- Подваливай! Садись на заднее!
- Почему ты не с оборонцами?! И где Марфа? - стараясь переорать рев толпы изо вех сил кричал, Аргон.
- Винтовки закончились, да и… планы поменялись! Мы уезжаем отсюда! Марфа уже укатила, собирает дома пожитки!
Запрыгнув на заднее сиденье, Аргон хлопнул по плечу Корнила, чтобы он трогал.
- Смотри осторожнее, людей не подави!
- Куда мне? Я с роду не водил мотоцикл плохо.
- Расступитесь! – кричал водитель, размахивая руками.
Выехав на пустую дорогу, Корнил указал пальцем на небо:
- Смотри, и небоходы подтянулись. Чувствую, тут нехилая заварушка будет!
- Вот именно, Корнил, - задумчиво проговорил Аргон. Мы должны остаться и помочь нашим!
- Нет,… постой, как тебя зовут? – принял серьёзный вид и юноша. Всё никак времени не было спросить.
- Морфий. - Чуть задумавшись, соврал «посланник платформ».
- Так вот, Морфий. Они никогда не были нашими. Нас все тут презирали и считали чужаками. А до сих пор не выгнали с позором только потому, что Марфа хороший врачеватель, который никогда не оставит без помощи того, кто в ней нуждается, э… слушай… у нас тормоза отказывают,… прыгай!
Почти одновременно две фигуры, спрыгнувшие с мотоцикла, упали на землю и перекатились в противоположные стороны.
- Корнил, цел?
- В порядке. Как сам? Ну и хорошо. Двигаем в гараж.
- Гараж? Какой гараж?
- Подземный, - усмехнулся юноша. Или ты думал, что наш отец да с таким богатым братцем
Отстроить себе тут только шалаш, состоящий из двух комнат? Обижаешь. Это было прикрытие для тех. Для чужаков.

***

Солнце заходило за горизонт. На вершине небольшой песочной горки остановился сендер. Из него вышли две фигуры. Оперевшись на руку одной из них из автомобиля показалась на свет и третья. Пройдя немного по горячему песку, они остановились. Остановились и их тени, принявшие такое же положение, как и их реальные отражения. Оранжевое небо простиралось далеко за горизонт, создавая иллюзию нависшего над Пустошью купола.
- А знаешь, я раньше боялся теней, если честно, - смотря в пространство, произнёс Корнил.
- Ахах, правда что ли?
- ну да, а я наоборот – пыталась с ними подружиться, - улыбнулась Марфа.
- Слушай, а как ты всё-таки догадался, что я не тот, за кого себя выдаю?
- Понимаешь, тут такая история… мы, в общем, сами с платформ и тебя там мы не видели, уж извини.
Аргон посмотрел на немигающие блестящие глаза Корнила и засмеялся.
- Ну, а если, правда, то… просто догадался. Чутье у меня есть какое-то на людей особенное, понимаю я их, чувствую. Марф, как там меня старик Юзеф называл?
- Пси - ко – лог, - произнесла по слогам сестра.
- Ха, психолог, а не псиколог! Я это слово знаю! Чувство говоришь особенное… хм, интересно, - задумчиво проговорил Аргон, подняв голову и посмотрев на небо.
- Что? Тебе это о чём-нибудь говорит?
- Это значит, что мы ещё встретимся, я тебе обещаю.
Марфа вопросительно посмотрела на мужчину.
- Я вас найду. Сам.
- Да брось ты, наши дорожки разбегаются. Уж извини, что не поможем добраться тебе до схрона, не по пути нам очень, - скривил губы Корнил.
- Меня подберут тут, не беспокойтесь. И вот ещё, - Аргон снял с шеи ожерелье из чистого золота и повесил его на шею Марфы.
- Что это? , - одновременно спросили Сибиряковы.
- Амулет. Спасибо вам за то, что помогли мне выбраться отсюда.
Да не надо ничего, возьми обратно, - взволнованным голосом сказала Марфа. Мы помогли за просто так, без корысти. Не нужно подарков.
- А это и не подарок, - усмехнулся Аргон. Это залог. Залог того, что я ещё вернусь, и мы обязательно встретимся.
Брат с сестрой улыбнулись.
- Ну что, пора прощаться! Вам налево, мне направо, - мужчина обнял их обоих.
- Постой. Так… как тебя всё-таки зовут и как ты к нам попал?
Аргон обернулся и снова заулыбавшись, произнёс: - звать меня Аргоном. А упал я сверху. Просто сверху.

Дед начал тоже сыпать проклятиями. Плохо дело – патронов в пистолете не осталось. Я развернулся и побежал, как мог, к сендеру. А мог я только медленно и прихрамывая. По пути я, зашипев от боли, пригнулся и захватил винтовку. Я развернулся и от бедра выпустил пулю в сторону деда, получив рядом заряд дроби в ответ. Вроде не задело, фух. Продолжив путь, я нырнул за машину.
Так, в барабане ружья было пять, минус один… значит… значит, у меня ещё четыре, а этого должно быть достаточно для одного старого людоеда. Только вот откуда высунуться? Пока я думал, под машиной зашипело. Я прилёг и… увидел догорающий брикет взрывчатки. Крича что-то очень нехорошее, я, что было сил – а сил почти не было – отпрыгнул назад. Секунду я чувствовал под собой пустоту, а потом моя спина ощутила твёрдую землю придорожного оврага, и я кубарем скатился вниз. Спустя секунду мой сендер взлетел на воздух. Его чуть подбросило, отлетели куски железа, раскрылся люк. Что б тебя, старый хрен, у меня ведь в сендере было всё! Деньги, патроны (Патроны! Я чуть не взвыл!), еда, карта… всё! И что мне теперь делать?! Убью сволочь!
Виновник торжества показался на фоне горящей машины, от которой в небо уходил чёрный столб дыма. И смотрел он не в мою сторону, а прямо за сендер. «Ой дура-а-ак, - с совершенно искренним сопереживанием протянул про себя я. – Да даже если бы я не скатился, взрыв всё равно отбросил б тушку.» Я прицелился и выстрелил, дед свалился.
Всё. Вроде бы. Я не без труда поднялся, опираясь на винтовку. Болело абсолютно всё, самочувствие своё я бы охарактеризовал как «хуже некуда». Шаг за шагом, я медленно поднимался обратно на дорогу. Приходилось пару раз отдыхать, ибо за раз осилить столь короткий, в сущности, маршрут, мне сейчас организм не позволял. Всё это время я целился в сендер, опасаясь, что сейчас откуда-нибудь вынырнет уцелевший дед, и я опять покачусь вниз, на сей раз мёртвый.
Дойдя до дороги, я увидел, что дед лежал там, где ему и положено и выныривать ниоткуда не собирался. Правда, лежал он ещё живой – пробитое лёгкое ему это пока позволяло. Я мыском ботинка пнул трёхстволку, посмотрел на морщинистое лицо задыхающееся деда. Его глаза уже ничего толком не выражали, в рот судорожно пытался всосать хоть немного воздуха. Надо контрольный сделать что ли. Я прицелился, но вспомнил, что именно эта бородатая морда все мои патроны-то и сожгла, поэтому пришлось, кряхтя, идти до ближайшей железки от сендера и втыкать её в горло чертыхающемуся любителю человечины. Он дёрнулся и затих в расползающемся красном пятне. Теперь точно всё.
