(Место действия – руины города Днепропетровска, Украина).

Ветер завывал на берегах Днепра, мчал по льду бесконечные снежные волны поземки. Молчаливо громоздись тут и там торосы – все, что осталось от затонувших у берегов кораблей. Торчали изо льда обломки рухнувшего Амурского моста. Поднимались в небо по обе стороны реки развалины заводов и фабрик.
На левом берегу реки, вжавшись в мерзлую землю, на половину занесенные снегом, готовились к последнему броску несколько человек, еще лелеющих мечту наткнуться на других выживших. Но чем дольше вглядывались они в ту мертвую пустыню, что ждала на том берегу, тем яснее понимали: едва ли там, за рекой, ждут их живые люди.

I.

Дикарь не помнил, кем был в «прошлой жизни». Да они и имени-то своего не помнил, если уж на то пошло. Но по этому поводу ни капли не расстраивался. Грусть, как и иные эмоции, были в этом мире слишком большой роскошью.
Он проверил, исправна ли винтовка, осторожно, стараясь не шуметь, подошел к оконному проему. Если бы там сохранилось стекло, смог бы увидеть собственное отражение. Потрескавшиеся губы существа расплылись в кривой усмешке, обнажив ряды кривых, желтых зубов: он неожиданно вспомнил, как год назад, случайно увидев свое отражение, испугался и чуть не упал в обморок.
О, он стал тот еще красавец! Воспаленные, гноящиеся глаза, совершенно лысая голова, странные шелушащиеся пятна по всему телу, скрюченные, точно сведенные судорогой пальцы рук… Уродливое существо, по сравнению с которым козлоногий фавн из сказки показался бы писаным красавцем! Пародия, жестокая карикатура на человека. Но этими пальцами дикарь мог держать винтовку, а остроте его зрения мог бы позавидовать не только человек, но и зверь. А сколько силы в мышцах, сколько звериной грации в каждом движении. Почти идеальный охотник. Вершина пищевой цепочки.
Дикарь осторожно выглянул в окно, цепким, хищным взглядом оглядел свой сектор. Чисто, никакого движения, никаких новых следов на только что выпавшем снегу.
Он ласково погладил винтовку. Отличная штука. Пожалуй, самое лучшее изобретение людей, оставшееся в наследство от канувшего в Лету прошлого. Винтовка делала его практически всемогущим: кто из жителей этого мира смог бы устоять перед ним, владеющим таким совершенным орудием убийства? С ней он – царь природы, владыка нового мира!
Почему он выжил, хотя почти все остальные люди погибли? Сколько ему еще оставалось жить? Почему все это случилось? Он давно уже не задумывался над всем этим. Голод – вот то, единственное, что на самом деле заботило и волновало его все время. Голод, только голод не давал ему спокойно спать, голод гнал его наружу, из теплого убежища, заставлял часами сидеть в засаде, выслеживая новую жертву. Вот и сейчас, стоило только подумать о еде, как в животе заурчало, а рот наполнился слюной. Голод, вечный голод.
Все остальные потребности удовлетворить было не трудно: одежды осталось столько, что хватило бы на тысячу лет; чтобы попить, достаточно было взять в ладони немного снега. А вот еда – да. С ней была беда.
- У-у-у! – глухо завыл дикарь, вторя недовольному ворчанию желудка.
И тут дикарь заметил в окне движение.
Он сразу же забыл о голоде и стремительно отскочил от оконного проема в сторону. Потом осторожно, стараясь остаться незамеченным, выглянул наружу.
Так и есть, обед прибыл: через площадь мимо вокзала двигались какие-то существа.
«На таком расстоянии они меня не заметят», - дикарь устроился поудобнее, присмотрелся.
«Эге! Да это прямо шикарный пир!»
Существ было трое. Они шагали один за другим, след в след, не таясь, и никого не остерегаясь… Прекрасная мишень на белом снегу! А если кто не умрет от пули, то его все равно добьют другие члены поемени. Судя по – всему, труда это не составит. Дикарь пригляделся еще, и… не поверил своим глазам. Люди! Самые обычные люди!
От неожиданности он вскочил в окне в полный рост, начисто забыв обо всех предосторожностях. Откуда они могли взяться?! Охотник еще слегка напряг зрение, присмотрелся к едва заметной цепочке следов, оставленной путешественниками, и сразу все понял.
Люди шли со стороны Амурского моста, направляясь туда, где торчали из сугроба плоские крыши наземного павильона давно погибшей станции метро.
«Еще одни. Тоже решили в метро людей поискать», - подумал он, криво усмехнувшись. Их племя в свое время сделало попытку узнать, что скрывают стеклянные будочки с буквами «М», и потому отлично знало: ничего там нет.
От Погибели подземка никого спасти, увы, не смогла. Да и другие убежища тоже…

* * *

Теперь дикарь внимательно следил за продвижением людей, дожидаясь, когда расстояние сократится настолько, что можно будет стрелять наверняка, не боясь промахнуться и попусту потратить драгоценный патрон. Люди шагали медленно, проваливаясь в снег, падая, и вновь поднимаясь. Теперь он мог хорошо рассмотреть их. Обычные люди, в обычных теплых куртках, шапках, с рюкзаками на спинах. Не военные, а просто какие-то наивные дурачки, покинувшие нору, в которой прятались. И еще кое-что увидел он: у всех троих ружья.
Дикарь слегка испугался. Он тоже еще недавно был самым обычным «цивилизованным» человеком, и потому отлично знал, что может значить оружие в умелых руках. Неприятная новость.
«Впрочем, не такая, уж, и неприятная», - тут же успокоил он себя. Пока путники поймут, откуда стреляют, он успеет три раза спустить курок. А больше и не надо. А если вдруг кто-то и сумеет подстрелить его – не велика беда. Остальные доделают работу.
И точно, из соседней комнаты, едва слышимый, донесся звук взведённого затвора.
Дикарь больше не сомневался. С такого расстояния он не промахнется: эти трое идиотов, вместо того, чтобы отыскать дорожки, что протоптали перед Вокзалом его обитатели, лезли прямо через сугробы со скоростью улиток. Он спокойно, не торопясь и не делая лишних движений, прицелился. Скрюченный палец лег на спуск. Он затаил дыхание, готовый в любую секунду выстрелить.
«Зря вы вылезли из своей дыры», - усмехнулся про себя каннибал.
Предстояла знатная бойня. А после – великолепный пир.

* * *

- А я тебе говорю, - в который раз принялся убеждать Вячеслава Дмитро, - мы просто обязаны отправиться в этот поход на ту сторону реки!
- Кому «обязаны»? – ледяным тоном, вопросом на вопрос, ответил Прокопенко, начальник колонии «Левобережная-3».
- Остальным выжившим!
- Ми навіть не впевнені, що вони залишилися живими... - заметил на это Петро, завхоз колонии, всегда говоривший исключительно по-украински. К чему, впрочем, все давно уже привыкли.
- Помовч, песиміст! – огрызнулся на него Дмитро, и снова повернулся к Вячеславу. – Давай я еще раз все объясню. В городе не может, ну не может не быть других выживших! Ежу ясно, что на правом берегу полным-полно очагов жизни!
- Познакомь-ка меня с этим загадочным паном Ежи, которому все известно, - буркнул Коля Круть, единственный военный в этой пестрой компании. Но на его реплику никто не обратил внимания.
- А главное, не знаю, помнишь ли ты, но там, на том берегу есть, - тут он выдержал торжественную паузу. – Есть МЕТРО!
- Я это знаю.
- Ну вот! А где еще жить людям после Такого, как не в метро?!
- Где угодно, но только не там! – нетерпеливо перебил Николай. – Когда все случилось, уж метро точно развалилось к едрене фене! И даже если что-то осталось – нам-то что до этого?!
Но Дмитро продолжал давить на начальника, вновь оставив реплику Николя без ответа.
- Кто ничего не делает – не ошибается, Слава. Если больше после Погибели никто не уцелел – вернемся и будем жить, как жили. Но я просто на месте сидеть на могу, думая, что там есть другие люди. Люди, которым нужна наша помощь!
- Идти минимум 8 километров, – напомнил ему Вячеслав. – И ты хоть представляешь себе, что можете встретить в пути?.. Одному черту известно, что там сейчас творится!
- Ну и что?! А эти штуки на что? – Дмитро, показал на двустволку «Зубр», висевшую на стене кабинета начальника «Левобережной-3».
- Если ты думаешь, что мы отдадим вам наши пушки, то глубоко ошибаешься! – процедил Вячеслав, и так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. – И сами никуда не пойдем, и вас не пустим. Верно, Коля? Верно, Петро?
- Краще я здохну, нiж полізу нагору! – процедил из-под седеющих бровей завхоз.
- Дим, ты бы не горячился так, - внешне Николай Круть был спокоен, но взгляд, которым он смотрел в сторону своего товарища, не обещал тому ничего хорошего, - подумай, ты нужен здесь. В колонии лишних мужиков нет. Кто защитит женщин, если случится беда?
- Это мы еще посмотрим! – Дмитро, оттолкнув в сторону Николая, кинулся вдруг к стоящему в углу оружейному шкафу, Бог весть почему не плотно закрытому. И мгновение спустя три ружья уже оказалось в руках Дмитро и его друзей-заговорщиков, Остапа и Ивана.
- Сумасшедшие, что вы надумали?! – вскричал Прокопенко.
- Стоять, козел! – рявкнул Дмитро, увидев, что Николай пытается поднять свой Maverick 88, и тут же снова перевел оружие на Вячеслава.
- А теперь слушайте меня. Вы, трусы, можете и дальше торчать тут, баб осеменять. А мы больше так не можем. Мы пойдем наверх. С вами или без вас, но пойдем.
Наступила тишина.
Шестеро мужчин стояли друг против друга. Шестеро друзей, которые в одночасье стали врагами… Впрочем, было из-за чего. Что должны они делать? Радоваться жизни или попытаться спасти еще кого-то? Спор, начавшийся вполне мирно, в результате привел к расколу, к открытой вражде.
- То, что вы трое задумали, не что иное, как бессмысленная, идиотская авантюра! – едва подбирая слова, наконец-то, произнес Вячеслав. – Но даже если она и удастся, что потом? Представь на миг, что нас здесь не тринадцать, а сорок? Представил?
- У вас нет ни сердца, ни души! – желчно сплюнул в сторону Вячеслава Дмитро.
- А у вас – мозгов! – парировал Прокопенко.
Реакция Дмитро была неожиданной для всех, включая и его сообщников: Дмитро грязно выругался и, лишь на сантиметр сдвинув ствол ружья, спустил курок. Грянул выстрел, заряд ударил в стену кабинета за спиной Вячеслава.
- Ти що, Дмитро, з глузду зъихав? – ахнули Остап и Иван.
- Чертов нервный сукин сын… - процедил сквозь побелевшие губы Вячеслав.
- Молчать!!! – Дмитро передернул затвор, стрелянная гильза упала на пол. – Теперь вы поняли, что мы не шутим?! В общем, хрен с вами, медведи несчастные. Оставайтесь. Сидите в своей норе, пережидайте зиму. За мной, ребята!

* * *

Прошла неделя, и стало ясно: ждать возвращение отряда бессмысленно.

II.

Николай Круть неподвижно лежал на спине посреди площади, широко раскинув руки в стороны. Издали он напоминал дельтапланериста, неожиданно потерявшего свой дельтаплан. Для стороннего наблюдателя Коля Круть показался бы таким же неживым, как и этот изуродованный мир, всего лишь очередной его жертвой…
Мела поземка, постепенно занося неподвижное тело снегом, сначала чуть-чуть, потом все больше и больше. Еще немного, и мужчину занесет полностью. А это в его планы совсем не входило.
Дело в том, что Николай не только не был «жертвой», но и в ближайшее время не очень-то стремился становиться таковой. И пусть он не мог пошевелить ни единым мускулом, даже почесать в носу, но полуприкрытые глаза продолжали глядеть на мир со смесью злости и любопытства. Злость была понятна. Кому же понравится неподвижно валяться на снегу в мороз, изображая из себя труп?! Но любопытство временами все же брало верх. Еще бы!
«Если нет мозгов – Вам их точно не выбьют. А если нет почек – нечего будет отмораживать», – вспомнился старый анекдот.
Примитивная шутка так насмешила молодого мужчину, что он готов был даже не рассмеяться – захохотать! «Покойник, трясущийся от хохота», - от этой мысли стало еще смешнее. Смех душил его, на глазах выступили слезы, зачесался нос.
Проверенное средство вспомнилось очень кстати: Николай набрал в легкие воздух, и медленно начал обратный отсчет: «Десять, девять, восемь…».
«Вот, и посмеяться нельзя, - окончательно успокоившись, подумал он про себя, - и чихнуть нормально нельзя. И пятку почесать. Ничего нельзя! Ладно, что хоть по сторонам смотреть можно!».
Вячеслав вообще-то советовал ему не шевелить и глазами тоже, но это уже была явная перестраховка! Это каким же надо быть снайпером, чтобы с расстояния трехсот метров заметить, как мигают глаза! Поэтому Николай вовсю косился по сторонам, стараясь, насколько позволял обзор, получше рассмотреть окружающее его пространство.
«М-да… Раньше зрелище было куда приятнее!»
Николай вспомнил тот день, когда он в последний раз побывал на привокзальной площади.
Тогда на дворе стояло лето! Очаровательный скверик посреди площади, звон трамвая, машины, автобусы, яркие вывески магазинов, веселые, беззаботные люди… Обычная привокзальная суета.
Теперь все по-другому. Вместо домов, автомобилей, трамваев – горы снега, девственного, чистого, никем не тронутого. Сейчас здесь было тихо; так тихо, что слышен был шорох поземки по насту, да поскрипывание деревьев в сквере. Теперь они, лишившиеся листвы, торчали посреди заснеженной пустоши, точно щупальца гигантской каракатицы. Ветки, покрытые толстым слоем льда, поблескивали и переливались в тусклом свете зимнего солнца.
«Ледяной дождь», - Николай уже встречался с этим явлением раньше, в Москве, зимой 2010-го.
А в новом мире это явление было, видимо, постоянным. Сказочно красиво. Синие, красные, фиолетовые блики. Не деревья, а елочные игрушки…
«А ну как вся эта красота на голову обрушится?! – вдруг подумал мужчина. – Там же килограмм сто льда!»
К счастью, пока заледеневшие ветки падать не собирались. И на том спасибо.
Сколько можно еще так лежать?! Чтоб как-то убить время, Николай попытался рассмотреть уцелевшие вывески с названиями магазинов.
«Интересно, что там продавалось? – осторожно скосив глаза, он попытался прочитать название ближайшего магазинчика. – Мобильные телефоны. Подумать только, несколько лет назад мы без них жизни не представляли! Смешно».
Николай поглядел в другую сторону: «Ого, «Пивной рай»! Магазин разливного пива. Эх, сейчас было бы в самый раз! Да только хрен тебе. «Посмотрели на него, улыбаясь криво, ты спросил бы еще, брат, на том свете пива», - вспомнилась строчка из «Тёркина на том свете».
- Да уж. Пиво отменяется…
Вечная зима царила на берегах Днепра.
Царство Снежной Королевы. Сколько снегу намело за это время? Страшно даже представить! Толстым покрывалом снег укрыл все вокруг, спрятав под собой и горы обломков от рухнувших зданий, и брошенные автомобили. Даже первые этажи домов замело почти целиком. Зима как будто решила взять реванш, отомстить за многолетние унижения, за все эти реагенты и снегоуборочные машины, лишавшие ее, царицу-зиму, безграничной власти.
Лишь одно здание бросало вызов всеобщему оцепенению. Вокзал. Знаменитый Днепропетровский вокзал! Он гордо возвышался над развалинами, словно исполинский памятник давно ушедшим временам. Чудо архитектуры тоже пострадало, но не сильно, большая часть колоссальной постройки уцелела при взрыве, а уж для того, чтоб замести это здание, пурге придется свирепствовать еще не один год. Было и еще нечто, отличающее это здание от всех других вокруг: вокзал был обитаем!
Николай, пролежал на снегу уже битый час, и успел порядком продрогнуть. Два свитера и куртка, надетые под защитный костюм, плохо спасали от пронизывающего ветра и крепчающего мороза. Пока не наблюдалось никакого движения.
«Что они там, заснули, что ли?! – подумал он. – Так и кони двинуть недолго!».
Вокзал, вне всякого сомнения, был населен, об этом говорили тропинки, ведущие к нему через площадь и отчищенные от снега ступени лестницы. Более того – он готов был поклясться, что его обитатели в эту самую минуту пристально наблюдают за ним, то ли сердцем, то ли печенкой, но он ясно чувствовал на себе их пристальные, оценивающие взгляды... Оценивающие с гастрономической, вестимо, точки зрения.
Николай поежился.
«Подавитесь! Дырка вам от бублика, а не Шарапов!» - подумал он, и мысленно показал вокзалу фигу.
Николай мог быть спокоен: в каком-то полуметре от него, присыпанный от посторонних глаз снегом, лежал заряженный Maverick 88, а у окошка в доме напротив притаился Вячеслав Прокопенко. Но сама мысль о том, что кто-то рассматривает его в качестве обеда, злила невероятно.
- Скоро вы у нас получите, скоты! – прошипел он.
И в этот самый миг двери гигантского вокзала отворились, пропуская процессию из пяти обмотанных тряпками чудовищ с длинными тесаками в руках.
Нелюди вышли за добычей.