В кустах, откуда вылезло злополучное семейство, обнаружился людоедский мотоцикл. Я вздохнул. С мотоциклами у меня всегда были непростые отношения - как-то невзлюбили мы друг друга. Вылилось это в то, что ездить я на них умел довольно скверно, то бишь чуть хуже, чем "никак". Но особого выбора у меня сейчас не было, ибо вариант идти пешком приравнивается к самоубийству и вариантом не считается. В мотоцикле я нашёл несколько цилиндриков дроби, ржавый тесак, который я тут же выкинул, и куски вяленого мяса. Мясо. Увидев его, я вспомнил, что у меня во рту давно не было ни крошки - в последний раз я перекусывал больше суток назад. Но вот чьё это мясо... Конечно, его источником может оказаться какой-нибудь аппетитный мутафаг, а может и менее удачливый бродяга. Так или иначе, мясо я оставлю. По мне так лучше быть сытым людоедом, чем мёртвым эстетом.
В итоге я вырулил на дорогу. Я окинул взглядом панораму - два горящих сендера, пять трупов, вечеринка удалась. Наверное, есть смысл поторопиться, скоро сюда нагрянут падальщики и мародёры. Я слез с мотоцикла и принялся обшаривать семейство. У бабки ничего интересного не нашлось, зато у мутанта-подростка и деда я обнаружил ещё немного дроби. Ну и про трёхстволку, разумеется, не забыл.
Завести агрегат вышло только с пятого раза. Думаю, он завёлся бы и с первого, но с непривычки мотоцикл брыкался и никак не хотел схватывать сцепление.
"Ну, и что теперь? - думал я, загружая скудные трофеи в коляску. - Что мне теперь вообще делать? Всё что у меня было - вон, потрескивает и горит. Мда, сделал доброе дело, - и тут меня в мгновение ока охватила бессильная ярость. - Это всё тот долбанный хутор, это всё из-за него! Какой мутафаг меня дёрнул помогать им?! Нахрен мне вообще эта деревенщина сдалась?! Пожалуйста! Я сижу раненый посреди дороги в мотоцикле, которым не умею управлять с кусками человечины в сумке! Просто прекрасно! Ладно, некроз с ним, с хутором, как быть-то дальше? У меня сейчас единственное желание - отдохнуть. Значит, нужно ехать к ближайшему поселению. Опять. Попробую выменять у них трёхстволку с патронами на ночлег и еду. Ох, как же я надеюсь, что там не будет никаких эпидемий. А хутор на фиг, пусть сами разбираются. Мне ведь теперь Норду даже предложить нечего".
Я снова завёл мотоцикл не с первого раза и поехал прочь. Прочь от добрых поступков, людоедов и чумных хуторов.
Дорога вилась серой лентой с черными прожилками трещин и уходила далеко вперёд. Жёлтая тарелка солнца совсем перестала появляться из-за туч, стало ощутимо холодать. Сил становилось всё меньше. Каждый новый километр давался мне всё труднее, никаких поселений так и не было.
"А это что такое? - смутился я, завидев слева стену поселения. Только странная она какая-то, дым идёт. Нормальные стены не дымят. Что-то тут не то. Эх, жалко бинокля (теперь) нет. Надо осторожно подъехать поближе. Двигало мной не столько любопытство, сколько призрачная возможность отдохнуть или чем-нибудь поживиться.
Чем ближе я подъезжал к поселению, тем отчётливей виднелись следы налёта - стена была проломана в нескольких местах, всюду были пулевые отверстия, от пожарищ поднимались жирные дымные столбы. Может, осталось чего там? Надо пошариться. Хм, а кто и за что вырезал целую деревеньку?
Думаю, ответ был на стене же. Там красной краской был выведен огромный крест, и рядом несколько слов. Я остановился и попытался прочитать последнее, кривовато подчёркнутое. Так-с, попробуем. Буква, похожая на четыре - это «ч», дальше букву я не знаю, следующая похожа на морские волны, значит это «м», а последняя похожа на символ анархистов, тогда это «а». То есть целиком это…
В этот раз даже тронуться удалось с первого раза. Наверное, от испугу. Я повернул руль до упора и всерьёз задумался на тему эпидемии. Кто-то небезосновательно побоялся распространения ржавки и уничтожил деревню в целях предосторожности. Теперь ясно, почему столько пожарищ. Хорошо, будь по-вашему, попробуем доехать до следующей деревни.
Едва я успел выехать на дорогу, как подо мной гулко хлопнуло. Я ударил по тормозам. Этого ещё не хватало! Я слез с сидения и заглянул вниз. Конечно, я далеко не эксперт в области двигателей, однако даже мне было понятно, что это абзац. Я присел на корточки. В лицо валил густой пар, двигатель явно разворотило. Предел неприятностей за день перешёл все границы. Дальше просто нечему удивляться.
Ну что, теперь пешком? Моё состояние слабо смахивает на подходящее для долгих пеших прогулок. Ремонтировать я тоже не смогу. Может…
Мои мысли прервал рёв двигателя. Кто-то на полной скорости мчался в мою сторону. Я вынул трёхстволку и ненавязчиво положил на коляску, проверил барабан винтовки. Гостей надо встречать радушно.
Я очень надеюсь, что это торговцы или, скажем, патруль не шибко агрессивного клана. Словом, кто-то такой, кто мне сможет сейчас помочь, а не отправит на тот свет со скуки. А кстати, на чьей я сейчас территории?
Из-за пригорка, мягко подпрыгнув, высочил рейдер. К слову, рейдеры вообще пользовались особой популярностью у бандитов, а позже распространились и среди мелких фермеров. Этот лёгкий сендер с кузовом на манер пикапа и мощным двигателем идеально подходил для перевозки (или воровства) небольших партий груза. Не имея большого количества брони, даже гружённые рейдеры способны развивать неплохую скорость, достаточную для того, чтобы оторваться от преследователей. Кабина именно этого экземпляра представляла собой срезанную половину древней легковой машины. Даром что в том месте, где прежде начинались двери и стойки лобового стекла, теперь красовались грубо сваренные трубы каркаса, которые и формировали кабину. Далее следовал довольно ржавый кузов, явно позаимствованный у прицепа. Из-за четырёх разных колёс рейдер ехал кособоко, но, судя по всему, это нисколько не мешало водителю давить педаль до упора.
«И кто же это тут у нас?» - спросил я сам себя. Кабина изрисована, машина безрассудно несётся на полной скорости - значит явно не фермер и не торговец, те всегда ездят осторожно, боясь привлечь ненужное внимание или потерять груз по дороге. Кто тут ещё может промышлять? Шаманы? Нет, они ездят на своих диковинных машинах очень далеко от дорог. Звездочёты? До Плесецка далеко, вряд ли им здесь что-то нужно. Других местных кланов я не знаю. Разве что…
Ну да. Я уже слышу гиканье и улюлюканье. Надо было догадаться сразу. Как я и говорил, я уже не удивился очередному ухудшению ситуации. Теперь, даже если на меня прямо сейчас упадёт аппарат Небоходов, я просто разведу руками и скажу «Нет, ну я вот так и знал».
Ловчие артеля. Именно в тот момент, когда я ранен. Именно в тот момент, когда у меня сломался мотоцикл. Какая прелесть.
Я схватил пожитки и побежал. Даже не знаю куда, просто побежал, потому что стоять и ждать, пока меня схватят, не очень хочется. «А куда я, собственно, несусь? – рассуждал я. - До деревни далеко, да и чума там. Слева и справа пустырь. Точно!» Мой взгляд упал на трубу под дорогой. В её чёрный провал тёк маленький грязный ручеёк. Хоть бы не Мёртвая вода. Но не попробуешь – не узнаешь, и я припустил в сторону потенциального укрытия.
Даже стараясь изо всех сил, скорость моего бега была невелика, а гул рейдера всё нарастал за спиной. Вскоре заболел левый бок, закололо в лёгких. Бежать, быстрее! Я же не хочу гнить на древодобывающей фактории до конца мои дней! Который, надо сказать, станет там не таким уж и далёким.
Наконец, труба оказалась совсем рядом. К тому моменту в глазах у меня темнело, а изо рта вырывались лишь сиплые звуки. Я почти на ощупь забрался внутрь и рухнул. Надо отдышаться, а то умру сейчас. Я прислонился к стенке трубы и откинул голову, холодное железо приятно холодило затылок. Дыхание стало каким-то тяжёлым. Стоп.
Я перестал дышать. А в трубе всё равно было слышны мерные и тяжёлые вдохи с выдохами. Я был здесь не один. Тело разом похолодело, на лбу и руках появилась испарина. Так, спокойно. В меня не выстрелили, меня не погрызли. Значит, всё хорошо. Сейчас пережду ловчих и уберусь отсюда подальше.
Рейдер затормозил где-то недалеко, должно быть, у мотоцикла. Ловчие о чём-то переговаривались. Я положил оружие крест-накрест: трёхстволку направил внутрь, винтовку – наружу. Очень трудно было контролировать дыхание – в лёгких постоянно не хватало воздуха, но близость неизвестного соседа и целого выводка ловцов рабов, которые явно заинтересовались моей скромной персоной, делала моё дыхание практически не слышимым. А ещё я позорно подрагивал. На меня сейчас навалилось всё – страх, усталость, напряжение последних дней. Видок сейчас у меня наверное тот ещё.
С противоположной стороны трубы посыпалась земля. Кто-то спускался. Я напрягся и сжал оружие. С моей стороны тоже послышался шорох. С двух сторон спускаются, не дураки. А ещё этот обитатель трубы.
В круге света на той стороне трубы возник силуэт. Мой палец чуть дёрнулся, но я не выстрелил. Рано.
-Оп-па! – сказал силуэт нетрезвым голосом. – Э, подонки! Барбо нашёл вам свежего мясца! – силуэт вгляделся в тьму трубы. – Или трупак это? Хрен поймёшь – темно как заднице мутафага.
-Я смотрю, тебе есть с чем сравнивать! – загоготали с моей стороны.
-Нашёлся юморист! Посмотрим, как со сломанной челюстью шутить будешь! – пригрозил силуэт и, вскинув что-то, смахивающее на карабин, направился внутрь.
-Я буду писать на бумажке! – уверенно заявил другой ловчий.
-Какого?! - Барбо оступился и принялся балансировать.
В темноте появились два жёлтых глаза. Моргнули, пристально посмотрели на меня. Затем повернулись к ловчему. Барбо нашёл-таки равновесие и уставился на поднявшуюся голову.
-Ма-а-а-ать! – заорал он и выстрелил в сторону тени. В ушах противно зазвенело, я поморщился.
Тень ловко подпрыгнула и вцепилась в грудь ловчего. С криками тот выкатился из трубы. Если мне не показалось и он правда наступил на шипастую росомаху, то не завидую я Барбо. С моей стороны послышался шорох, и рядом со мной возникла туша лысого ловчего в пуховой куртке. На его лице была татуировка – видимо, из бывших рабов. Выслужился.
-Чо там?.. – начал лысый, но мой выстрел прервал его.
Теперь бежать! Я выкинул трёхстволку, оттолкнул оседающего ловчего и рванул наружу. И тут же ощутил тупую боль в затылке. В глазах потемнело, ноги подкосились, и я полетел вниз. «Сейчас будет больно» - подумал я и отключился.
Блин, голова раскалывается. А ещё меня колотит. Так, я могу думать, уже неплохое начало. Я живой вообще? А ну да, болит голова и колотит – будучи трупом, такое не почувствуешь. Меня выключило и… и что? Ничего не помню. Приземлился я, наверное, неслабо. А что у нас с ранами? Тело чувствую, но плохо, будто всё онемело. На секунду мне стало страшно, что я могу не дочувствоваться какой-нибудь конечности и очень сильно удивиться её отсутствию, открыв глаза. Да нет, ловчие вряд ли будут портить свой источник заработка, так что спокойствие. Хм, если всех убила росомаха? Тогда мне не позавидуешь. Ладно, нужно открывать глаза.
Я с трудом разлепил веки, в глаза ударил тусклый свет. Я посмотрел на темно-серое небо. Вечереет. А почему небо перечёркнуто? Не без труда мне удалось повернуть голову направо, потом налево. Выводы я сделал неутешительные – я, связанный по рукам и ногам, еду в сети в кузове рейдера. Из хороших новостей только та, что меня не колотит, меня банально подбрасывает на дороге.
С огромными усилиями я повернулся к кабине. Двое. Водитель в шлеме с рогами, второй с маленьким ирокезом. А их изначально сколько было? По сколько вообще раболовы ездят?
Ловчий с ирокезом повернулся. Беззубое татуированное лицо расплылось в едкой улыбке.
-О-о-о, мясо проснулось, - когда он говорил, изо рта вылетали слюни. Я попытался отодвинуться - не хватало, чтоб меня это убожество обрызгало. – Как спалось, красавица? Ты в курсе, что когда мы приедем – а приедем мы довольно скоро – тебя ждёт незабываемый отдых? – он загоготал, уже откровенно плюясь. И мгновенно посерьёзнел. – Ты Навса убил. Хрен с Барбо, я бы его и сам вскоре грохнули, меня достало это животное, - кто бы говорил, - но Навс. Тут ты само напросилось, мясо. Я уж попрошу, я уж постараюсь, чтоб тебя определили куда-нибудь, где бы ты пропахал один день как проклятый, а на второй сдох. Я думаю, Светящийся карьер тебе идеально подойдёт. Туда каждую ночь прорываются скопища мелкоголовок и забирают кого-то к себе. Я не знаю, что они делают с добычей, но крики мы слышим по два-три дня, – ловчий снова улыбнулся, видимо представив, как меня уносят эти самые мелкоголовки. - Будешь там пахать вместе с мутантами, а если ты им не понравишься, что скорее всего и будет, они тебя сожрут.