* * *

Вячеславу Прокопенко не довелось отслужить в армии, но зато он имел навыки, которые оказались в новом мире куда как полезнее, чем армейский опыт некоторых горе-солдат: он был Охотником. Не просто охотником, а именно вот так, с большой буквы, настоящим асом, удачливым, хитрым и осторожным. В свое время в клубе «Большой Кабан» ему не было равных. «Соколиным глазом» прозвали его за необычайную меткость, и прозвище закрепилось.
Своей грозной двустволкой ТОЗ-55 «Зубр» Прокопенко владел в совершенстве. Ему не нужен был оптический прицел, и без «оптики» Охотник отлично видел все, что ему было нужно.
Вот уже час с лишним Прокопенко внимательно наблюдал за окнами вокзала напротив. Несколько раз он замечал там какое-то шевеление.
Но обитатели разрушенного здания были осторожны, они не подходили близко к окнам, прятались в простенках. Только убедившись, что никакого подвоха нет, сначала один, а за ним и другие подошли к проему и выглянули наружу. Прокопенко рассмотрел, что у двоих были винтовки. Кто это были? Люди?... За неимением более удачного слова, он решил про себя звать их всё же людьми.
Они уже не таились, открыто осматривали неподвижное тело прямо у себя под окнами, однако кидаться за добычей не спешили.
«Умные ребята, - отметил про себя охотник. – На мякине не проведешь. И то правда, откуда здесь бесхозному покойнику взяться? Шел-шел и вдруг упал? Вы правы, такого не бывает! Ничего, кушать захотите – выйдете, мы подождем. А мы ждать умеем».
Прокопенко посмотрел на Николая. «Совсем занесло, беднягу. Ну да ладно, в снегу-то потеплее будет», - Вячеслав поежился, мороз явно крепчал. Да, быть приманкой не легко. Но что поделать, если этих тварей можно взять только «на живца».
«Потерпи немного, Коляша, скоро уже. Ну, а, как самое интересное начнется, сразу согреешься».
Ждать пришлось еще с час. Прокопенко уже не на шутку стал беспокоиться: Николай за это время вполне мог просто замерзнуть.
Наконец, двери здания распахнулись. Изнутри вышли пятеро замотанных в тряпье существ, с длинными ножами в руках. Мясники. Явно не на охоту шли они, а на разделку «туши».
Но эта компания мало волновала Вячеслава. Мясниками займется, должен заняться, Николай. Целью же его самого был вокзал.

* * *

Вячеслав не спешил. Он никогда не торопился. Сколько и солдат, и охотников стали жертвами нервного напряжения, глупого волнения, суетливости! Сохранять хладнокровие – вот что важно сейчас.
«Война – это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает», - он вспомнил любимую фразу из старого кино. И от себя добавил: - «И перетерпит…».
Палец на спусковом крючке, дыхание ровное, сердце стучит спокойно, ловим момент между двумя ударами сердца.
И в тот момент, когда «мясники» были уже в каких-то пяти шагах от «приманки», разрывная пуля, не оставляющая шансов даже медведю-шатуну, отправилась точно в голову первому стрелку.
Доля секунды на то, чтобы повернуть ствол и переложить палец на второй спусковой крючок – и голова второго стрелка разлетелась в клочья прежде, чем успел что-то сообразить. Вот и все. Больше вооруженных винтовками людей в здании не было.
Теперь можно не торопясь, за пару-тройку секунд, выкинуть стреляные гильзы, вставить новые и помочь Николаю. А то, как бы его, в самом деле, не пустили на мясо.

* * *

Впрочем, помогать не пришлось. Помповое ружье Крутя, из которого тот бил по нелюдям почти в упор, показало себя с самой лучшей стороны. Когда Вячеслав, держа «Зубр» наизготовку, выбежал из дома на площадь, все уже было кончено. На снегу остались трое, а остальные во все лопатки удирали в сторону вокзала.
- Отходим, - Прокопенко не сводил глаз с окон вокзала, - все, Коля, все, уходим быстро. К реке, я сказал! Пока эти не пришли в себя…

* * *

Когда они отошли на достаточное, чтобы не бояться выстрела в спину, расстояние, Вячеслав обнял друга.
- Ну, как, замерз?
- «Зам-м-мерз, як М-м-маугли», только что в ледышку не п-превратился, - Николай прыгал на месте, пытаясь согреться. - Ж-ж-жаль, - добавил он, - что не всех зав-в-валил. Может вернуться, а?
- Нет, - решительно замотал головой Прокопенко, - ты все правильно сделал, мы не воевать с ними пришли.
- А з-зачем? Объясни мне тогда, зачем? Зачем ты не велел мне уб-бивать всех? Я согласился с тобой – ты старший, но я не п-понимаю. Объясни! – Николай остановился.
- Мы должны были им показать – не они одни тут хозяева!
- Я вообще-то думал, что мы м-мстить идем…
- Ну, и это тоже, - кивнул Вячеслав, - но Дмитро, дурья башка, сам виноват во всем. Да и я ему подыграл. А мы, друг мой, уже скоро должны будем наладить дорогу через реку: колония одна, без связи с правым берегом, скоро погибнет.
- Ничего не понял, - честно признался Николай.
Прокопенко хотел что-то сказать, но налетевший порыв ледяного ветра заставил обоих мужчин вспомнить, что пора торопиться.
- Пойдем уже, хватит тут мерзнуть, дома объясню, - решительно сказал Вячеслав, и подтолкнул друга, понуждая его идти быстрее.

* * *

Дикарь глядел вслед удаляющимся фигурам, причинившим такой тяжкий урон и без того обреченному на медленное вымирание населению вокзала.
«Они всех нас могли убить, как вот его!» - думал он, поглядывая на товарища, который в этот раз стоял вместо него с винтовкой на страже, а теперь вот валялся с отстреленной головой.
«Почему они этого не сделали? Почему?»
Ответа на этот вопрос он найти не мог. Но в душе существа, уже начавшего забывать, что такое эмоции, шевельнулось чувство, напоминающее, пусть и отдаленно, благодарность...

ТехноТьма
Я – наемник
Игорь Хацков
Часть 1: Вольный стрелок
(Подмосковье, примерно 40 км от центра Москвы на Юг и чуть Восточнее нынешнего Подольска, где то 2124 год от рождества Христова)

Маленький веселый огонек ласкал обугленные деревяшки. Серый дым быстро уходил из под навеса и рассеивался в сильном горячем дыму Пустоши. Сейчас дневное пепелище уже начало сходить на спад, солнце было уже не так высоко, а земля начала остывать. Сезон солнца, самый суровый сезон, ведь днем в его время передвигаться очень сложно, раскаленный песок плавит подошвы сапог, а ствол автомата обжигает бедро даже сквозь одежду. Особенно плохо с водой, ее в пустоши очень трудно найти. Без сендера ходить через Пустошь итак очень опасно, а в сезон солнца так и вообще нереально. Повезло, что я сейчас нахожусь между двумя небольшими поселениями и глубоко в пустыню не забираюсь, а просто ищу работу там, где в моих услугах могут нуждаться.
Я шёл уже второй день и скоро должен был выйти к одному небольшому поселению в окрестностях большой Москвии. Поговаривали что у тамошних жителей проблемы, и они набирают наемников для охраны, незадорого правда, но у меня денег оставалось не очень много и поэтому любая работа была бы кстати. Навес под которым я расположился, давал хорошую тень, здесь я развел маленький костер на котором поджарил себе кукурузные лепешки и заварил настойку из трав. Теперь, когда я отобедал и переждал в тени самое жаркое время можно было собираться дальше в путь. Рядом на разложенном полотне льняной ветоши лежали детали моего автомата. Автомат имел короткий деревянный, закругленный у пистолетной рукояти приклад, отходящий в сторону узкий магазин, и средней длинны в толстом квадратном кожухе с широкими дырами, ствол. Кроме того на оружие крепился трубчатый, короткий прицел с увеличительными линзами. Его кто-то прозвал "оптическим". Странное мне показалось это слово, но оно ему в общем-то подходило. Сейчас все это аккуратно лежало на светлом полотне, уже смазанное и готовое к сборке. Уход за оружием я считал первым делом каждого человека, ведь именно от этого и зависит твоя жизнь.
Ветер поднимал в воздух горячий песок и закручивал его в небольшие вихри, которые разносил по бескрайним просторам. Внезапно я уловил среди привычных звуков какой-то новый, еле заметный, но все же посторонний, какое-то шуршание совсем рядом. Я мгновенно перебрал в голове, что это может быть, и сразу припомнил что в нескольких метрах от моего навеса находятся канава в которой растут какие-то невысокие заросли. Звук вполне может исходить оттуда потому что больше неоткуда. Вынув из кобуры "шершень", пистолет с квадратным вместилищем под патроны перед спусковым крючком, тонким стволом с набалдашником на конце и узкой закругленной рукояткой. Взвел большим пальцем ударник и вышел под солнце. Пройдя пару метров до канавы, я остановился, подобрал камень и, наведя оружие в заросли кинул в них булыжник. Что-то с пятнистое резво выскочило оттуда и кинулось прихрамывая на лапу прочь. Повезло, если бы панцирник, а это был именно он, напал бы на меня, то из "шершня" я бы его не убил, с его пластинами можно справится только либо из "хауды" либо из автомата. Но этот панцирный волк был ранен и поэтому решил не рисковать сражаться с человеком. Мутафаг может привести своих сородичей сюда и тогда я с четырьмя магазинами своего оружия я с ними не справлюсь, покране мере не на открытом пространстве. Надо убираться подальше отсюда.
Сомкнув на автомате все запчасти и вставив магазин, я затушил костер и замотал голову дабы защитить ее от солнечного удара. Шаг за шагом я шёл дальше по жёлтому песку, навес под которым я укрывался до этого уже давно пропал из вида, солнце светило по левую руку от меня и потихоньку опускалось все ближе к горизонту, хотя полностью оно опустится очень нескоро. Иногда ветер перегонял клубки, перекати поля, иногда попадались ржавые остовы древних сендеров которые остались здесь со времен Погибели, видимо на них ездили ещё древние. Я часто удивлялся поколениям людей которые жили до Погибели, их технологиям и возможностям. Ведь все что мы сейчас имели это было взято с того что осталось от древних. Сендэры и их двигатели делали по образцам древних, но странно, сендеры древних были сделаны так как-будто они совершенно не заботились о безопасности, на них не было ни пулеметов, ни другого оружия и брони на них тоже никакой не было. Но правда я однажды видел одну странную вещь, это был остов тяжеленого самохода, сделанного кажется из абсолютной брони, с очень толстым стволом на выпуклой турели которая тоже состояла целиком из брони, как передвигалась и уж тем более стрелял из такого орудия этот самоход, я представить не мог. Один человек, правда рассказывал будто у Омеги есть что-то похожее правда меньше в размерах, с не такой сильной броней и пушкой и омеговцы их называли "танкерами".
Харьковские оружейники делали оружие тоже по чертежам и прототипам из того что уцелело после Погибели. Правда они в разы упрощали его дабы не тратить зря драгоценные материалы, где-то можно было встретить и очень старые стволы, почти реликвии которые и принадлежали видимо людям жившим До. Сколько времени прошло со времен Погибели? Сколько циклов? Известно что уже не осталось людей которые помнят то время, не осталось и их детей, может быть дети детей ещё где-то и живут, но они наверно очень стары.
Я шёл долго, ноги привыкшие к таким переходам не болели, но тело уже вспотело от жары. Один раз я попил из своей деревянной фляги и отметил что воды там на четверть. "Плохо"--пролетела в голове мысль. Когда солнце уже было близко к горизонту я увидел вдали очертания строений и прибавил шагу. Спустя некоторое время я подошёл к воротам селения и подняв руки дал тем самым понять что иду с миром. Неглубокий, с ржавыми прутами, вместо кольев ров, шлагбаум и дот с амбразуры которого торчали ружейные стволы, вот и вся защита селения. В принципе в пустоши трудно раздобыть дерево и прочее чтобы возвести серьезное ограждение и поэтому во многих поселках использовали именно рвы с колючей проволокой.
Когда я подошёл к шлагбауму то чувствовал на себе пристальный взгляд пулеметного ствола. Люк дота приоткрылся и оттудова вышел коренастый бородач и уверенно направился ко мне.
- Кто?--оглядев меня с головы до ног спросил он.
- Наемник,- коротко ответил я,- работу ищу.
Задержав взгляд на висящем у меня на бедре автомате бородач кивнул жуя зубочистку, краем глаза я наблюдал за смотрящими в мою сторону охраниками в доте. В случае выхода ситуации из под контроля я намеревался прикрыться телом бородача, а там как выйдет. Но этого не произошло.
- Работа у нас найдется,- ухмыльнулся мужик,- зверюшек любишь?
- Смотря каких, а то тут недалеко на раненого панцирника нарвался.
- А_а, это видимо из тех, почти каждую ночь повадили на нас набеги делать, а воют то как страшно. Видимо опять сегодня полезут, ползуна им в зад!
- Так у вас с этим проблемы что-ли?- поинтересовался я.
- Ага, слушай значит, работа у нас есть, в ратуше найдешь Карпа, у него и наймешся, ясно?
- Вполне,- кивнул я размышляя.- А ратуша то где?
- Ратуша это темно зеленое здание в середине села с широкой лестницей,
Мужик кивнул своим в доте а я, пригнувшись под шлагбаумом двинулся дальше.
Поселение состояло из хибар, больших и маленьких сделанных из железных листов и камня. Кое-где я видел огороды, на которых работали люди, грязные детишки играли у дороги. Поселение было очень небольшим, но и не сказать что сильно бедным, обычное поселение каких на Пустошах не счесть. Через поселение проходила одна дорога, которая загибалась вправо и была костяком села. Где-то приблизительно посередине этой дороги я приметил более крепкое чем остальные строение из зеленых досок. Общинный дом в нем выдавала ещё широкая лестница, которая вела к двухстворчатым деревянным дверям. Поднявшись по лестнице, я вошёл внутрь.
Внутри было просторно, света через окна попадало немного, в сенях меня встретил белобрысый парень, признав во мне чужака резко спросил:
- Кто вы?!
- Я наемник, ищу работу, стражник у дота сказал идти сюда и обратится к некому Карпу.
- А_а, ну так ясно, мы вам рады...
- Так быть скажите, где мне найти вашего Карпа? - перебил я парня, - я устал с дороги и хочу отдохнуть.
- Он скоро будет, подождите немного.
Я ждал Карпа глядя в окно, солнце садилось, день подходил к концу. Мужчина рассказал мне про их него воеводу, про совет который всем заправляет в этом месте и состоит из самых богатых жителей поселения, в совет входили девять человек, при том что жило тут чуть больше сотни вместе с детьми. Рассказал что у них есть гостиница и бар, что живут они не бедно благодаря тому что Москвия совсем рядом и через них часто проходят торговые караваны. Кетчеры не трогают, боятся облав топливных кланов, но вот недавно появилась новая напасть--панцирные волки. Они приходили почти каждую ночь и нападали на домашний скот, и не менее часто на людей которые по неосторожности отходили слишком далеко от построений. Ловким волкам оборонительные заграждения небыли большой помехой, драгоценной водой рвы не заполнишь, а колючей проволокой обтянуто не везде. Там как раз каждую ночь и дежурили местные мужики. Но у местных обитателей часто не выдерживали нервы от душераздирающего воя этих тварей и моральный дух у жителей начал падать, тогда то совет и решил нанимать наемников, более подготовленных к таким ситуациям. Наемники должны были уничтожить стаю, но как только те пару дней назад здесь появились волки будто почувствовав опасность перестали нападать.
Я засмотрелся на уже оранжевый закат и на освещённые им хибары, в тени кое-где после тяжёлого трудового дня отдыхали люди, придёт ночь и они разбегутся по своим домам дабы не попасть под клыки хищников. Я не сразу заметил как ко мне на грани бокового зрения метнулся силуэт и я потянулся к кобуре разворачиваясь на каблуках. Силуэтом оказался очень худой человек, уже в возрасте и невысокого роста, с еле проступающей лысиной на макушке.
- Я Карп, вы меня ждете я понимаю?- человек еле поклонился, смотря прямо мне в глаза, не на экипировку как все до этого, а именно в глаза.
- Да.
- Тогда пройдем ко мне,- Человек развернулся и двинулся к лестнице которая вела на второй этаж. До этого в нехитром убранстве общиного дома я незаметил такой детали как стойка с пороховыми самострелами и саблями. Поднявшись по скрипучим ступеням мы прошли по коридору и человек открыл одну из дверей и пропустил меня вперед. Это была довольно большая комната, обильно залитая закатным светом, с большим столом посередине, должно быть это зал местного совета. Карп указал мне на один из стульев, а сам присел напротив. Я скинув вещмешок и автомат тоже сел.
- Как вас зовут?
- Вол Хатур, я повторю что являюсь наемником и пришёл к вам подзаработать,- осторожно ответил я на вопрос.
- Работы у нас много, денег не очень.
- Я уже понял как обстоят дела у вас,- ничего мне как кивнуть не оставалось.
- Послушай Вол,- сразу перешёл на «ты» Карп,- дела сейчас у нас не очень, раньше были лучше, панцирники нападают все чаще. Сначала мы не придавали этому значения, но когда набеги начались почти каждую ночь, людей это начало настораживать, что ими движет - непонятно.
Я внимательно слушал, а Карп внимательно вглядываясь в мое лицо своими пучеглазыми глазами продолжал.
- У нас уже есть семеро наемников, всем нужно заплатить и поэтому много я тебе не предложу, за ночь дежурства серебряник, если будет нападение то два.
- Негусто,- покачал я головой,- давай серебряник и бесплатное проживание со сдобной кормёжкой.
- Кормёжка два раза в день и проживание в гостинице,- он помолчал, задумавшись на мгновение,--Расчет получишь, когда захочешь уйти, за все сразу, идет?
Я поерзал на месте чувствуя подставу: - Не, расчет сразу после каждого дежурства.
- Ладно, ночь скоро…- Карп поднялся из-за стола,- договорились, дежуришь на северно западном крае, Мик отведёт тебя туда, когда понадобится, а сейчас он отведет тебя в гостиницу, отдохни-те…- перешёл на «вы» воевода, - с дороги.
Я тоже поднялся из-за стола и подхватил свои пожитки, Карп позвал Мика и в дверь вошёл тот самый паренек который встретил меня при входе. Дав помощнику пару указаний, Карп попрощался со мной, и мы с пареньком вышли на улицу.
Ступая по пыльной дороге мы прошли совсем немного, до двухэтажной но не настолько крепкой и большой как ратуша, хибары на которой висела на цепях вывеска "Гостиница", поднявшись на крыльцо Мик пропустил меня внутрь. Зайдя внутрь я сразу почувствовал запах браги и чего-то съестного, также обильно присутствовал запах табака, от которого мне запершило в горле. В баре было немноголюдно, лишь два мужика играли в кости за одним из столиков. Увидев меня они оценивающе хмыкнули, после чего вернулись к игре. Мик подошёл к стойке за которой стоял видимо владелец гостиницы, и что-то ему сказал, человек безразлично посмотрел на меня и кивнул односельчанину.
- Ваша комната на втором этаже, первая справа, вот ключ,- протянул мне Мик, средних размеров ключ с деревяшкой и цифрой "2" на ней.
- С кормёжкой как?- принимая ключ, поднял я глаза на Карпового помощника.
- Сейчас покормят, за отдельную плату у нас есть девушки, наемники их любят.
- Нет, пока ненужно—отрицательно покачав головой сказал я отметив что поселение весьма неплохо устроилось несмотря на свой небольшой размер.
Мик удалился, сказав, что найдет меня потом, я расположился за одним из столиков и хозяин гостиницы, как я узнал его звали Шут, принес мне тарелку с несколькими ломтями копченого мяса и хлеб, а также какой-то салат. Была и кружка с брагой.
Я быстро съел все это и пошёл в номер спать. Открыв дверь своего "номера" я оказался в маленькой комнате с узкой кроватью, одной тумбой рядом. Скинув с себя пожитки, я сразу завалился спать. Сон пришёл мгновенно.
Кто-то настойчиво застучал в дверь, я только что прилег, даже десяти минут не проспал, а меня будят! Я открыл глаза и с удивлением отметил, что в комнате темно, я не сразу осознал, где нахожусь. Осторожно встав, я подошёл к двери и провернул на ощупь ключ, который оставил в скважине, после чего открыл дверь. В проходе стоял помощник Карпа Мик, я протирая глаза недовольно спросил:
- Что такое?
- Как что? Вечер уже, мне велено вас сопроводить к остальным наемникам, может сегодня и не случится ничего, но вы должны быть вместе с другими на случай если волки все же атакуют.
- А_а, некроз тебе в печень… Даже не заметил как время пролетело,- теперь было ясно почему в номере так темно, солнечный свет в окно не попадал потому что на улице уже ночь.
Я быстро закинул свой вещмешок на плечи и застегнув рубаху спустился по лестнице вслед за Миком. В баре уже было достаточно людно, в основном мужики, то тут, то там мелькало простенькое оружие. Передвигаться такой ночью по поселку, когда в любой момент могут напасть панцирники, невооружённым неразумно. Слышен был и женский смех. На подоконнике сидели три девушки в довольно открытых одеждах. Все это я видел мельком, и когда мы с моим Миком вышли на дорогу я спросил у него:
- Что-то на фермерских жен те три девки не очень похожи...
- А?,- не понял парень, но, все же уловив спустя мгновение смысл мною сказанного лишь махнул рукой,- Что, нечасто шлюх видели?
- Да почти в любом заведении такого рода. Везде где есть где переночевать, то и найдется с кем перепехнуться. За деньги…- я поправил лямку вещмешка.
- Ну так и у нас не исключение,--кивнул Мик, люди то часто на Москвию, или обратно ходят. Часто на ночь остаются, вот Шут и держит их у себя. Если хочешь то платишь десять медяков и она твоя на ночь. Но шлюхи у нас хорошие, знают свое дело, и где их Шут купил?
Мик закончил, больше я ничего не спрашивал и мы пройдя немного по дороге свернули влево где прошли между несколькими жилыми хибарами и пройдя мимо чьего-то огорода и вышли к северо-западной окраине селения, меньше всего защищенной и с которой совершались набеги мутафагов. Несколько мужиков за импровизированным столиком, состоящим из пня и листа жести, играли в кости. Рядом горел костер, за которым сидело ещё трое людей. По их виду я сразу определил что все на подбор наемники.
Мик кивнув мне, удалился.
Я подошёл к играющим. Сидело за игрой трое, они громко посмеивались над проигравшим, а тот в свою очередь отсчитывал им самокрутки, на которые видимо и велась игра. Завидев меня они в разнобой кивнули, враждебности не было, как и особой приветливости тоже. Я не любил азартные игры и поэтому отвернулся от играющих и повернулся в сторону поля, которое было пустынно на десятки километров, где-то чуют правее на горизонте днем должна была видится окраина большой Москвии. Я сразу не заметил сидящего в отдалении от света костра человека. Он сидел и спокойно наблюдал за закатом не обращая ни на кого из людей внимания. Я присел в двух шагах от него и уставился в туже сторону куда и он.
- Сегодня никого не будет,- не оборачиваясь, сказал незнакомый наемник так что слышал только один я..
***
Прошло два дня после того как я прибыл в поселение, за это время со мной как и было уговорено расплатились, сейчас я уже третью ночь сидел на том же месте и глядел куда-то вдаль, хрустя сушёными корешками грибов. Как ни странно за то время что я был здесь панцирники не разу не объявились. Заняться здесь днем было особо нечем, и я просто лежал в своём номере, иногда спускался вниз, в бар чтобы поесть. Пару раз ходил из одного конца поселка в другой, была у меня такая привычка, ещё с детства осталась.
Воспоминания последних дней мигом вылетели из головы когда далеко на горизонте показалось движение. Я окликнул мужиков указывая пальцем на подозрительное движение, темнота ещё полностью не опустилась и всполохи солнца ещё светили из-за горизонта. Далеко в поле двигались приземистые силуэты, сначала они держались на расстоянии но потом начали подбираться все ближе и ближе. Я как единственный из присутствующих обладатель зрительной трубы, в виде прицела, присел на колено и разглядел подробное количество стаи.
- Голов пятнадцать, довольно большие. Предупредите местных, - оторвавшись от окуляра сказал я.
Один и наемников, самый молодой быстро метнулся в селение и через несколько минут тут было уже девять воинственно настроенных мужиков, где остальные было неясно. Семнадцать человек с ружьями против закованных в хитиновые панцири клыкастых зверей. Началось все быстро, все пятнадцать тварей в одно мгновение сорвались в едином порыве. Никто не ожидал, что они так быстро сократят дистанцию, благо отгораживал нас от них неглубокий, но все же ров ощетинившийся арматурой и колючкой.
Что ими двигает, неужели у них настолько не хватает жратвы что они кидаются на пули? Я сидел на одном колене прильнув к трубке прицела и вжимая раз за разом спусковой крючок. Над ухом тоже щелкали выстрелы моих коллег и местных. Я видел в прицеле как мои пули вздымали фонтанчики песка и высекали из пластин «моего» волка искры, но некоторые пули проходили между пластин в мясо и я в пол магазина свалил этого волчяру. Я сменил магазин на новый и отметил что общим скопом мы убили лишь четырех тварей, а выжившие почти уже подобрались вплотную.
- Крайнего слева бейте, вожака некроз ему в морду!!!
Голос принадлежал одному из наемников, тому самому который предугадал, что волков не будет, в первую ночь моего пребывания. Я по поведению этого человека с первого дня понял что у него есть опыт охоты на понцирников, и ещё заметил что этот человек находится в поселении не из-за работы. Не знаю, почему, но было у меня такое предчувствие. Ещё он сторонился остальных наемников, не привлекал к себе лишнего внимания, когда мы сидели у костра он постоянно пялился в сторону Москвии и накануне буквально сегодня, через поселок проходило несколько самоходов, видимо какой-то караван, то он присев якобы завязать шнурки, долго изучал след протекторов.
Я сместил прицел на того волка, на которого говорил этот наемник и вдавил спуск. Автомат трещал, а от волка отлетали искры вместе с частями его пластин. Причем стреляли только мы двое, остальные как наемники так и местные стреляли вразнобой кто куда мог, у многих оружие израсходовало патроны и они теряли драгоценные мгновения на перезарядку, у кого было холодное оружие, готовился принять рукопашный бой. Мой автомат тоже сухо щёлкнул дав понять что патроны закончились, в этот самый момент волки уже перебирались через колючку и арматуру. Времени менять магазин у меня не было, и я выхватил «шершень» из кобуры правой рукой, в левой же была рукоять кинжала. Как раз один из панцирников попытался повалить меня но я полоснул клинком перед его мордой, зверь отпрыгнул и оскалился, я выстрелил ему в морду. Пистолет особого вреда не причинил и выбил лишь мутофагу глаз. Тот попятился поджав хвост, я не сводил с него ствола пистолета сам оскалившись как хищник. Но мой противник уходил не по тому что испугался меня, все остальные волки тоже отходили, кто-то уже откровенно убегал. Я не понимая происходящего и потихоньку приходя в себя от схватки различил голос сквозь усилившиеся щелчки выстрелов которые посылали обороняющиеся вслед обегавшим мутафагам.
-Вожак мертв, надо их добить пока они нового не выбрали, слышишь?- тот кто это говорил тряс меня за плечо и я понял что обращаются ко мне.
Я сглотнув кивнул.
- За мной!
Все вдруг стало как прежде, я снова полностью осознавал происходящее и понял что бегу вслед за тем самым нелюдимым наемником который вместе со мной стрелял в вожака. Руки сами достали из подсумка запасной магазин и зарядили его в автомат. Пробежав немного по центральной и единственной дороге поселения мы остановились у легкого сендера. Сендер имел четыре широких колеса, двигатель располагался сзади, два сидения одно из них водительское, за другим на капоте был установлен пулемет с длинным стволом и высокой мушкой на конце. Никакой защиты лишь трубчатый каркас как у багги. Кивнув мне на кресло пулеметчика, наемник достал из рюкзака пулеметную ленту и подал мне.
- Приходится эту бандуру с собой таскать, а то оставлять боязно, украдут и ищи их потом,--хмыкнул наемник и запрыгнул на место водителя. Я занял соседнее и, откинув крышку ствольной коробки принялся за зарядку ленты. Лента со звоном встала на место, а я ударил кулаком по плохо встающей на свое место крышке. После чего взвел затвор и приник к прикладу. Мы быстро вылетели из деревни в поле и по следам погнались за «обезглавленной» стаей.
Через небольшой промежуток времени мы догнали стаю в открытом поле и я по одному, короткими очередями цинично отстреливал волков до тех пор пока последний не повалился на землю с перебитыми ногами. Подойдя к нему мой напарник выстрелом из помповика добил тварь. После чего поднял на меня глаза.
- Ты охотник?
- Раньше был...— кивнул хозяин сендера.
- Я Вол Хатур.
- Рост Капкан
Рост Капкан улыбнулся.
- Будем знакомы!—протянул я руку.
***
По песчаной пустоши на встречу далеким, еле проступающим на горизонте зеленым лугам, несся легкий сендер. Широкие колеса высоко поднимали в горячий воздух пыль. Ветер приятно обдувал лицо, это чествовалось даже через ткань повязки.
- Где раздобыл?- Кивнул Рост на мой автомат, который стоял у меня в ногах. Сейчас в моем личном оружии надобности не было поскольку у сендера был мощный пулемет с наполовину опустевшим боезапасом, но все равно довольно внушительным. Я не хотел отвечать на этот вопрос, поскольку оружие получил в виде трофея уже давно. Но рассказывать у кого, а точнее с кого я снял трофей, всем подряд не стоило. Хотя Рост вроде нормальный мужик, обычный наемник который раньше был наверняка фермером. Я решился уже ответить ему как есть, но он меня опередил.
- Оружие довольно дорогое и редкое,- не отрываясь от созерцания окрестностей, говорил он,--да ещё прицел хороший. Ты конечно с виду не бедный, да и навыки что надо, такие люди оружие не покупают.
Он повернулся ко мне лишь на мгновение внимательно смотря за моей реакцией после чего невозмутимо продолжил:
- Ты, скорее всего, снял его с трупа, но вот непонятно с какого. Автоматы любят омеговцы, но у них другие, длиннее и магазин изогнутый и вниз отходит. Говорят, что замок Омега находится на месте древней военной базы, которая стояла там ещё до Погибели. Говорят что там было много оружия и на основе того оружия омеговцы делают свои автоматы и танкеры, правда в гораздо упрощённом виде. Твой же сделан явно в Харькове, а у них часто оружие скупает Орден чистоты. Я правильно мыслю?
Я хмыкнул, поражаясь талантам охотника. Рост раскусил меня. Оружие свое я действительно снял с мертвого монаха, но об этом не распространялся, у Ордена чистоты длинные руки.
- Ну, я все это к тому говорю, что в Москвии хоть и разноусобица, но монахи один из самых сильных кланов, ты особо своим стволом не махай, лишнее внимание нам не к чему.
- Ясно, я тоже об этом думал.
Чем дольше мы ехали, тем ближе становились зеленые холмы. Пустошь со своими одинокими поселениями типа того который мы недавно покинули, и с другими обжитыми и заброшенными поселениями и городами, осталась позади.
- Тормози!- гаркнул я и сендер проскользив на горячих покрышках ещё пару десятков шагов замер рыча двигателем.
- Некроз тебе в печень! Мутафага в зад! Ну и глазастый.- ругаясь привычными обычному жителю пустоши словами, привстал Рост.
- Вот именно что некроз, и если бы не затормозили, уже симбионтами стали бы, тут не только печень хорони...
Недалеко перед нами расплывалось узкое, но уходящее в далеко в обе стороны серебристое пятно легендарной плесени. Любая живая тварь что попадет туда сама превращается в эту плесень но не умирает, покрайне мере остаются лишь оболочки людей которые бездумно сезонами бродят по пустоши разнося заразу. Симбионты это жутко, наверное, это самая страшная смерть, что можно придумать. Говорят некроз, как и «платформы» появились сразу после Погибели, ещё говорили, что они как-то связаны между собой и сам некроз идет с Урала, отрезая туда дорогу. Говорят в тамошних горах остались люди, которые имеют технологии древних и даже воюют с платформами. Но добраться туда сквозь некроз не реально. Лишь джагеры могут безопасно проходить плесень. Ещё некроз сильно портит жизнь старьевщикам, эти ребята лазят по заброшенным древним городам и поселкам силясь найти что-то полезное, технику, оружие, электронику, но некроз как будто специально «консервирует» эти места от посторонних.
Нам пришлось сделать небольшой крюк для того чтобы объехать некрозную полосу и двинутся дальше. Все чаще мы проезжали мимо выцветших кустов, после вокруг нас появлялись совсем зеленые места и вот мы уже едем по растрескавшемуся асфальту между зеленых холмов. По правую руку на самой высоком месте одного из холмов, из высокой травы выглядывали одинокие руины строения, возможно даже большого ангара. Ещё через немного времени далеко в стороне я увидел смолящие трубы завода по переработке нефти. Топливным королям он, как и многое другое достался ещё от древних. Говорят он сильно не пострадал когда подземные плиты начали сдвигаться, погребая под собой цивилизацию. Топливным спустя время лишь оставалось узнать как им управляться да и восстановить кое что из механизмов испорченное временем. Теперь несколько гигантских труб сильно дымили заволакивая небо черной копотью. Мы проезжали мимо одиноко стоящих, рассыпающихся зданий и руин, пеньков фундаментов разбросанных по холмам. Сначала они попадались редко но чем дальше мы ехали тем руин становилось больше, завернув за очередной холм моему взору приоткрылась величественная картина. Большая Москвия, громоздящиеся когбудто друг на друго разноперсные скелеты домов и стен, мостов и дорог, столбов и вышек, ржавых машин и прочего.
- Мне надо в нищие кварталы, тебя где высадить?
- Кварталы вполне подойдут.- Рассматривая город, спустя некоторое время ответил я, в кварталах я прежде не бывал и решил что смогу найти там для себя работу.
Рост кивнул. Мы ехали по широкому проспекту, постоянно объезжая участки вздыбленного асфальта и остовы древних сендеров. От руин веяло открытой враждебностью. В любой момент на нас могли напасть бандиты или мутофаги, панцирников тут не водилось, зато хватало других тварей. В Москве я был не впервые, не так давно даже жил здесь. Пока мы ехали по ничейным территориям, но впереди по словам Роста должен был быть пост Ордена чистоты. Я водил по руинам стволом пулемета, разглядывая все сквозь прицельную рамку. Ближе к вечеру мы встретили патруль ордена, который чуть не открыл по нам огонь со своих "тевтонцев", а пулеметы там стояли на крышах знатные, шестиствольные "гатлинги". Мы заплатили мзду за проезд и поехали по относительно спокойным владениям Ордена, автомат мой был предусмотрительно завернут в тряпье, пришлось по пути правда кое-где пугнуть пару плохо организованных банд несколькими очередями из пулемета, но ничего серьезнее этого не произошло. К полудню второго дня мы уже были в оживленных нищих кварталах.
Продолжение следует...
Извините уважаемые читатели, но текст полностью не влез, кто хочет до конца ознакомится с историей может посмотреть ее здесь: http://freespace.by/download/964cf70f5e
И вторая часть "Я - Наемник: Вновь за оружие": http://freespace.by/download/d8c04aedc4
Спасибо!