Беззубый похлопал по плечу водителя. «Посмотри на его бегающие глазки! Сколько там ужаса, сколько страха!» - с неподдельным наслаждением причитал этот урод. Водитель обернулся на меня без особого интереса, только покачал головой, то ли в знак солидарности другому ловчему, то ли в знак сочувствия мне. На грубом лице татуировки не было, зато отсутствовал один глаз. Грязная полоска ткани плохо закрывала глазной провал. Он сплюнул за борт и повернулся обратно.
Мда, перспектива не самая радужная. Начинать карьеру раба не очень хочется. Тем более, в Светящемся карьере. Северная пустошь вообще изобилует самыми жутчайшими слухами про это место. Как правило, они подтверждаются. Надо как-то спасаться, со Светящегося я точно не убегу. Да чего уж там, я даже план составить не успею, как уже откину копыта.
Меня осенило. Светящийся карьер же под Североморским артелем! К Норду я идти не собирался, но, вспомнив о хуторе, у меня появилась мысль.
Я отодвинулся ещё дальше от беззубого.
-Что, страшно, красавица? – притворно беспокоясь, спросил он. – Язык от ужаса проглотил?
-У тебя… кажется… ржавка… - выдавил из себя я.
По-моему получилось натурально. Хотя в действительности мне слова давались немногим легче.
-Ты чего городишь?! – взревел ловчий, но его голос предательски дрогнул. – Какая нахрен ржавка?! Видать, сильно я тебя трубой приложил, мясо.
А, так вот чего у меня затылок болит. А я думал перенапряжение. Оказывается, моим перенапряжением была труба. Но сейчас не об этом, продолжаем представление.
-У… у-у… у тебя там… это… пят… пятно…
-Какое к некрозу пятно?!
Водитель повернулся к беззубому. Прекрасно, заинтересовался. Сыграем финальный аккорд:
-На шее… под затылк… затылком…
Я попытался отползти ещё дальше. Глаза ловчего округлились, он принялся ощупывать шею. Водитель откинул голову назад, заметил родинку чуть ниже ирокеза и достал обрез. Клюнул.
-Э-э-э-э! Шурун, ты чо?!
-Молчи и не рыпайся, - голос безглазого был хрипловатый и грубый. – У тебя пятно коричневое под ирокезом.
-Да нет там пятна! Или грязь это! Нет у меня ржавки! Не-ту, понимаешь? Нету! Откуда ей взяться? Значит, нет её!
Шурун ткнул стволом в плечо беззубому.
-Я тебе велел закрыть пасть. Сейчас к Доку заскочим, он скажет – грязь это или ржавка.
-Да я…
-Не вынуждай меня выносить тебе мозги в моей машине, мясо.
Ловчий притих. Водитель снова посмотрел на меня и вернулся к дороге, положив обрез рядом.
Пока план работает. Никто ведь не думать смотреть на родинку какого-то раба, да и по его внешнему виду не скажешь, что он часто видит собственное отражение. Другое дело, что лекарь сразу скажет, мол, это естественное образование, поэтому мне придётся поторопиться.
Моим спасительным ключиком был нож в сапоге. А точнее в его подошве. Отдав за него кругленькую сумму, я действительно стал спать лучше. И реже расставаться с сапогами. Когда я заказывал у мастера обувь с тайником, я планировал использовать её в питейных, куда с оружием не пускают. Нож был своеобразным уравнителем шансов, поскольку очень часто в драках численный перевес был не в мою сторону, а лезвие охлаждает пыл особенно не дольных мной выпивох, пробуждая в них такие давно забытые вещи как вежливость и миролюбивость. Пользовался я им, разумеется, в критических случаях, что случалось не так часто, однако без него меня давно бы вынесли холодным из какой-нибудь забегаловки.
Уже стемнело, когда мы подъехали к основному форту артеля. Я приподнялся и огляделся. Находился он на территории какого-то производственного комплекса – в ангарах, судя по количеству охраны, держали рабов, в цехах что-то клепали. На железнодорожных путях стояли дома из вагонов. Форт был щедро озарён светом, что указывало на достаток североморцев.
Уже стемнело, когда мы подъехали к основному форту артеля. Форт был щедро озарён светом, что прямо указывало на богатство североморцев. У ворот находился ощетинившийся пулемётами блокпост, состоящий из бетонных ограждений да укреплённой будки, на крыше которого стоял многоствол.
На нас посветили двумя фонарями, из темноты к Шуруну подошёл коротко стриженый мужик в кожаной куртке.
-О, гляжу с уловом! А где ещё…
-Мне некогда сейчас, пропусти нас. Пожалуйста, – последнее слово даже не звучало как просьба, в устах водителя оно являлось полноценной частью приказа пропустить.
Взгляд мужика упал на обрез.
-Всё хорошо?
Шурун вздохнул.
-Нет, Кинемм, не хорошо. Если у меня обрез под рукой, и я нервно поглядываю на вот это животное, - тот кивнул головой в сторону совсем поникшего беззубого, - значит, у меня не всё хорошо.
Кинемм замялся. Я его понимаю, на его месте я бы тоже от такого вошёл в ступор.
-Ворота, - напомнил водитель.
-Да-да, ворота! - опомнился охранник и побежал открывать.
Мы въехали. Пользуясь моментом, я приподнялся. Мы проехали цеха, из которых доносился стук и гул – рабы, наверное, работали даже ночью. Далее шли ангары, где, судя по количеству охраны, колючей проволоки и решёток на окнах ютились рабы. Окна располагались аж в три ряда – должно быть, они выстроили внутри ещё два этажа, дабы в один ангар помещалось больше рабочей силы. После мы проехали железнодорожные пути, где стояли целые дома с внутренними дворами, созданные из пассажирских вагонов, за которыми находилась площадка с множеством ныне пустых лотков. Ба, у них тут и свой рынок есть! Вдали дымило несколько труб – собственные котельные. Здесь целый город разместился, как я погляжу.
Проехав рыночную площадь, мы остановились перед небольшим кривым двухэтажным зданием из кирпича. Левая его сторона была подпёрта балками. Шурун взял обрез и указал на дверь.
-Пошёл, - скомандовал он.
Беззубый хотел что-то сказать, но передумал, медленно вылез из машины и направился к дому. Водитель кинул на меня свой классический безразличный взгляд и направился следом. Едва дверь захлопнулась, как я принялся отстёгивать подошву. Выкрутив несколько винтиков, я снял каблук и вытащил небольшой складной нож. Сверкнувшее в свете фонаря лезвие придало мне уверенности. Теперь мы с вами на равных.
Я довольно оперативно разрезал сковывающие меня верёвки и, справившись с сетью, выпрыгнул из кузова. После чего упал на колени и поморщился – тело болело невыносимо.
Теперь бежать? Татуировки нет, значит, должны. Исхитримся. Только вот этот лекарь… Если это лазарет, значит, тут вполне могут лежать те самые антиботики. Проклятый хутор! Времени думать нет. Ладно, мутафаг с вами всеми!