Я бежал из последних сил. Мышцы разрывались от перегрузок. Сердце, казалось, перекочевало в голову и принялось отчаянно ломиться наружу, намереваясь пробить вис-ки. Лёгкие судорожно гоняли ещё прохладный утренний воздух сквозь пересохшее горло, напоминая работу кузнечных мехов в мастерской отца. Украшенные мутными розовыми кругами глаза заливало потом и слезами. Ноги стали свинцовыми, вот-вот норовя выйти из подчинения, чего я, как раз, и боялся больше всего.
- Стой, сучёнок! – донеслось позади. – Пристрелю урода!
- Кончай его, Мозоль, не догоним! – прокомментировал писклявый голос другого бандита.
Топот преследователей заглушили ружейные выстрелы. Над ухом прошелестело, и тут же в кромку вершины холма, куда я карабкался, хлюпнула порция картечи, вздыбив облачко коричневой пыли.
Ещё немного, несколько шагов до спасения. За гребнем они меня не достанут. За-валы Мёртвого леса я знаю, как свои пять пальцев. Главное оббежать холмовейник, рас-положенный справа в самом начале длинного гребня возвышенности…
Сухо защёлкал револьвер. Правая нога предательски теряет опору. Со всего маху падаю лицом в колючее крошево иссохшей глины. Руками успеваю схватиться за обрыви-стый край вершины холма, что спасает от сползания вниз. Над головой просвистела пуля, другая обожгла бедро. Всё, я покойник!
Боль в разбитом носу, досада, горечь недавней утраты – на миг сковали сознание, парализовали загнанное тело. По инерции втягиваю воздух ртом и тут же, задрав голову, захожусь в приступе кашля от пыли, что попала при вдохе.
- Стреляй, Мирон, у меня патрон перекосило! – проорал у подножья Мозоль.
Благо, что есть у человека такая штука, как злость. Именно она дала мне силы и со-брала волю в кулак. Срывая ногти, подтягиваюсь. Носки ботинок упорно скребутся по склону. Ещё немного, несколько отчаянных рывков и я на другой, покатой стороне холма.
Запоздало ахает револьвер. Кувырком перекатываюсь вперёд. На карачках семеню некоторое время, чтобы не угодить под пули. В резко наступившей тишине приглушенно доносится матерная тирада бандитов, затем грузные шаркающие шаги по склону. Со сто-роны дома послышался рёв приближающихся мотоциклеток.
Эти твари некрозные, похоже, так просто не отстанут. Если парочка на колёсах до-гадается заехать на холм с другой стороны, то могу и не успеть. Нужно спешить…
Утирая кровавые пузыри над губой, что есть мочи, припускаю под горку. До зава-лов из обгорелой полусгнившей древесины рукой подать. Только вот звук моторов совсем не радует. Догадались уроды и прут в объезд. Придётся взять поближе к холмовейнику. Хоть бы ползуны попрятались, а то ненароком заплюют кислотой.
Меняю направление к подножью высокой кучи окаменевших палок, костей, обломков бетона и кусков проржавевшего железа. Кое-где чернеют не закрытые с ночи проходы. Вот же твари! Чего им не спится?
Я, конечно, знаю ответ. Ведь солнце только-только показалось из-за горизонта и тут ещё тень от холма. Но на душе-то не легче - наоборот.
Стараюсь делать шаги шире, царапина на бедре трётся о грубый шов штанины, вы-зывая дополнительную боль. Боковым зрением замечаю движение слева – вот и мотоцик-летки. Навскидку оцениваю свои шансы - не густо: похоже к началу завалов прибудем одновременно. А у отморозков ведь ещё и оружие; правда, стрелять на ходу да при такой тряске…
Полностью переключаюсь на себя, вернее на отрезок пути, от которого зависит моя жизнь. Вот и холмовейник. В одной из нор, кажется, что-то мелькнуло. Только не это! Душу обдало холодом. Лучше умереть от пули, чем заживо раствориться в кислотных плевках солдат-ползунов.
Новая порция страха открыла второе дыхание. Боль, смертельная усталость, крова-вые сопли, мешающие нормально дышать, приближающийся рёв моторов – всё отодвину-лось на задворки восприятия окружающей действительности. Главное теперь: не осту-питься, не упасть и добежать…
Четыре ружейных выстрела буквально слились в один – это подключились обрезы мотоциклистов. По холмовейнику сыпанула картечь. Но я уже миновал мерзкую кучу мгновение назад и не видел последствий. В двух десятках шагов щетинистые дебри зава-лов. Вот он, древний Мёртвый лес. Остался последний короткий рывок. Бандиты явно не успевали, на скорость их приближения повлияла неровная поверхность склона.
Окрылённый почти состоявшейся победой в гонке на выживание, перепрыгиваю обломок бетонной плиты и… проваливаюсь сквозь землю. Единственное, что отметило сознание – это, мелькнувшую перед глазами, ровную кирпичную кладку и тупой удар за-тылком обо что-то твёрдое.

***

Тонкий мерзкий звон взорвал голову. Мутные яркие круги поплыли перед глазами, словно волны от брошенного в воду камня. Тело качнуло на этих волнах и, сжавшиеся, было, внутренности хлынули из организма наружу. Меня рвало. Нет, выворачивало наизнанку. Каждый новый вдох ядовитого едкого воздуха мёртвой хваткой тянул желудок к горлу, не давая возможности насытить лёгкие необходимым пропитанием. Сколько это продолжалось – не знаю. Время начинало свой ход в момент очередной попытки дышать и тут же обрывалось чередою спазмов. Даже мыслей никаких не возникало, некогда было думать, только память урывками записывала происходящее, и всё – на этом разумные функции оканчивались. В какой-то миг подключились рефлексы: я согнулся, попытавшись встать на колени. Тело сразу же выстрелило болью во всех своих органах и конечностях, снова ввергнув сознание в очередной омут небытия.

***

Второе пробуждение оказалось мучительно медленным. Сначала я ощутил слабые пульсирующие толчки в затылке. Затем они постепенно усилились, охватывая всё боль-шие участки тела, и превратились в монотонный колючий зуд. Во рту резко проявился кислый привкус. Крылья носа, подёрнутые засохшей коркой, горели огнём.
«Где я»? – первое, что пришло на ум. Глаза безуспешно таращились в темноту, не имея возможности подсказать ответ.
На призыв откликнулась память. Яркие образы рокового утра услужливо стали складываться в общую картину, нагоняя скорбь, тоску и омут отчаянья.
Неприятности нахлынули с рассветом. Пока я мыл посуду после завтрака, отец по-спешил в мастерскую, чтобы закончить ремонт багги, за которой вот-вот должны были нагрянуть отморозки из шайки Зазлобы – местного бандита и жестокого убийцы. Нам ча-стенько приходилось восстанавливать технику и оружие этих шакалов в обмен за так называемое «покровительство великодушного воина Приозёрья». Так вот, пока я хозяйничал по дому, в мастерской случилось несчастье: лопнул крюк лебёдки, и отцу придавило руку. Услышав крик, благо окно на кухне было открытым, я со всех ног бросился к ангару, а увидев окровавленную изуродованную ладонь родителя, чуть не грохнулся в обморок. С трудом остановили кровь и уже собрались ехать к лекарю, жившему по другую сторону Сухого залива, как на двух мотоциклетках пожаловали пятеро бандитов. Сколько мы не просили, сколько не уговаривали «зазлобинцев», подождать денёк – нивкакую. Вместо своей багги «покровители» требовали наш грузовичок. Такой обмен был смерти подобен для ремесла мастеровых, коим мы зарабатывали на жизнь.
В отчаянье, переломив гордыню, отец бросился в ноги Сурену, помощнику Зазло-бы с мольбою: подождать до вечера. Но тот лишь улыбнулся презрительно, сильным уда-ром опрокинул просителя наземь и отдал команду подчинённым забирать грузовик.
Когда я устремился на помощь родителю, Сурен перехватил меня за волосы и про-кричал:
- Мозоль, этого берём с собой! За мутафагами будет приглядывать…
В следующую секунду отец достал из-за голенища длинную отвёртку и вогнал бан-диту под рёбра по самую рукоять.
- Беги, сынок! К Мёртвому лесу…
Сдвоенный выстрел дробовика безвозвратно отнял жизнь у единственного близко-го мне человека на этом свете.
Дальнейшее вспоминалось, будто нечёткий полузабытый сон. Я сбиваю с ног убийцу, встречаю зуботычиной Мирона и несусь что есть мочи к холму, выполняя по-следнюю волю отца. Свист пуль, топот погони, вкус глины вперемешку с кровью, не уснувшие толком жители холмовейника, рёв мотоциклеток, прыжок и провал…
Я не заметил, как по щекам вовсю текут крупные капли слёз, как до боли сжаты кулаки, как сдавило невидимым обручем бешено колотящееся сердце…
«Соберись, Владимир! Негоже плакать мужчине. Из любой ситуации есть выход, любое горе нужно пережить» - вспомнились вдруг слова отца над могилой матери, кото-рая умерла два сезона назад.
- Обещаю, пап, - бормочу чуть слышно и пытаюсь вытереть лицо.
Все мышцы руки ответили ноющей болью. По очереди испытываю каждую конеч-ность. Вроде ничего не сломано. Осторожно щупаю царапину от пули – нормально, по-крылась подсохшей коркой. Попутно ладонь натыкается в кармане на коробок спичек, оставшийся после розжига кухонного примуса. Непослушными пальцами достаю одну палочку с толстой головкой серы и чиркаю…
Свет на мгновение ослепил, не смотря на то, что я предусмотрительно зажмурил глаза.
- Срань ползунья! – восклицаю ошарашенный. – Что это за шахта? Откуда здесь? – последний вопрос уже шепчу обречённо и, превозмогая боль в затылке, оглядываюсь.
Круглая бетонная труба, диаметром метра полтора, почти отвесно уходит вверх, опираясь основанием на прямоугольную шахту. Выхода на поверхность почему-то не видно. Может уже наступила ночь?.. Подо мной стопа металлических решёток, сбоку чёр-ное жерло горизонтального ответвления.
Огонь обжигает пальцы. Роняю спичку и замираю в ступоре. Я почему-то абсолют-но уверен, что по трубе не подняться. Ладно, отложим этот вариант, как запасной. Конеч-но, проще обследовать боковую ветку; может где-то есть выход у подножья холма. Правда в потаённом уголке сознания засела какая-то важная деталь, ставящая под сомнение оба направления, как альтернативу спасения. Но что это за скрытный фактор такой – мозг вы-давать отказывался.
Плюю на раздумья и сомнения. Не лежать же здесь до старости? Осторожно встаю на четвереньки. Прячу драгоценные спички во внутренний карман куртки. Громко звяк-нув решётками, трогаюсь в путь.
Израненное и побитое тело возмутилось привычной тупой болью. Стараюсь по возможности не обращать на это внимание, чтобы меньше уставать. И так, через каждую пару шажков приходиться шарить перед собой, во избежание новых ушибов.
Вопреки ожиданиям - намаяться не успел. Под коленями с грохотом свибрировал металл решётки, а ладонь нащупала впереди тупик. Опасаясь провалиться, сдал немного назад. Настала пора осмотреться.
Чиркаю спичкой, ярко пылает серная головка и тут же тухнет, задутая сквозняком. Чуть не плачу от радости и досады одновременно. Раз есть движение воздуха, значит близко выход наружу. Обидно только, что ничего не успел разглядеть.
Повторяю попытку, но теперь старательно укрываю пламя ладонью. Удаётся с тру-дом изучить задвижки на креплениях решётки да узреть ребристое металлическое дно под ней. Уже в темноте наощупь извлекаю преграду и пробую на прочность стенки прохода. Хлипковато, но должно выдержать. Есть правда и неприятная новость. Похоже, лаз сужа-ется.
Ужом заползаю в гофрированную трубу и понимаю, что та постепенно провисает под моим весом. Вдобавок начинают застревать плечи. Мной овладевает паника. В страхе вытягиваю руки вперёд, чтобы понять: далеко ли удастся продвинуться…
О чудо! Ладони нащупывают край трубы. Отчаянно извиваюсь телесами навстречу свободе. И тут происходит непредвиденное. С жутким скрипом огромная гофра, начинён-ная мной, изгибается к низу, и я едва не выпадаю неизвестно куда. Лишь в последний мо-мент успеваю схватиться за какую-то металлическую конструкцию, о которую со всего маху и прикладываюсь коленями.
Всплеск невыносимой боли парализовал мышцы. Громко ругаюсь самыми отбор-ными матюгами, постепенно переходя на жалкий тихий скулёж. Неожиданно правый бо-тинок в чём-то застревает, даруя мне, так необходимую сейчас, точку опоры.
Переношу вес на ногу, другой тоже нащупываю упор. Теперь можно и осмотреться. Достаю коробок, зажигаю спичку…
- Ох, ма!.. Пот мутафага мне в кружку! – восклицаю невольно.
Большое помещение занимал громадный двигатель, и я стоял прямо сверху него. Вдоль стены тянулся ряд железных шкафов с паутиной проводов по стене, в торце комна-ты виднелись высокие двустворчатые двери - и всё, больше ничего.
Спичка погасла, а я продолжаю тупо висеть под потолком, обняв крепёжную кон-струкцию под трубой, откуда недавно выбрался. «Кому понадобилось делать такой двига-тель, для чего? А тем более строить для него комнату под землёй… Стоп! Значит, где-то есть топливо?!
На ощупь спускаюсь вниз. Нога натыкается на что-то, опрокидывает его; слышится глухой грохот. Сердце колотится от испуга. Трясущимися руками чиркаю спичкой.
На бетонном полу лежит опрокинутая жестяная банка, из которой высыпались бол-ты и гайки. Рядом в беспорядке валяются инструменты: ключи, отвёртки, воротки. Всё кругом покрыто слоем серой пыли.
Обжигая пальцы, считаю оставшиеся спички. Осталось четыре штуки. Нужно ис-кать топливо, чтобы сделать факел или что-то наподобие коптилки.
- Эх, отца бы сюда! Сколько здесь добра пропадает! А главное – это богатство всё время было рядом с домом…
Нахлынули печальные воспоминания, когда они ездили на грузовике в ближайший город Древних предков, чтобы хоть что-нибудь откопать под развалинами. Редко везло и находилось что-то стоящее. Самым удачным трофеем был ржавый двигатель, который после долгого ремонта стал вырабатывать электричество. Как же радовался отец, когда в мастерской впервые засверкала лампочка, купленная у торговцев на многолетние сбережения…
Закусываю губу и возвращаюсь к делам насущным. Зажигаю спичку, медленно об-хожу железного исполина, выискивая шланги, трубки; всё, что может подводить топливо к двигателю. Искомое сразу же обнаруживается на противоположной стене. Это отстой-ник, от которого по выемке в полу протянута топливная магистраль. А главное, на самом двигателе перед фильтром торчит крошечный кран с вентилем.
Уже без «подсветки» возвращаюсь обратно, высыпаю из жестянки остатки болтов, в крышке делаю дырку отвёрткой и, оторвав полоску портянки, вставляю вместо фитиля – лампада готова.
Настал самый ответственный момент. Если топлива в магистрали нет, то придётся сливать по капле с фильтров и отстойника, искать ёмкость, где на дне может «заваляться» немного горючего – при том, всё это на ощупь. Иначе, без света мне отсюда не выбраться.
С неимоверным усилием вентиль поддаётся. Оборот – ничего. Несмотря на прохладу подземелья, меня заливает пот. Нервы на пределе. Прокручиваю ещё…
Ласкающее слух, журчание жидкости о дно банки снимает камень с души. Всё внутри поёт, вторя бульканью топлива. Приторный запах подобен лучшему на свете бла-говонию. Я спасён! Свет выведет меня!
Натекло примерно половину жестянки - пока хватит. Макаю фитиль, поправляю так, чтобы выглядывал только кончик. Вытираю испачканные пальцы о штанину. И, вот он – момент торжества.
Чиркаю спичку, подношу к тряпице – вспыхивает яркий столбик огня, вырывая из мрака большую часть помещения. Теперь можно осмотреться и получше. Замечаю почти под самым двигателем припавшую пылью книгу. Аккуратно поднимаю, подношу к свету. На обложке еле различимая надпись – «Руководство по эксплуатации дизель-генераторной установки (ДГУ)»…
- Вот это - да! Наверное, мощный генератор, не то, что в мастерской…
Поднимаю взгляд к потолку. Четыре стеклянных колбы в проволочных решётках – мы с отцом находили одну из таких, только треснутую. Но торговец всё равно неплохо за неё заплатил. А здесь целые, да возможно и с лампочками внутри.
Прячу драгоценную книгу за пазуху. Только сейчас замечаю, что руки и вся одежда измазаны сажей. Осматриваю трубу, из которой попал сюда – тут же осеняет догадка о предназначении гофры. Это для отвода выхлопных газов. Значит, тот рукав, что болтается рядом, служит для забора воздуха, правда непонятно, почему он тянется к боковой стене, а не к потолку. Ладно, пора искать выход, а потом наведаться сюда с отцом…
Мысли тут же споткнулись, напомнив последние минуты у мастерской сегодняш-него утра. Сглотнув комок, подступивший к горлу, медленно направляюсь к двери, попутно размышляя о своей дальнейшей судьбе.
То, что обнаружилось за тугой железной преградой, повергло в шок, отодвинув го-рестные думы на задний план. Огромнейшее длинное помещение с ровной шеренгой страшных чудовищ выхватило из темноты пляшущее пламя лампады. Я хотел было рети-роваться обратно, но тишина и внешний вид крайнего монстра вселили крупицу отваги перед неизведанным чудом.
Боясь потревожить громадины громкой поступью, на цыпочках делаю несколько шагов вдоль стены. По мере продвижения улучшается обзор, и я понимаю, что вижу же-лезную машину на гусеницах с длинным толстым штуцером, торчащим из обтекаемой башни наверху мощного корпуса. Что-то похожее выплыло в памяти…
Точно! Это же танк древних людей! В книжке, найденной под развалинами, есть несколько картинок похожих машин. Сколько же их здесь стоит?
Уже смелее продвигаюсь вдоль глухой бетонной стены, с восхищением оглядывая зачехлённые концы штуцеров и покрытые брезентом корпуса остальных танков в отличие от первого, где ржавчина успела основательно поработать над металлом, окрасив поверхность рыжим цветом. Сверху машины присыпало бетонной пылью и мелкими крошками щекотурки. Время работало на разрушение. Если бы древние люди не укрыли эти сокровища чехлами, то всё пришло бы в негодность. Я поймал себя на мысли, что уже представляю, как разъезжаю по пустошам на танке, перемалываю гусеницами лагерь Зазлобы, крушу холмовейники, вселяя ужас в души местных фермеров.
Здравый смысл ехидно смеётся над несбыточными мечтами, резко обрывая эйфо-рию сладкой мести за смерть отца. Конечно, мне и с места не сдвинуть древнюю машину. Для этого мало разбираться в моторах и уметь их чинить. Здесь более сложные механизмы и чтобы ими управлять, нужно учиться.
Незаметно упираюсь в глухую стену. По дороге насчитал двадцать танков. Но что мне это даёт? Ничего! Где же выход? Обхожу крайнюю машину. Свет лампады проявил несколько закрытых дверей, выделявшихся рыжими пятнами на серой бетонной стене. Читаю пыльную табличку на первой – «Аккумуляторная». Сюда можно не заходить: за такой промежуток времени не один свинцовый накопитель энергии не останется работо-способным.
Далее располагалось «Караульное помещение». Вхожу. Взору открылся небольшой коридор с тремя дверьми. За каждой из них тупик, правда, кругом полно ценных вещей в хорошем состоянии, что грузовиком не увезти. Но не это сейчас волнует. Выхода-то - нет!
С плохим предчувствием обследую остальные призрачные шансы покинуть подзе-мелье – ничего. Перед последней дверью с надписью «Помещение для экипажа» начина-ют дрожать колени, бешено колотится сердце.
Щёлкает язычок замка, жалобно скрепят петли. В нос бьёт приторный запах затх-лости и ещё чего-то более отвратительного. Перешагиваю порог, свет лампады мечется по углам, выхватывая ужасные картины смерти. Две ссохшиеся мумии с противогазными масками на лицах скорчились в причудливых позах возле дивана, стоящего слева от вхо-да. Три похожих трупа оккупировали нижние боксы двухъярусных спальных ниш, вде-ланных прямо в правую стену широкой длинной комнаты. Посреди помещения громоз-дился массивный деревянный стол, за дальним торцом которого на спинку стула откинулся ещё один безобразный скелет с клочком волос над зловещим оскалом жёлтых зубов.
Приближаюсь к середине комнаты, поднимаю лампаду высоко над головой - выхо-да нигде не видно, и здесь тупик. Последняя надежда развеялась, как дым по просторам пустошей. Теперь понятно, почему здесь трупы: у людей не было выбора.
Интересно, почему они в масках? Что явилось причиной такой мучительной смер-ти, судя по положениям тел? А этот, почему с открытым лицом?
Подхожу к мумии за столом. Ответ на последний вопрос валяется между ножками стула. Ржавый пистолет, прицепленный ремешком к поясу покойника, выполнил послед-нюю волю хозяина и фактически тоже умер.
Неужели меня ожидает подобная участь? Нет, я так просто не сдамся! Есть шанс выбраться наружу через выхлопную трубу генератора, по которой попал сюда. Только не опускать руки, бороться…