Прохрипев что-то неясное даже для себя, я встал, опершись на машину, и, последовав примеру ловчих, направился к двери. Открыв её, я увидел коридор. Хм, и куда?
-Да нету ничего! Сейчас Док тебе всё докажет!
Это донеслось откуда-то слева. Этот омерзительный писклявый голос может принадлежать только одному человеку. Я пошёл на звук.
-Заткнись и стой смирно, - Шурун приказывал уже ближе. Продолжаем движение по коридору.
-Повернись, - сказали за соседней дверью.
Отлично, они тут. Я глубоко вздохнул, закрыл глаза. Поехали.
Открыв глаза, я рванул дверь на себя. У двери спиной ко мне находился Шурун с обрезом, у противоположной стены, наклонив голову, стоял голый по пояс беззубый, а в углу копался в чёрной сумке седоватый мужчина, одетый в заляпанный кровью халат. Я вонзил нож в шею Шуруну, от чего тот забулькал и захрипел, выхватил у того обрез, выстрелил в испуганную беззубую рожу и направил оружие на Дока.
-А вы… эм, кто? – Док в меру испуганным взглядом перебегал от оставившего кровавое пятно беззубого, которого теперь можно смело переквалифицировать в безголового, к закатившему глаза Шуруну, упавшему в дверной проём.
-Это не имеет значения, правда? – я изобразил что-то похожее на улыбку. - У тебя есть антиботики?
-Чего? – Док наклонил голову.
-Антиботики. Лекарство от Ржавой чумы.
-А, антибиотики, - лекарь заметно успокоился, - Есть, даром, что не много.
-Всё, что есть – в сумку и живо! – скомандовал я.
Лекарь заозирался.
-Выкинь всё из той! – я показал на сумку, в которой он копался, пока я не убил двоих ловчих.
Док покорно вывалил всё на пол из сумки, открыл шкаф (я сделал пару шагов, чтобы видеть, что у Дока там нет сюрпризов в виде пары пистолетов) и положил на стол несколько коробочек.
-Всё, что нашли в древних бункерах-тайниках, - Док обвёл рукой антибиотики.
-Спасибо, - сказал я и выстрелил в лекаря. В мёртвом состоянии он точно не поднимет тревоги.
Док прижался к шкафу и свалился вниз. Не скажу, что после выстрела его халат сильно изменился. Я выбросил обрез, свалил все коробочки в сумку, схватил каску Шуруна и выскочил наружу. Надеюсь, лекарь не обманул.
Снаружи было так же тихо, хотя окон вокруг теперь, кажется, горело больше. Я запрыгнул в машину и одел каску. Большая, зараза, сползать будет. Я завёл рейдер и направился к воротам. Было заметно, что людей на блокпосте стало больше, начиналась какая-то суета. Ко мне подошёл Кинемм.
-Выстрелы слышал?
Вроде не заметил подвоха, хотя смотрит на пустое сидение. Хм, как бы ему ответил Шурун?
-Слышал. Только меня не касается, если это мясо обдолбалось и где-то устроило тир, - я указал на соседнее место, - здесь это ваша работа. А теперь выпусти меня, хоть ты настроение не порти.
-Думаешь, это Патрак?
Дурацкое у него имя.
-Кинемм, - повторил я.
-Выпускаю, выпускаю, - тот снова ушёл в тень и ворота открылись.
Я еле удержался, чтобы сразу не дать по газам. Как только форт скрылся из виду, я включил третью и рванул вперёд. Ходу, ходу, ходу! Я только что украл ценнейшее лекарство из-под носа Североморского артеля – самых жестоких владельцев рабских факторий во всей Северной пустоши! Я даже перестал обращать внимание на болящее тело. Теперь хутор мне за всё заплатит. Возьму у них лучшее оружие, лучшую машину, но после того, как буду пару месяцев отдыхать у них и питаться от пуза каждый день. Да, именно столько стоит мой поступок. Даже если это доброе дело.
Начало светать. Снова пронеслась догорающая деревня, возле неё теперь стояло несколько чьих-то «Панчей» и самоходов. Я даже не обернулся, ведь меня не было оружия – без него любой контакт казался самоубийством. Если уж на то пошло, у меня сейчас не было вообще ничего, кроме полного бака, за что я мысленно в сотый раз благодарил покойного Шуруна.
Со временем возбуждение прошло, и теперь я чувствовал себя ещё хуже, чем раньше. Теперь вдобавок ко всем напастям прибавились голод и сон. Меня откровенно выключало - моргая, каждый раз открывать глаза было труднее и труднее. Пару раз я чуть не вылетел с трассы. Навстречу мне изредка попадались другие машины. Кто-то игнорировал, кто-то махал мне, я в ответ. Один раз даже пришлось съехать с дороги и аккуратно ползти по самому краю обочины, поскольку всю проезжую часть занял караван. Мимо меня проносились броневики, лёгкие и тяжёлые сендеры, множество грузовиков и, конечно же, гигантские траулеры, полные самых разнообразных товаров. К счастью, никто не собирался нападать на пустой рейдер и устаивать на него засад – весь мой вид говорил, что с меня взять нечего.
Я проехал место засады. Наши с Рафаном сендеры уже лились некоторых частей стараниями проезжающих, но продолжали стоять на своих местах. Трупы людоедов куда-то делись, а вот хуторяне так и остались в своей машине. Надо сказать, чтобы их похоронили.
Наконец показался злополучный хутор. Вроде ничего не изменилось, разве что надпись стёрли. Я свернул на подъездную дорогу.
-Эй, а ну-ка поворачивай! – заорал со стены вернувшийся в строй Одвар, прилаживая бронебойное ружьё. Либерт моментально появился рядом и теперь тоже в меня целился. - Я тебя сейчас на запчасти вместе с машиной разберу, если не свалишь!
-Спокойно, это я! – я высунулся из машины, махая рукой.
Одвар поднёс к глазу подзорную трубу.
-А-а-а, сейчас, - сказал он и оба куда-то исчезли.
Я доехал до ворот и остановился, прокручивая в голове список, чего потребую за лекарства. Выходило прилично. Ну ладно, за спасённую жизнь можно и не столько отдать. Пока я довольно улыбался своим мыслям, ворота открылись.
Я въехал в хутор. Народ сновал по своим делам, но было видно, как они то и дело кидают любопытные взгляды. Перед воротами стоял всё тот же дед в сопровождении нескольких мужиков.
-Ну здравствуй, Рид, - сказал он.
-Кид я, - я удивился, что даже говорить мне сейчас было трудно.
-Точно, Кид, - сказал он.
Повисла пауза. Я выбрался из машины.
-Достал я вам ваши антибиотики, - я вытащил сумку. – Думаю, североморцы будут ещё долго меня искать.
-Кид, тут такое дело… - старик почесал бороду и замялся.
-Короче, у нас уже есть лекарство, - выпалил один из мужиков.
-Чего?!
-Тут караван мимо проезжал… ну, они тоже увидели нашу надпись. Оказывается, Шаманы нашли эквивалент этим антиботикам и теперь торговцы закупаются у них и распродают лекарство по всей Пустоши. Это дорого нам стоило, - дед показал на единственный сендер, стоящий под навесом, - но мы купили на весь хутор.