Взгляд скользнул по столу. Перед трупом стояла запечатанная бутылка, а рядом лежала раскрытая тетрадь. Вид ёмкости напомнил о чувстве жажды, которое уже давно терзало пересохшее горло. Стираю пыль с тяжёлой холодной ёмкости – стеклянная, пол-ная прозрачной жидкости. Скручиваю пластиковую крышку, нюхаю – вроде вода.
- Эх, была-не была!
Делаю небольшой глоток: есть какой-то странный привкус, но пить можно. Хоть что-то радует. Сдуваю серый налёт с тетради, подношу её к свету. Две странички испи-санные крупным разборчивым почерком. Хорошо, что мама научила меня читать и пи-сать, теперь можно узнать, что хотел поведать перед смертью древний человек.
Забираю находки с собой и направляюсь к изначальной точке странствий по подзе-мелью. Надо долить топлива в банку, а то уже еле плескается на дне, да и запах здесь не-приятный. По пути обращаю внимание, что перед расчехлённым танком стена не ровная, а с широким выступом. Вдобавок, напротив самой машины красуется глубокая выщерблина, будто кто-то выстрелил в эту стену из громадной винтовки…
- Так ведь это из танка!.. Великие Доминанты! Что же здесь происходило?..
Стою, как вкопанный, в голове рисуются образы древних предков, отчаянно пыта-ющихся выбраться из каменной ловушки. Потухшие от безнадёги глаза, перекошенные душевной болью и отчаяньем лица, злость на судьбу, уготовавшую такой мучительный конец, тягостное ожидание смерти…
Мотаю головой, отгоняя ужасные картины прошлого, понуро бреду к генератору. Огонь чуть было не гаснет, попав под струю сквозняка – благо, вовремя успеваю при-крыть ладонью судорожно дрожащий язычок света. У заветного крана высоко поднимаю крышку банки вместе с фитилём и аккуратно наполняю самодельный фонарь топливом – теперь хватит надолго.
Осмотревшись, седлаю пустой металлический ящик у стены. Лампада ярко пылает рядом, пристроенная на стопку защитных кожухов с генераторной установки. Можно не-много отдохнуть и прочесть записи самоубийцы.
Делаю несколько глотков воды, разворачиваю тетрадь. Глаза быстро бегут по строчкам, окуная сознание в смысл послания:
«Господи, мы заперты внутри объекта! Большая половина караула осталась снару-жи и явно погибла. Взрывная волна от ядерного удара, по-видимому, завалила чем-то за-борную шахту вентиляционной системы и выхлопной коллектор резервного генератора. Мы в герметичной ловушке без электричества и фильтрации воздуха. Выхода нет!
Отчаянная попытка запустить двигатель установки с отсоединёнными гофрами за-бора и выхлопа не увенчалась успехом. Видно при монтажных работах отвинтили что-то лишнее: дизель просто не завёлся. Как назло, дежурный механик вместе с экипажами тан-ков и начальником караула ждали смену снаружи в момент удара.
Последней надеждой на спасение была идея бойца Корнева прострелить из башен-ной пушки сдвигающиеся ворота. Но и это не помогло. Рассчитанная для защиты от ядер-ной волны конструкция с лёгкостью выдержала попадание бронебойного снаряда. Итогом этой попытки стало отравление оставшегося воздуха угарным газом вперемешку с пороховой гарью. Вдобавок все получили контузию и шок от безысходности.
Я, лейтенант Назаров расстаюсь с жизнью добровольно, так как не хочу умирать в муках подобно своим подчинённым. Фильтры противогазов уже не спасают. Кислород заканчивается.
Прошу не считать мой поступок дезертирством. Служу России!»
Только закончив читать, я заметил, что весь дрожу. Внезапно охватившее чувство страха натянуло нервы до предела. Отбросив тетрадь лейтенанта, в панике карабкаюсь на двигатель и хватаюсь за края гофры. Та провисает, давая возможность зацепиться пальца-ми изнутри. Подтягиваюсь, извиваюсь, словно ползун на костре, ругаюсь, сдираю ногти – тщетно. Плечи категорически отказываются втискиваться в ободок трубы.
Со слезами на глазах спускаюсь обратно, чтобы передохнуть. Немного придя в се-бя, повторяю попытку, только без куртки. Результат тот же, будто я распух от блужданий под землёй.
Зачем лез сюда? Почему не попробовал сразу, когда очнулся в шахте? Теперь за-гнусь здесь от голода и жажды…
Из трубы донёсся далёкий писк ползуна и еле слышимый металлический стук. По спине пробежала колючая волна страха. Похоже, умирать придётся не от истощения. Ещё немного и ко мне пожалуют гости…
Лихорадочно оглядываюсь в поисках подобия дубинки или чего-то похожего на оружие. Глаза цепляются за кучу болтов и разбросанные ключи. Безумное необдуманное решение проблемы возникает спонтанно.
Дрожащими руками подгибаю гофру к фланцу выхлопного коллектора, спрыгиваю за инструментом. В спешке всё валится из рук. Пытаюсь успокоиться, но страх побеждает. Схватив пару ключей и несколько ржавых болтов с гайками, пулей взлетаю наверх. Время тянется, словно слюна мутафага, а я никак не могу совместить отверстия. Шорох ползуньих когтей уже совсем рядом. Меня бьёт озноб, пот ручьями струится со лба…
- Есть! – восклицаю невольно, когда болт встаёт на положенное место.
С усилием навинчиваю гайку, поправляю фланец гофры и всовываю ещё два мети-за. Дальше работаю ключами. Тренированные руки и отличное качество инструмента поз-воляют быстро управиться с задачей.
Спрыгиваю за остальным крепежом и застываю в полусогнутом состоянии. Виной тому шорох внутри гофры. До предела напрягаю слух, стараюсь почти не дышать. Впе-чатление такое, что вместо сердца барабан. Теперь моя жизнь зависит от того, что взбре-дёт в голову этой слепой зубастой твари. Хорошо, если сюда забрёл ползун-строитель: может просто уткнуться в тупик и уйти восвояси. А если солдат-разведчик, тогда остаётся уповать на милость Великих Доминантов.
Тишина оглушала, постепенно перерастая в дрожащий звон. Конечности мигом за-текли, требуя живительного движения. Легче убегать или драться, чем вот так сидеть и уповать на удачу, когда от тебя почти ничего не зависит.
Наконец раздался долгожданный, и в то же время устрашающий душу, тихий шо-рох, затем мерное постукивание когтей о металл, сменившееся затихающим цокотом по бетонным ходам газоотвода.
Ещё некоторое время сижу недвижимо, пока звуки окончательно не стихают. Ак-куратно собираю остатки крепежа и распрямляюсь с хрустом в суставах, на что мышцы отвечают густыми снопами мелких щекочущих покалываний во всех конечностях.
Придя в норму, привинчиваю гофру основательно. Слезая с двигателя, замечаю, что одна трубка, тянущаяся вдоль всей установки, сильно прогнута как раз в том месте, где удобнее всего взбираться наверх, да и отсутствие пыли говорило, что я тоже не раз наступал на этот участок.
Ради интереса отслеживаю предназначение трубопровода. Оказывается, он являет-ся защитным кожухом для шланга, который питает топливный насос. Вспоминаю содер-жание записки лейтенанта и нахожу ответ: почему после демонтажа гофры не завёлся двигатель генератора.
- Да, ребята. Будь среди вас механик, возможно, умерли бы от старости.
Я заметил, что часто разговариваю сам с собой. Наверное, виной тому природа че-ловека, так уж устроен мозг разумного животного, чтобы жить вместе, сообща преодоле-вать трудности и невзгоды этого жестокого мира. Вот почему после Большого Взрыва выжившие люди не могут вернуться к прежней жизни. Ведь до катастрофы столько всего было построено, придумано. В каждой древней книге описываются такие чудеса, что не верится, даже представить трудно. Взять хотя бы этот генератор. Наверное, легко освещал весь объект, открывал большие ворота для танков…
Стоп! Меня снова посетила бредовая фантастическая идея. А если удастся завести древнего великана?! Можно выбраться наружу через главный вход; да собственно – это ведь единственный шанс на спасение…
Мысли лихорадочно роятся в голове, выискивая другие возможные варианты. И чем больше я думаю, тем менее безумным кажется первоначальный план. Инструкция по устройству и работе генератора у меня есть, причину по которой не завёлся тогда двига-тель – знаю. Вот только будет ли он служить после долгого отсутствия людской заботы?
Была - не была! Решено! Читаю книгу и попытаюсь. Отец вон смог отремонтиро-вать более негодную железку, а мне тут и делать-то нечего. Только лишь узнать: как за-пускается этот великан.
В желудке заурчало. Организм требует пищи. Надо терпеть – такого добра здесь не найти. Хорошо хоть вода есть.
Вспомнив о бутылке, отвинчиваю крышку, делаю несколько глотков. Пора изучать технологию предков. Достаю инструкцию по генератору и погружаюсь в описание.
Много непонятных слов, терминов, понятий, но благодаря схемам общая картина работы сложного устройства понемногу проясняется. Хорошо хоть отец многому научил, готовя себе замену.
Дохожу до описания запуска установки и постепенно понимаю, что все мои планы начинают рушиться. Чтобы подтвердить или опровергнуть сомнения обхожу генератор и открываю ящик с аккумуляторами. Сердце падает в пятки, разрываясь на части. Вся внут-ренность отсека заполнена бледно-зелёным мхом вперемешку с прозрачными крупинка-ми, которые красиво отсвечивают огонь лампады. Подобная картинка никак не соответ-ствует рисунку в инструкции.
Словно в тумане подхожу к щиту управления и нажимаю пусковую кнопку. Изме-нений никаких. Такая же тишина, только слышно, как коптит самодельная лампа.
На ватных ногах возвращаюсь к ящику, со злости сбрасываю инструкцию на пол, сажусь, ставлю перед собой источник света и тупо смотрю на пляшущий язычок пламени.
Всё напрасно. Все попытки спасти свою жизнь, увидеть солнце, вынести из подзе-мелья кучу добра, похоронить отца, отомстить за его смерть…
Внезапно глаза пробегают по странице инструкции, где жирными буквами написа-но: «Аварийный запуск двигателя установки». Это предпоследний раздел, до которого я как раз и не дочитал.
Искра надежды вновь подстёгивает к действиям. Внимательно читаю полторы страницы текста, сверяюсь со схемой и бросаюсь к установке. Рядом с аккумуляторным отсеком открываю широкую дверцу, подсвечиваю лампой содержимое. Душа ликует – небольшой двухцилиндровый двигатель установлен специально для аварийного пуска генератора и работает он от примитивного магнето: дёргаешь шнурок с ручкой, и всё.
Прячу инструкцию в карман, выпрямляю изогнутую трубку-кожух шланга питания топливного насоса основного двигателя – летаю, словно на крыльях. Теперь главное: ничего не забыть.
Открываю кран подачи топлива к аварийному агрегату, вдавливаю кнопку подсоса на карбюраторе – колени дрожат от перевозбуждения. Наступил решающий момент. Палец холодеет, из-за попавшего на него бензина. Одёргиваю руку, едкий запах щекочет нос. Резко дёргаю заводной шнурок – ничего, только шелестит начинка мотора. Тяну ещё раз, ещё и ещё – результата нет.
- Проклятье!
Злость начинает клокотать внутри. Стискиваю зубы и остервенело без остановки рву заводку на себя, пока не перестаёт слушаться рука.
Обессиленно прислоняюсь лбом к холодному металлу, дышу, словно загнанный мутафаг. Хочется выть, бить, крушить этот древний агрегат.
Вспоминаю отца, который всегда уповал на терпение и здравые размышления. Стараюсь успокоиться. Ещё не всё потеряно. Нужно выкрутить свечу, почистить, проверить наличие искры между её электродами. Чтобы выплеснуть остатки злости, дёргаю шнурок ещё раз…
Не верю своим ушам. Моторчик ожил. Хлёсткое весёлое стрекотание разнеслось по всей комнате. Я растерялся, забыл, что нужно делать дальше. Этот рокот древнего агрегата заворожил и одновременно загнал меня в ступор. Не знаю, сколько бы стоял так, если бы не замигал зелёный глазок на панели управления.
Вспоминаю содержание инструкции. Резко тяну на себя рычаг включения подачи тяги, плавно отжимаю сцепление. Слышу, как моторчик пошёл в нагрузку и затрясся большой двигатель.
Летят мгновения, нервы натянуты до предела. В этом рокоте и шелесте древнего железа кроется моя судьба. Взываю к небесным платформам, молюсь Древним Предкам…
Мощный поток воздуха бьёт в лицо, засыпая пылью глаза. Грозный вой, и глухой металлический грохот закладывают уши. Панель управления засветилась разными цвета-ми, ожили тоненькие стрелки на приборах.
Эйфория радости смешалась с испугом, заставив всё тело биться в ознобе. Лампада потухла, но яркая подсветка на панели не давала мраку поглотить помещение. Протяги-ваю дрожащую руку к кнопке «Запуск генератора», вдавливаю и зажмуриваюсь.
Послышался мягкий щелчок, двигатель сбавил обороты. Сквозь смеженные веки вижу, как вспыхивает яркий свет. Медленно открываю глаза.
О чудо! Четыре фонаря на потолке заливают ослепительным свечением всё поме-щение. От этого дива по спине пробегают мурашки, подгибаются колени. Я невольно приседаю и до рези в глазах пялюсь на сияющие солнца, пока слёзы не размывают чёткость восприятия картинки.
Медленно опускаю голову, утираю влажные щёки, жду, когда настроится зрение. Вспоминаю, что забыл заглушить пусковой двигатель. Это заставляет вскочить и действо-вать дальше, прокладывая нелёгкий путь к спасению.
Управившись в генераторной комнате, устремляюсь на поиски возможности выхо-да. Громадный гараж также залит белым светом, только лампочки здесь причудливо длинные и сдвоенные. Обхожу расчехлённый поржавевший танк, любуясь его хищными формами. Сразу натыкаюсь в углу на небольшой металлический ящик. Протираю лицевую крышку, проглядываются надписи над тремя кнопками: «Открыть», «Стоп», «Закрыть».
Неужели вот так просто? Нажать пальцем кругляшек и свобода? Почему-то не ре-шаюсь сделать долгожданный последний шаг, который должен поставить точку во всех моих мытарствах. Проступило какое-то ноющее чувство привязанности к этому подземе-лью, к великолепным мощным машинам, созданным Древними Предками. Захотелось ещё более пристально рассмотреть, изучить, пощупать удивительные вещи, механизмы и предметы. Правда сохранялась вероятность, что ворота могут не открыться или закончит-ся топливо в генераторе. Это подстегнуло к действию.
Утапливаю кнопку «Открыть». В ящике раздаётся еле слышный щелчок, затем внутри угла возникает нарастающий гул. Неожиданно вздрагивает всё подземелье, и вы-ступающая часть стены, украшенная отметиной от снаряда, медленно ползёт влево.
Невольно делаю шаг назад. С опаской поглядываю на дрожащий пол. И тут меня ослепляет яркий свет солнца. От неожиданности закрываюсь руками. Щель продолжает увеличиваться, отбеливая нутро подземелья. В это время привыкают глаза, и я замечаю, что снаружи уже вечер, кровавый закат которого сливается с языками пламени, охватив-шими весь мой дом, мастерскую и даже деревянный забор.
Дыхание остановилось, я не могу пошевелиться. Тупая боль обволакивает сердце, медленно разливаясь по телу волною дрожи и ядовитой горечью злобы. Ледяной злобы на весь этот проклятый мир, на это мерзкое солнце, к свету которого я стремился.
Рука уверенно тянется к щиту управления воротами. Нажимаю «Стоп», затем ещё одну кнопку, и пока железобетонная громадина ползёт обратно, я со зловещим оскалом оглядываю ближайший зачехлённый танк…