У меня покосились ноги и я выронил сумку. Чтобы не упасть, сел в сендер. Как это? Как так вообще может быть? Какого мутафага я через всё это прошёл? Кому я принёс уже ненужное лекарство? Кому вообще стало лучше, от моего путешествия до артеля? Я окинул взглядом хутор. Теперь на меня таращились все.
-Слушай, а что там Рафан? – спросил мужик.
-Помер ваш Рафан. Дальше по дороге. На нас людоеды напали. Похороните его кстати, он так и остался в машине.
Кто-то тихонько зарыдал. А у меня внутри была пустота. Я повернулся к деду.
-Дайте хоть пожрать что ли.
-Это мы могём, - кивнул дед.

30 - 40 лет после Погибели. Возведение Херсон-града. И начало расширение Инкермана.

Зима... Это слово забыли уже давно. Лишь десятки знали, что оно означает, а единицы – помнили, как выглядела природа в данное время года. Да и те, кто мог хоть как-то представить себе зиму, были уверены, что никогда не увидят ее вживую.
Так думал и гетман Тарас – один из самых почитаемых жителей Инкермана. Старика знал и уважал практически весь клан - от мала до велика, потому как он остался чуть ли не последним человеком, кто помнил времена до Погибели.
Но сейчас удивлению не было предела. Он не мог представить, что сможет еще хоть раз в жизни наблюдать, как падают с неба снежинки, увидеть, как промерзает вода, покрываясь прозрачной коркой льда; почувствовать, как от мороза стучат зубы, замерзают уши, а кожа краснеет от постоянных уколов холода. Именно в это мгновение он мог вспомнить моменты прошлой жизни, давно утонувшие в истории. Удивленно глядя по сторонам неестественно яркими зелеными глазами, он потирал рукой морщинистое лицо и периодически водил крючковатым носом из стороны в сторону. Седой чуб, обмотанный вокруг уха, равно, как и длинные, до уровня плеч, усы, сливались со снежным покровом берегов Днепра. Одет гетман был в синие шаровары, разодранные до неузнаваемости берцы и накидку из шкуры мутировавшего медведя. На поясе размещались ножны, выточенные из ребра того же самого зверя. В них же покоилась трофейная сабля с навершием в форме головы волка. На груди висел крест, который Тарас всегда носил с собой, а другие инкерманцы при виде него непонимающе пожимали плечами. «Ну, зачем эта штуковина?», - зачастую спрашивали люди, - «в бою же может лишь помешать и все»... На что старик отвечал всегда одной и той же фразой: «Вам не понять, друзья мои, не понят»…
Наверное, больше чем Тарас сейчас были удивлены лишь братья-близнецы – Яр и Вакула. Они-то и вовсе никогда не могли представить такой погоды, привыкнув к вечной жаре и засухе в Крыму.
Яр – агрессивный, смелый молодой гетман, всегда уверенный в себе и готовый на подвиги был одет лишь в красные шаровары, о чем очень сильно жалел. В попытке согреться и проложить путь для «чайки», парень разбивал лежащий впереди лед, давая возможность продвижения лодки на очень короткие расстояния. Бить по льду было не очень удобно из-за карабина на спине, отчего Яр, порой, корчил какую-то гримасу на подпорченном шрамом и сломанным носом, но с выделяющимися красивыми бровями, лице, периодически выкрикивая непристойные выражения.
Вакула же являлся полной противоположностью брата – стеснителен, малообщителен, с чистейшим прекрасным лицом и часто мелькающим страхом в глазах. Одет был потеплее Яра – помимо шаровар, еще и в обувь, напоминающую кеды, и оборванную куртку, которая не скрывала сделанной на шее татуировки в форме скорпиона. Конечно, после Погибели никто не знал, что это за насекомое. И только старший по возрасту Тарас мог рассказать. Сама история появления татуировки – загадочна. Ни один житель Инкермана и по сей день не знает, кто в ту ночь похитил еще совсем маленького мальчика, а на следующий день вернул, но с таким странным следом. Известно только, что произошедшее с Вакулой не оказалось единичным случаем … Сейчас парень сидел на доске в лодке, плотно укутавшись какими-то тряпками и греб веслами, когда получал команду от брата.
Тройка гетманов плыла вверх по некогда широкому и буйно волнующемуся Днепру. Для них являлось целью – добраться до Киева, тем самым проложив речной путь, который был бы весьма удобным. Ведь не придётся нести большие расходы на топливо и газ, а скорость передвижения станет гораздо выше, особенно, если плыть по течению, то есть, со стороны Киева. Но не все в этом рейде сложилось удачно. В том числе, главным препятствием оказался лед, что чем дальше заплывали, тем плотнее скрывал реку. Почему именно территория города Днепропетровск находилась под тучей морозных осадков – никто не знал. Просто какая-то аномальная Зона. А, между прочим, до Погибели ведь было всё наоборот – зимой температура не опускалась ниже нуля градусов по Цельсию, а снег не выпадал и вовсе.
Пробиваться дальше по реке стало невозможно, а потому командующий рейда – Тарас отдал приказ причалить к берегу Монастырского острова, на котором раньше находился местный пляж. Теперь же здесь царствовала зима, золотые пески оказались скрыты под толстым слоем снега, вдалеке за деревьями виднелись развалины стадиона. А в противоположной стороне острова, там, где когда-то стоял прекрасный храм Святого Николая, из сугроба торчал лишь шпиль со ржавым крестом.
- Кажись, приплыли! – заявил Яр, нащупав саблей песок подо льдом.
- Да, можно спрыгивать, - ответил Тарас. – И «чайку» на берег достаем.
Оказавшись на твердом, но до ужаса холодном, грунте, Яр запрыгал:
- Ах, ты ж… зараза…
- Да уж, никто такого не ожидал. Это уж точно, - промолвил старик.
Вакула ухватился за лицевые края лодки и, по максимуму напрягшись, потащил ее на берег. «Чайка» поддалась, но с трудом – тяжелая, да еще и по снегу.
- А дальше-то куды? – спросил Яр.
- Пойдем в город, – ответил Тарас.
Зелёные глаза старого гетмана возбуждённо горели, а сердце трепетало в груди при виде на родной город. Братья с непониманием смотрели на своего атамана. Им было невдомёк, что чувствует человек, возвращавшийся домой, ведь у них никогда не было собственного дома.
- А там шо? – постепенно привыкая к холоду, Яр переставал прыгать.
- Ну, во-первых, одежду потеплее достанем, во-вторых – еду, может, найдем.
- А, ясно… Ну, а…
- А после… - прервал вопрос старик, предугадав его заранее, - …а после – будем решать: идти дальше или возвращаться назад.
- Вы шо, еще и с лодкой тащиться хотите?
- Посмотрим… посмотрим…
- А можно мне вопрос, - поинтересовался Вакула и продолжил, по кивку командующего, - а что это за город, и как мы собираемся искать одежду и еду?
- Кстати, да… - поддержал вопрос Яр.