НАВЕРНОЕ, Я ВЕРНУСЬ.

Да, скорее всего, придется возвращаться: - подумал я, глядя в окно спальни. За окном шел первый снег, и синие сумерки набросили на окружающий мир непонятный отталкивающий оттенок. - Феденька: - позвала жена, - Иди ужинать!
Она усердно хлопотала на кухне, создавая домашний уют. Хорошая женщина, только немного крикливая. Я с ней познакомился, когда мы с друзьями вывезли из Зоны тело Лиса заеденного собаками. Лица у товарища не было, хоронили в закрытом гробу, а вот племянница мне приглянулась. Такая полненькая, аппетитная. Потом поминки, слово за слово и не прошло и недели, как в моем паспорте красовалась свеженькая печать. Не знаю, что на меня тогда нашло, наверное, соскучился по домашнему уюту.
- Федя: - еще раз крикнула жена, - Ты, что там спишь, что ли?
Я сидел и молчал, не объяснять же ей, что я никакой не Федя, а сам даже не знаю кто. В Зоне меня звали Стрелок. В паспорте, который я купил за паршивенький артефакт, у вояк на Кордоне значилось – Меченов Федор Иванович. Отсюда и второе прозвище Меченый. А я до сих пор не могу вспомнить своего настоящего имени. Да и кому оно нужно здесь вне Зоны.
Оказывается в мирной жизни проблем еще больше чем в Припяти или на подходах к ЧАЭС. На простой вопрос супруги, сразу после свадьбы: - Феденька, а где мы жить то будем? – Я, не задумываясь, достал из кармана деньги, шлепнул на стол и сказал: - Иди, выбери мне домик у речки, да так чтоб вокруг никого. Исполнил я мечту, того пьяного паренька, который в баре только об этом и говорил. Кстати деньги тоже его. Заели его кабаны у северных ворот в Темной долине. Может, кто нибудь высокоморальный, обозвал бы меня подлым мародером, но я не согласен, не пропадать же добру, спонсор он в любом состоянии спонсор. Вот так я и стал домовладельцем. Домик купили неплохой, просторный. Там постучал. Здесь подпилил. Вставили новые окна и стали жить.
Пожили немножко, и настала пора на работу устраиваться, привыкать к новой жизни. Вот тут и начались неприятности, кому рассказать не поверят. Уж было договорился со знакомым агрономом о работе охранника, свиную ферму охранять. Он чин-чинарем отправил меня в отдел кадров, ну я и пошел. И тут возникла проблема номер один. Подхожу к дверям, вижу табличку «ОК. Заведующая Трофимова. Е.И.». Тут как вспыхнет, побелело в глазах как от световой гранаты, зашумело, и я стою у местного ларька, держа в руках бутылку водки. Четыре раза пробовал, ничего не меняется. На меня уже и продавщица стала косо поглядывать. Наверное, ей стало интересно, какой дебил ломится к ларьку со своей водкой. Даже предложила брать оптом, если сойдемся в цене. Я отказался, рассовал бутылки по карманам и пошел домой в депрессивном настроении. Водка и мне пригодится, ноги буду мыть на ночь.
Когда я приступил к растиранию, жена сначала не поняв в чем дело завопила: - Ты что же это делаешь? Вот ты как на работу устраиваешься?!
- Видишь, лечусь, простуда подступает. Знаешь, по каким местам мы с твоим дядей-покойником бродили. Его откапывать и растирать бесполезно, а мне пригодится, - ответил я.
Знаю, почему супруга первый раз в жизни на меня накричала. Все дело в собаке Дуське. Как то подобрал я полуслепого щенка в Рыжем лесу возле танка. Выходил, вырастил, поставил на ноги, но когда уезжал, оставил животное Ною с баржи, думал, потом заберу. Через неделю Ной позвонил и сказал, что собачка сбежала. А через две недели после свадьбы она сама меня нашла. Жена испугалась, шутка ли когда зверюга размером с теленка. Дуська походила, покрутилась во дворе, залезла на сено в курятник и стала там жить. Десяток курей и петуха как корова языком слизала. Жена расстроилась, но я ее уверил, что собачка смирная, мухи не обидит, а с птицей произошло досадное недоразумение и ее куры перед зимним сезоном пристроились к клину журавлей и улетели зимовать в Африку. Весной вернуться на гнездовье, а к тому времени переведем, собаку жить в старую баню и все наладится. Супруга промолчала, но у меня создалось впечатление, что мне не верят. Все бы хорошо, но только каждый месяц, когда полнолуние, моя Дуська начинает отпочковывать из себя призраков, штук семь – восемь, когда как. И эта свора организованно начинает выть на Луну. После душераздирающего концерта, от которого даже в соседних селах обыкновенных собак поразбивал паралич, вся толпа отправляется на охоту. Недавно в газете я прочитал, что в радиусе ста километров от нашего областного центра напрочь исчезли волки и медведи. Ученые объяснили этот феномен редкой сезонной миграцией, экологи глобальным потеплением, а местные егеря свалили все на распоясавшихся браконьеров. Я чувствую, что правды они никогда не узнают. Я и сам начал догадываться о Дуськиных проделках только позавчера, когда из городского зоопарка пропал слон. Слона искали все, чай не иголка в стоге сена мимо такого не пройдешь. Волонтеры, милиция, вертолеты прочесывали местность сутки напролет. Нашедшему, обещали награду. Но так и не нашли, начали грешить на ближайшие мясокомбинаты, но их бухгалтерии с честью выдержали внеплановые проверки, левак отсутствовал. Надеюсь, млекопитающее было застраховано. Мне стоило большого труда отобрать у разыгравшейся собаки оба бивня и спрятать их на чердаке. Не знаю, что будет дальше но, похоже, в нашем регионе конкурентов у Дуськи не осталось.
А месяц назад я начал ходить к психиатру, спать не могу и все тут. Постоянно, какие-то глюки, все чудится, стою с автоматом и расстреливаю набегающих крыс, а левой рукой кручу колесо обозрения на Припяти. Рассказал жене, она меня поначалу успокоила.
- Спи! – говорит, - Федюнчик. Это видать к дождю.
Успокоила, называется. Пришлось обратиться к профессионалу. Моя «Нива», наверное, тонну бензина сожрала, пока я ездил к этому Айболиту. Слушал он меня – слушал, а потом, почесывая бороду, мне заявляет:
- У вас мил-человек, или белая горячка заканчивается, или детские комплексы наружу просятся. Вас часом в младенчестве не били? В роддоме со стола не роняли?
А я ему на стол бац артефакт Вспышку: - Прокомментируйте док, что видите? – заявляю.
Так он спрятался под стол и начал визжать как недорезанный. Стало понятно, что курс лечения у этого специалиста подошел к концу. Я артефакт в карман и на выход. Медсестра в приемной меня спрашивает так взволнованно: - Что случилось!
А я ей в ответ: - Это доктор беседует со своим Супер-Супер-Эго. – и ушел. Говорили, что этот доктор тоже ушел, на пенсию. Теперь его на инвалидной коляске по парку катают, амнезия. Не повезло мужику, слабонервный оказался.
Но вот после этого случая я и начал замечать, не вписываюсь я в современное общество, хоть убей. Одолело хроническое невезение и эти мысли в голове, что пора с такой жизнью кончать. На суицид потянуло. Был бы в добром здравии психиатр, он бы сразу разрулил и прокомментировал ситуацию, сославшись на первоисточники, а так пришлось обходиться своим умом. Попробуй, найди самый лучший способ расстаться с постылой, жизнью.
Первой пришла мысль – алкоголь! Но что делать, если водка «Казаки» давно меня не берет, только на утро нехороший вкус во рту остается. От спирта изжога и запор, а вина я не пью вообще, ну только если вместо компота. Признав, первую мысль в корне неудачной, я решил рассмотреть варианты. Дедовские методы не подходили и, посмотрев от нечего делать телевизор, я нашел более подходящее решение. Красиво перейти в «страну богатых пастбищ», мне поможет железная дорога. Просто и красиво, аж дух захватывает. Аня Каренина не скучай я на подходе.
Сказав супруге, что направляюсь на встречу выпускников этого мира, я бодро пошагал к местному депо-сортировочная. Выбрал местечко возле симпатичного зеленого семафора и улегся на шпалы, а голову положил на рельс. Лежал, курил, наверное, минут сорок. Смотрю, идет маневровый тепловоз. Я обрадовался, думаю: - Прощай постылая житуха! Тепловоз все ближе.
Я закрыл глаза и уже приготовился отойти в мир иной, как вдруг слышу, что-то не то. Пришлось посмотреть. По неизвестной причине, эта железяка спрыгнула с рельсов как кенгуру, прихватив с собой парочку цистерн. Цистерны лопнули не хуже сырых яиц. Резко завоняло нашатырным спиртом, и вдруг мощная волна аммиака смыла меня с рельсов под откос. Я с силой вдохнул полные легкие ядовитых испарений, и кажется, запел: - Прощайте скалистые горы…
Долго кричал, почти охрип, даже замерзать стал. Лежу в луже, а мне хоть бы хны. Пришлось подниматься и убегать, ну не люблю я спасателей. Уже позже, дома я пришел к выводу, что после того, как я обобрал все артефакты в кислотной луже на Свалке, вся современная химия мне стала нипочем.
Вернулся домой, жена принюхалась и сказала:
- Зря ты милый костюм в химчистку отдавал, раньше он поновее выглядел.
Я даже слегка расстроился, невезение за невезением. Ну, ничего, мне ли герою Арены отступать? Да никогда! Опять проворочавшись всю ночь без сна я слепил новый план. Но наученный горьким опытом я решил, следующий заход провести в два этапа.
В шесть утра, наскоро покормив собачку, я трусцой, изображая убегающего от инфаркта, побежал к ближайшей молочной ферме. Дорогу мене указывала линия электропередач, уходящая в поле. Подбежал к зданию, нашел электрощиток, открутил проволочку с дверцы и с наслаждением ухватился за кабель. Что-то зашипело, шваркнуло, рядом упала парочка обугленных ворон, а я стою и улыбаюсь как дурак. Правду говорили мужики, сапожищи сейчас хреновые делают. Каких-то детских триста восемьдесят вольт и подошве сразу гаплык. Молодцы парни, зря я тогда над ними посмеивался, прямо экстрасенсы, как в воду глядели. Пришлось идти домой переобуваться. А с другой стороны чего я хотел? Беготня по аномалиям Электра ни для кого даром не проходит. Наверное, еще парочка таких попыток и я начну пить электричество прямо из розетки.
Пару часов после обеда у меня ушло, чтобы подделать удостоверение инженера – системотехника. План был такой, прихожу к телевышке, показываю бумаги, поднимаюсь на самую верхушку и прыг вниз. Мокрое пятно на асфальте, веселая вдова, а дальше как полагается, поминальный обед и пирожки с собой в виде бонуса. Развлечение вплоть до рыданий.
Сказано – сделано, но на воротах в телецентр я, было, подумал, что задумка сорвалась, уж очень долго и придирчиво дедушка охранник разглядывал мою ксиву. Оно и не удивительно, пришлось делать документ на туалетной бумаге, а фотографию я аккуратно вырезал из паспорта маникюрными ножницами. После десятиминутных препирательств меня наконец-то пропустили и вот я на самом верху. Ветер свищет, вокруг кубометры прохладного воздуха, бодрит прямо до тошноты. Первую и как всегда неудачную мысль, прыгнуть вниз головой, (испытывая нежные чувства к супруге), я забраковал. Нехорошо, что в этом году ей придется хоронить уже двоих без лица, дядю Лиса и меня. Я решил, что неплохо внести некоторое разнообразие. У одного не в порядке верхняя часть тела, а у меня будет нижняя. Не долго думая, я прыгнул солдатиком. Класс! Помчало как на скоростном лифте, даже желудок подтянуло к горлу.
Но не успел я насладиться ощущениями. Бах!!! И меня врезало прямо в асфальт. И что? – И ничего. Сижу в щебне с разорванными штанами, на асфальте трещины руку просунуть можно и легкий звон в голове. Я то думал, что у меня ноги из плечей вылезут, опять досадная неудача.
На выходе испуганный дядька меня спросил:
- Что это было? Вы ничего не выдели?
- Видел, - ответил я, - Это у меня из-под мышки выскользнул мешок цемента, а что нельзя? Да не волнуйтесь вы так, я уже все убрал.
Но не учатся ничему некоторые, и учиться не хотят, с такими способностями деду только картошку в чистом поле охранять.
Пока я дошел домой, онемение в ногах полностью прошло. Повеяло воспоминаниями, на ум пришел случай с Сидоровичем. Никто не знает, почему мужик сидит на стуле и не встает, даже в деревню к сталкерам не выходит. Только я один знаю. Однажды его понесло к Ашоту на базу «Свободы», не знаю зачем, у них там свои дела, я не вникал. И вот, когда он почти добрался домой на Кордон, прихватили его собаки. А я тоже иду с хабаром, только с другой стороны. Слышу, кричат. Пока нашел, собаки его так обработали, что ботинки ему одеть, было уже не на что. Отстрелялся, перебинтовал на скорую руку и поволок. Еле дотянул этого старого кабана, четыре раза отдыхал, даже рюкзак пришлось бросить.
Вытащил у него из кармана ключи, отпер подвал и аккуратно положил на стол. Затем попробовал по рации вызвать доктора с Янтаря, но тот как назло ушел на замеры. Смотрю, а Сидорович глаза закатил, отходит бедняга.
Полевую хирургию я изучал только по художественным книгам, но смело взялся за дело. Уже с самого начала я начал подозревать, что зря я подался в сталкеры, фельдшер из меня врожденный. Первым делом я перетянул Сидоровичу своим ремнем левую ногу, затем обрывком веревки правую, кровотечение прекратилось. Затем насобачил ему в плечо обезболивающего из военных аптечек, облил себе руки водкой. Положил, на газовую плитку ножовку по металлу и когда полотно остыло за три минуты, не торопясь, отчекрыжил торговцу обе ноги ниже колена. Залил йодом, перебинтовал и две недели выхаживал, как мог. Кормил антибиотиками, менял памперсы, варил ему бульон из Контролера, но выходил мужика.
Я наивно надеялся, что в благодарность за помощь, добрый дядя отслюнявит мне половинку своего капитала, но когда я уходил, Сидорович мне сказал: - Принесешь хороший товар, получишь скидку десять процентов. Ну, проветришься – заходи. Доброй тебе охоты сталкер!
Ну, я и пошел, вот и делай после этого добро людям. Я от всей души надеюсь, что когда нибудь, какой нибудь сердобольный, вытащит старого козла наверх, подышать свежим воздухом и Зона за меня отомстит, - подарит Сидоровичу славный выброс.
Воспоминания дело хорошее, но они никак не продвинули меня к решению насущной проблемы. Все происходящее начало меня даже немножко забавлять. В приподнятом настроении я возвращался домой. Пока я шел по улицам и подмигивал проходящим девушкам, моя голова сварила парочку, на первый взгляд, беспроигрышных вариантов. В чемодане оставшимся в наследство от друга Лиса я видел порванный противогаз. Дома я сразу залатал дырки скотчем, самые большие разрывы склеил кусками велосипедной камеры, надел это произведение аматорского исскуства на голову и посмотрелся в зеркало. Вид у меня оказался еще тот. Ну, форменный зомби. Очень захотелось открыть форточку и заорать: - МОЧИ-И-И! СОЛДАТ. – СОЛДАТ, – и в конце добавить, - МА-МА! Жаль только шутку юмора никто не оценит.
Налюбовавшись на себя, я двинул на кухню, снял с газовой печки конфорку, присоединил шланг к трубе, повернул ручку и принюхался. Ничего страшного, запах как запах, очень напоминает тот, что в подземном переходе с завода Юпитер на Припять. Поначалу с непривычки слегка подташнивает, ну и что? После того как я пробежал по нему раз шесть, костюм с замкнутой системой дыхания стал мне совершенно не нужен. Зря я ввалил за него такое бабло, деньги ушли на ветер.
Я перекрыл подачу газа, снял противогаз и выбросил его в мусорное ведро. Теперь на меня навалили тяжелые раздумья. Я подвинул к себе стул, присел и снова засмотрелся на свое отражение в зеркале. Вариант со стрельбой в самого себя из самодельного самопала, я даже не рассматривал как неперспективный, вечно, когда что нибудь путнее задумаешь, вылезет злополучная осечка. С нашим счастьем, то патроны мокрые, то дуло кривое. Как говорится: - Плохому танцору… - ну и так далее.
Я встрепенулся, хватит мямлить и себя жалеть, Послушаем классиков. После крика: - Вставайте граф – вас ждут великие дела! – Я засунул голову в микроволновку и повернул все ручки вправо на максимум до упора. Если мои беспокойные мозги не могут заснуть самостоятельно, так пусть хоть сварятся. Образно представив себе во всех деталях, как из моих ушей вырываются тонкие струйки пара, я впервые за последнее время расслабился, и мне даже показалось, слегка задремал.
Из состояния полузабытья меня вырвал запах смаленой курицы. Я вытащил голову из микроволновки, потрогал волосы, чепуха, только кончики скрутились и все. Шутка ли? Значков «Отмеченный Зоной» на моем пиджаке уже крепить негде, а если начну прикручивать на спину, боюсь, те кто в теме, косо на меня посмотрят. Да, положеньице.
Тут на кухню зашла жена, внимательно осмотрела меня со всех сторон и говорит:
- Молодец! Наконец-то ты подстригся, а то выглядел бомж – бомжом. Надо было попросить, чтоб над ушами сильнее сняли. Ну, ничего и так сойдет. Сладенький ты мой! – и полезла целоваться, затем добавила, - Вид у тебя усталый, пойди пока отдохни, я ужин приготовлю.
Вот она и приготовила, зовет меня третий раз.
А пошло оно все лесом! Теперь меня заставлять не надо. Я парень легкий на подъем. Поужинаю спокойно, потом чмокну жену в щеку. Скажу, что работу нашел. Она обрадуется. Объясню, что работа начинается с важной командировки. Спросит, кем устроился? Отвечу, что научным сотрудником по влиянию радиации на патогенную микрофлору водоемов. Командировка длительная, скоро пусть не ждет. Денег ей оставлю.
Потом отзвонюсь Дегтяреву, за ним небольшой должок числится, пусть сделает мне постоянный пропуск в зону. Хватит мне от военных прятаться и ползать за кустами. Навещу Сидоровича, если еще живой старикан. Даст лысый пень ящик тушенки, никуда не денется. Дядька Яр с Янова обещал сберечь мой полностью модернизированный экзоскелет. Мужик он надежный, слово держит, еще не было случая, чтобы он кого кинул. Вернусь на ЧАЭС. Брошу спальник на крышке саркофага. И уж тогда точно найдет меня здоровый сон. Высплюсь, как следует и ничего со мной не случится. После всего пережитого я могу на спор бензином в костер помочиться. А собака Дуська сама меня найдет, и рванем мы с ней за новыми артефактами. Знаю я несколько мест, которые еще никто не видел. Там и встретимся…