- Это Днепропетровск, ребята… Мой родной город. А пойдем мы сейчас в Мост-сити центр…
Троица почти бегом двинулась по сугробам. Особенно старался босой Яр, которому грозило неизбежное обморожение. Вскоре они вышли к пешеходному мосту через Днепр, на котором когда-то молодожёны вешали замки в знак крепости уз брака. Теперь же они весели ржавыми символами прошлого счастья и сегодняшней смерти.

***

Мутант, напоминавший собаку, приподнял голову, отпрянув от терзаемой добычи. Его смутил гул, нарушивший полную тишину и бешеными темпами набиравший громкость. Вдруг, из-за поворота вылетела черная машина, обшитая со всех сторон металлическим листами и лишь с одним передним стеклом. В лицевой части красовался шипованный бампер, сносящий все на своем пути, а на крыше торчал пулемет.
Собака ничего не успела сделать, даже визгнуть, как оказалась смята бампером, и ее разорвало на части, разбросав кровавые ошмётки в стороны и обрызгав лобовое стекло алым напылением. Проехав еще двадцать метров, машина остановилась, и из нее вылезло трое мужчин.
- Хе-хе, как ты ее, Кэп! Красотища, – сказал один из них.
- Не то слово, самому понравилось, – ответил второй.
- Все, в следующий раз я за рулем, – забил очередь первый.
- Эй, размечтался! – возмутился другой, выглядывая из-за пулемёта. – Ты в прошлый раз водил.
- Ну и что? Еще раз повожу…
- Охренел, что ли? – крикнул стрелок и развернул грозное оружие в сторону разъярённого товарища.
- Да это вы оба охренели! – что было сил, заорал Кэп. - Вас свинцом накормить, или как? – он явно был главным. Его голубые глаза горели яростью, а руки с пигментными пятнами нервно затеребили седую ухоженную бороду.
- Да ладно, ладно, не кипешуй, пусть ведет, – стрелок понизил интонацию, явно опасаясь своего предводителя.
- Вот и хорошо, на том и порешим, – главарь устремил взор туда, где ранее находился торгово-развлекательный центр «Дафи», но кроме развалин, ничего не увидел.
- Черт, и тут тоже… - произнес первый, поглядывая на сидящего за пулемётом товарища, - да что же ты будешь делать?
- И не говори… Пожалуй, осталось лишь одно место, где мы еще можем хоть что-то раздобыть…
- Мост-сити, что ли? – спросил первый.
- Именно!

***

***
- Вот мы и пришли, - произнес Тарас, указывая на прямоугольное двухэтажное серое здание с проржавевшими, висящими на тихом слове буквами «МОСТ-сити». – Когда это был действительно мощнейший центр, а сейчас… Хорошо, хоть стоит, в отличие от других зданий.
Действительно, вокруг чуть покорёженной громады торгового комплекса лежали развалины когда-то населённого тысячами жителей центрального района города. Особенную тоску на старого гетмана нагонял провалившийся внутрь купол цирка, куда в детстве его водил отец.
- А шо это вообще такое – «центр»? – Вновь начал задавать вопросы Яр.
- Ох, а я даже и не знаю, как объяснить… Пожалуй, место, куда чаще всего ходили люди.
- Мм… Понятно…
- Так-с, нам, по-моему, нужно спуститься в подвальный этаж.
- Какой? – Переспросил Вакула.
- Подвальный! – тот, что ниже первого – под землей.
- Эх, как все сложно… - Возмутился Яр.
После этой фразы Тарас пошел к ступенькам, направляясь к когда-то застекленным дверям, а сейчас – просто пустым проемам. Не мешкая, остальные гетманы двинулись за ним следом.
Некогда цветущий и людный холл торгового центра, чья крыша обвалилась во время катастрофы, передавал унылое и даже пугающее ощущение смерти. Поэтому троица быстро пересекла отталкивающий участок и спустилась на подвальный этаж, где по заверениям старого гетмана находился супермаркет.
- Бог мой, как же здесь холодно! – прошептал Тарас, которого не спасала даже куртка из шкуры медведя.
- Не то слово, батько! – подхватил Вакула, подсвечивая керосиновой лампой брату, пытающемуся открыть дверь.
Спустя пару минут ворчания раззадоренного Яра, уставшего в борьбе с преградой, что упрямо не хотела открываться, наконец, раздался жуткий, режущий слух звук, и глазам казаков предстала громада супермаркета. Свет в магазин проникал через дыру в потолке, что облегчало товарищам осмотр припасов, сохранённых от буйства стихии, унёсшей миллионы жизней, толстыми стенами.
- Вот это я понимаю! Рай! – воскликнул Яр, первым заходя в бывший магазин.
Длиннющие прилавки с продуктами, чей ассортимент колебался от шоколадок до алкогольных напитков, шли вдоль стен и терялись где-то в темноте.
- Так, берём только самое необходимое! – хриплым голосом произнёс Тарас, нервно поглаживая навершие сабли и проводя пальцем по клыкам позолоченной головы волка.
- Можно я шоколад возьму? – с огоньком в глазах поинтересовался Вакула.
Старый казак улыбнулся и, завязав болтающийся у глаза чуб вокруг правого уха, снисходительно разрешил, указав на питательность данного припаса.
Сладкоежка радостно схватил с десяток плиток твёрдого, словно камень, но не утратившего своей ценности шоколада, и закинул их в пустой рюкзак.
Яр же быстро двигался к стендам с алкогольными напитками намереваясь «взять хоть одну бутылочку». Однако внезапно со стороны двери послышался топот, и в магазин ворвалась троица неизвестных.
Первый выглядел старше Тараса, примерно, на десяток лет, что подтверждали глубокие морщины и ухоженная седая борода. Одетым пришелец оказался не в пример лучше гетманов: толстую меховую куртку опоясывала лента с патронами для дробовика, чей приклад выглядывал из-за плеча хозяина. На поясе незнакомца висела сабля в богато расшитых ножнах.
Двое остальных держались позади старика, услужливо уступая ему дорогу, а их глаза весьма красноречиво излучали агрессию, смотря на застывших от неожиданности гетманов. Накачанные руки незнакомцев нервно сжимали автоматы, ожидая только команды старшего.
- Бежим! – прокричал старый гетман, прыгая за стену холодильников с напитками.
Молодёжь моментально последовала примеру атамана и ринулась к укрытию. Нервные автоматчики почти сразу среагировали на их манёвр, и тишину супермаркета разорвали очереди. Смертельно опасные пилюли выбивали бетонное крошево позади улепётывающих казаков, прошлись по витрине с дорогим коньяком, разметав вокруг миллионы осколков и брызги горячительных напитков.
- Вот садюги! – зло произнёс Яр, прячась за спасительную спину стенда. – Всю горилку разлили, изверги!
Его лицо было искажено гримасой злобы на незваных гостей. Он мог порвать их на куски за пролитую выпивку, что так сильно любил.
- Хватит! – зло прокричал бородатый главарь, замахнувшись кулаком на одного из подчинённых. – Весь алкоголь разлили, идиоты!
Тарас поморщился. Мощный голос и загадочная внешность командира вызывала в голове образы прошлого.
- Велимир, твою мать! – вдруг осенило его.
Бородач вздрогнул и удивлённо вскинул бровь. Велимиром его не звали уже давно. Это имя осталось в том времени, в той прошлой жизни, когда он был простым, свободным человеком без определённого места жительства. Теперь же его звали Кэпом – главарём банды рейдеров, что набегами обчищали Пустошь от Киева до Крыма.
- Знакомый голос! – протянул он. – А ну-ка покажись! Не волнуйся, мои ребята будут держать себя в руках.
- Хрена лысого тебе, а не моя морда усатая! – огрызнулся Тарас, упорно не высовываясь из укрытия.
- Неужели это сам Тарас «Бульба»? – со злой усмешкой бросил Кэп.
Это было давно… История изгнания Кэпа из ряда гетманов. Случилась она, буквально, после катастрофы, буквально через год. Велимир довольно быстро захватил выжившую аудиторию Крыма своим интеллектом, знаниями и общительностью, вскоре став атаманом. Тогда еще никто не мог предположить две вещи: то, что до Погибели он был бомжом, и то, что сейчас его переполняла болезнь - клептомания. Он стремился получить все, чего у него не было, то, что у него отобрали – деньги. И лишь Тарас испытывал к нему отрицательные чувства, подозревая что-то… Будто изнутри ему кто-то это говорил и он оказался прав. После того, как по территории еще тогда совсем маленького Инкермана прокатилась цепочка ограблений, Тарас выдвинул предложение в Раде о том, что сделал это никто иной, как Велимир, но подтвердить это не смог. Единственное, что оставалось «Бульбе» - следить за атаманом. И однажды его подозрения оказались верными, когда Тарас поймал вора с поличным. Недолго думая, Рада решила с позором выгнать злодея из Инкермана. Простить Тараса будущий Кэп не мог и сжег дотла хату своего главного врага.
- Он самый! – отозвался Тарас, упорно не высовываясь от греха подальше.
- Какая встреча! Старый добрый друг! Не ожидал, не ожидал!
Глаза Велимира возбуждённо горели. Он воодушевлённо мерил шагами небольшой квадрат перед стендами, за которыми прятались гетманы.
- Огонь! – резко скомандовал он, отпрыгивая в сторону.
Автоматы грозными рыками разорвали пространство, а пули в щепу разнесли стенды. Шустрый Яр и опытный Тарас успели пригнуться, но Вакула оказался настолько ловок. Очереди, разгоняя щепки в стороны, пронзили грудь молодого гетмана. На лицо его брата алой росой брызнула кровь. А через мгновение мёртвое тело глухо брякнулось на пол.
- Нет! – крикнул Яр, вскакивая на ноги и выхватывая из ножен саблю.
- Не стрелять! – приказал Кэп, обнажая своё холодное оружие. – Я сам.
Подельники беспрекословно повиновались, опустив автоматы.
- Ну, иди сюда, щенок! – бросил Велимир разгневанному Яру.
С громким нецензурным криком молодой гетман бросился на врага, не обращая внимания на уговоры Тараса. Сталь встретилась со сталью, отбросив в сторону тысячи обжигающих искр, и… сабля Яра переломилась ровно посередине, оставив хозяина с жалким огрызком в руках.
- Слабак, - прошептал Кэп и бросил руку с клинком вперёд.
Лезвие ярко блеснуло и пронзило могучую грудь парня. Однако раззадоренному Велимиру этого показалось мало. Он достал древний трофейный шестизарядник и, подставив его к горлу умирающего, нажал на спусковой кручок. Крупнокалиберная пуля снесла Яру полголовы, разбросав в радиусе нескольких метров кровавые капли, осколки черепа и кусочки мозга.
- Смерть парня на твоей совести, Тарас! – прокричал Кэп, отбрасывая безжизненное тело в сторону.
- Зачем ты так безбожно? Они-то в чём виноваты?- отозвался из кучи щепок старый гетман.
В глазах Велимира читалась откровенная насмешка. При упоминании Бога его лицо вообще исказила зловещая ухмылка, подвергающая сомнению даже самого Папу.
- Бог? Как ты можешь говорить о нём, когда наш мир лежит в руинах, люди гибнут тысячами на безжизненных просторах Пустоши. Боги этого мира – это мы сами! Мы творцы! Мы Жнецы! Бог давно покинул эти земли, он умер вместе со старым миром!
- Ты ошибаешься, – ответил Тарас, выбираясь из-под обломков, – и однажды тебе придётся предстать перед ним!
Велимир устремил свой фанатично горящий взгляд на старого врага и поднял револьвер.
- Тогда ты встретишься с ним раньше!
Внезапно с громким хлопком тело главаря бандитов разорвалось, украсив всё вокруг внутренностями и лужицами крови.
Перед удивленными глазами старого гетмана предстала полупрозрачная фигура, пугающая своей неестественностью, сквозь которую были видны оставшиеся в живых подельники Кэпа. С громкими криками ужаса они открыли огонь по новому противнику, но пули проходили сквозь него, словно через масло, и затем таяли в воздухе, не причиняя призраку никакого вреда.
Прозрачная силуэт медленно подплыл к застывшим от страха и бессилия бандитам. Один взмах призрачных рук, и два тела лопнули, словно воздушные шарики. Медленно, словно нехотя, дух развернулся в сторону старого гетмана, застывшего от ужаса, не имеющего возможности сдвинуться с места.
Холодное дыхание смерти, которое источал призрак, вскоре достигло Тараса. Онемевший от ужаса старик смотрел, как привидение плавно приближается к нему, протягивает руку и тут же отдёргивает её, точно обжёгшись.
«Бульба» почувствовал нестерпимое жжение на груди, в том месте, где находился крест, когда-то давно подаренный ему отцом. Старик как сейчас помнил его слова: «Носи этот крестик всегда с собой, сынок! Он убережёт тебя от любых бед!». И вот сейчас это оказалось правдой.
- Ты защищен, - загробным голосом прошептал дух. – Я не могу тебя коснуться!
- Кто ты? - переборов страх, спросил Тарас, не смотря на призрака, как учили его в детстве.
- Когда-то я работал здесь…. Я помню, как затряслась земля, по стенам пошли огромные трещины, и огромный камень, летящий мне в голову, а затем темнота…
- Как ты вернулся в этот мир?
- Я почувствовал свободу, никто меня Там не держал. Долгое время никто не появлялся здесь, но вот явились вы, и во мне пробудилась Ярость. Однако одно прикосновение к тебе успокоило меня, и я могу уйти… Навсегда…
С этими словами привидение растворилось в воздухе, оставив после себя лёгкий запах серы. Старый гетман оглядел всё вокруг ошалелыми глазами, достал, блеснувший на свету крестик и зашептал молитву:
- Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.
Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.
По его телу медленно распространилось успокаивающее тепло, а на душе стало легко.
Постояв ещё немного среди испускавшей пар луж остывающей крови, он неторопливо выбрался из торгового центра и направился вдаль, где виднелась недосягаемая линия горизонта…