Илья Пинигин.
-Тинь, не перебивай, сколько раз я тебе могу говорить! - обозлился учитель
-Простите, я больше не буду, - отозвался ученик и сложил ноги по-турецки.
Поменяв позу, Тинь сделал глоток из кружки. Настой оказался немного крепковат. И так глоток за глотком, тепло разливалось по тренированному организму ребёнка. Он улыбнулся, это увидел учитель и подбадривающее подмигнул.
-И так слушай дальше, время ещё много.
-Хорошо учитель, я все познаю азы наёмничества.
-Я тебе уже сказал, не перебивай!!!
***
Ветер нёс с Гнилой Ложбины запах серы и озона. Небо было прикрыто свинцовыми подушками, которые в любой момент должны разродиться назойливым дождиком. Технотьма правила бал на заражённых территориях. Операция по травле этого клана готовилась очень долго по меркам жизни и смерти. Базила готовил лично Торбай, тот всё делал с неимоверной ответственностью. Первыми жертвами наёмника стали три тряпочных манекена, уничтоженные тремя патронами, угодившими им в сердце. Также у него была своя философия, и в Бога он не верил, как и многие другие выжившие люди. Принцип был один, «Убивай, но не дай себя убить». После большой войны мало кто остался. В сторону пустующего метро, мало кто совался, боясь потерять жизнь. Низко над землёй парил ядовитый зелёный туман. Фильтры противогазов забивались на раз. По огромной территории расползлись радиоактивные пустоши. Многие здания превратились в руины. Пространство бороздили лишь отчаянные бродяги, бандиты и представители Ордена Чистоты, истребляющие нечисть. Ближайшие к Киеву территории были заняты фермерами, Москву контролировали топливные кланы. Один из таких принадлежал Сербу, но по сравнению с топливным кланом Макса Церцея, это полное ничтожество.
Запах прелой листвы и мокрой земли неприятно щекотали ноздри. Где-то вдали завывал мутант. Пожухлая трава покалывала ляжки через тонкие болоневые штаны. Самодельная кофта с вшитыми в неё металлическими пластинами, отлично держала сырость. Над ней пришлось долго попотеть.
Базил держал лидера разбойничьего клана на мушке безотказного автомата. Серб находился метрах в тридцати от заброшенного здания кадетской школы, стены которой покрывали большие ярко-зелёные лишаи. Сзади него стояло три подручных с обычными пистолетами в кобурах.
Выбранная точка Базила была тщательно скрыта за перевёрнутым «уазиком», и просматривалась только со стороны оврага. Наёмник ждал клиента, который должен был подойти пять минут назад. Он перевёл прицел в сторону укреплённого КПП. Оно тщательно охранялось головорезами Серба. Его люди занимали три здания кадетской школы одно из них наполовину разрушено, о которой свидетельствовал старый выцветший под окружающими факторами плакат. На бывшем плацу расположилась их техника. Её к счастью было немного, всего три модернизированных мотоцикла, и две маленьких тарантайки с открытым верхом. Часовые стояли на бывшей трибуне. На ржавом флагштоке красовался чёрный флаг с белым черепом, как в классических фильмах про пиратов. В столовой расположились цистерны с топливом. Именно на нём работала вся техника головорезов. В спортивном зале на первом этаже, образовалась мастерская. Где был медпункт там и остался. Спальные корпуса и часть учебного превратились в казармы. Остальная же часть стала штабом. На крыше были установлены зенитки, невесть откуда притащенные. Угол спального корпуса обвалился и из него торчал ствол пулемёта. Хороший район для базы выбрали, люди Серба. С трёх сторон его базу окружали обвалы. Кадетская школа находилась на небольшой возвышенности. К металлическому забору были приварены листы железа, в некоторых местах фанера. Основная масса людей Серба ушла в сторону заброшенного автопарка, где им предстояло разобраться с малочисленным отрядом Горца. Некоторую технику они захватили с собой. Сейчас на территории осталось человек от силы двадцать. Женщин у них никто не видел, но наличие детей было. Торбай специально выбрал время начала операции, когда все свалят. Сам главарь головорезов ждал клиента на спускающейся к КПП дороге.
Всё это Базил изучил при подготовке к операции в штабе Наёмников, где руководил знаменитый Торбай.
На всякий случай в кармане у Базила находилось два запасных рожка, в подсумке противогаз, а в тощем рюкзачке на спине лежал пистолет и одна граната.
Торбай был высоким мужчиной, лет так под пятьдесят. Виски седые, но она его не старила, а предавала благородности крючковатому носу. Про прошлое он вспоминать не любил, а если вспоминал, впадал в слепую ярость. Говорил он громким басом, но редко. Хоть Торбай и подслеповат, а стрельба отменная.
Серб являлся полной противоположностью, но хитёр был не по-детски. Телосложение тощее, волосяной покров головы по каким-то причинам отсутствовал. Метр с кепкой, когда орал и ругался, постоянно срывался на визг. Авторитет среди разбойников, постоянно поддерживался. Изменников и трусов убивал при всех, чтоб следующим неповадно было.

Добавлено (01.01.2012, 14:28:29)
---------------------------------------------
***
Через семь минут на дорогу перед КПП выехала небольшая тарантайка. На крыше установлена пулемётная турель, за ней находился совсем молоденький паренёк, с танкистским шлемом на голове, из-под неё торчал чуп ярко-рыжих волос. Нос и щёки покрыты веснушками.
Когда машина подъехала к самим воротам, они распахнулись. Водитель махнул кому-то рукой, и к окну подбежал высокий мужичок в чёрной куртке и в синих трениках. Он что-то промямлил, по губам прочитать не удалось.
Серб начал движение вниз к КПП. Машина тоже поехала на встречу, выпустив из выхлопной трубы противный газ.
***
Главарь и тарантайка поравнялись. Двигатель заглушили, и из пассажирской двери вышел Макс Церцей. Базил аж ахнул, такого поворота наверняка не ожидал даже Торбай. Жаль, его тут нет.
Макс протянул руку, Серб её пожал и жестом показал, чтоб тот проследовал за ним. Церцей направился за ним широким шагом. Так же из машины вышло два крепких парня в оранжевых куртках поверх тельняшек. На головах красные кепки с надписью «Сибнефть». В руках держали по «потрошителю». Вся эта бригада вселяла ужас.
Макс был мужчиной лет этак тридцати с гаком, и маленькой аккуратной чёрной бородкой. Над губами тоненькая полоска усиков. В плечах широк, руки мощные, и взгляд ясный не свойственный человеку апокалипсиса. Движения плавные размеренные.
Наёмник перевёл прицел в сторону клиента. Прильнул к нему. Голова появилась прямо в перекрестии. Задержав дыхание, Базил надавил на спусковой крючок. Автомат плюнулся смертельной маслиной, отдача толкнула в плечо. Охрана Серба присела, укрывая за собой главаря, их вороные стволы зыркали повсюду. Пора было вставать, только Базил не дёрнулся на миллиметр. Выпущенная пуля попала в молоко, а вернее в фасад корпуса.
Церцей кинулся на землю и прикрыл голову руками. Два его подручных в куртках навалились на него сверху, защищая от выстрелов. Парнишка, сидевший за пулемётом, навёл ствол в сторону наёмника и нажал на гашетку. Пули забарабанили по корпусу «уазика», то и дело, рикошетя по сторонам. Наёмник откатился в сторону с линии огня. Присел, облокотившись спиной о днище. Металл скрежетал. Правое ухо заложило, но скоро пройдёт. Выставив автомат из-за колеса с лысой шиной, Базил выстрелил. Голова парнишки дёрнулась, тело обмякло и соскользнуло внутрь автомобиля. Пулемёт умолк, и ствола поднимался сизый молочно-белый дымок. Завидя откуда летели маслины один из охранников, прикрываясь за деревом, с облезшей корой, выпустил пол обоймы пистолета по укрытию наёмника. Срикошетя пуля чиркнула по скуле и умчалась дальше. Два охранника прикрывая Церцея, двинулись в сторону открытой двери медпункта, где на пороге ждал ещё один головорез.
-Уходите и прикрывайте Церцея, - прокричал головорез Серба.
-Всё понял, бегом, - отозвался кто-то.
Наёмник перекатился вправо под прикрытие большого камня. Со сменой позиции огонь всё равно продолжился. Позади камня находился первый и огромный обвал. Базил сел на корточки и положив вороной ствол «калаша» поверх камня, заранее переведя планку одиночного огня на огонь очередями, и дал короткую очередь по одному из охранников Серба. Как раз по тому, который стрелял из пистолета. Тело завалилось с простреленной грудью. Он начинал задыхаться, видно повреждено лёгкое, или сразу два, но это в лучшем случае. В прицеле появилось ещё три головореза, поднимавшиеся по дороге со стороны КПП. Один из них держал в руках всем известный гранатомет РПГ-7. За спиной из рюкзака торчало ещё две головки зарядов. Наёмник полоснул очередью, двое завалилось, один схватился за простреленную руку. Опять сев за камень, Базил выудил из рюкзака запасные обоймы, кинул их в карманы кофты. Гранатомётчик уткнулся лицом в потресканый асфальт. Раненый в руку подбежал к нему и вырвал из рук гранатомёт. Присев на одно колено он положил оружие на плечо и нажал на курок. С задней стороны вырвалось пламя, и снаряд полетел точно в камень. Отдача немного дезориентировала гранатомётчика номер два.
Базил только начал отпрыгивать от камня и в тот момент снаряд разорвал природное укрытие, к чертям собачим. Взрывной волной наёмника отбросило в сторону огромного обвала. Плюхнувшись на самый край, тело по инерции продолжило ход и соскользнуло вниз. Руки в совокупности с реакцией ухватились за толстый корень, торчащий из земли. Тело безвольно повисло над пропастью. Базил матюгнулся, поминая маму чёрта и ещё много чего. Кожа на руках содралась. Отсюда дальнейших действий головорезов было не видно, зато, хоть радовало, что безумная стрельба прекратилась. Несколько ногтей сломалось, из ушей шла кровь. В переносице нос распух. Похоже, что сломал. Ресницы и брови опалились, место, куда срикошетила пуля, болело. Наверняка головорезы решили, что с наёмником покончено, но сила воли у того была куда больше, чем у всех остальных. Его учитель даже не Торбай, а жизнь. Пора заявить о себе. Игра стоит свеч. Немного раскачавшись на корне, наёмник определил, что тот достаточно крепок. Стоило лишь на нём раскачаться и перекинуть ногу наверх, а потом, подтянувшись на руках, вернуть себе статус-кво. Именно этим и занялся Базил. Правда, первый блин оказался комом, но со второй попытки задуманное удалось. Оседлав землю, он пригнулся, чтоб его со стороны корпуса было не видно. Повсюду на земле были раскиданы булыжники, некогда составлявшие камень за которым, наёмнику доводилось укрываться. Трава возле бывшей позиции опалилась, а в некоторых местах земля дымилась. Автомат оказался неподалёку, но, к сожалению, приклад треснул, а линза в прицеле лопнула ровно в середине. Наемник, повесив его на плечо отполз в сторону «уазика» и сел за ним. Вставив новый магазин, а старый убрав в рюкзак, он вынул из пазов «ласточкиного хвоста» прицел и бросил тоже на дно тощего рюкзака. Пистолет из него перекочевал за пояс.
Машина Макса стояла на месте, видно тот всё ещё здесь, и надо его убрать. Если это не сделать, то Торбай семь шкур снимет, да ещё и жизнь прихватит, за его физическое истощение, после тренировок с наёмником. Возле трупов головореза сновали три их собрата. Видать как кочевники, решили падалью поживиться, но так как это закон постапокалипсиса, то можно. Один рылся по карманам, того что с простреленными лёгкими. Другой стягивал поношенные, не раз перелатанные кеды, с гранатомётчика. А третий просто стоял и смотрел по сторонам, видать на палеве, не дай бог им влетит от Серба за такие действия. Огромная, и наверняка тяжёлая дверь медпункта закрыта. Базил перевёл взгляд в сторону плаца, а именно на трибуну. Ранее стоявших там часовых нет. Скорее всего, именно они сейчас занимаются мародёрством.
Пригибаясь, наёмник стал обходить их по флангу, но так чтоб зенитчик его не заметил с крыши. Единственным прикрытием ему служила внезапность. В окне третьего этажа показалась голова головореза. Тот пристально посмотрел на мародёрствующих, махнул им рукой и сто-то прокричал. Смотрящий за палевом, в ответ тоже проорал и показал «фак». Голова всунулась обратно и больше не появлялась, наёмник лишь облегчённо выдохнул. А те так и остались заниматься своим безбожным делом.
***
Базил прошмыгнул в приоткрытую дверь медпункта, оставив после себя ещё три трупа со сломанными шейными позвонками, и наполовину разрушенной крыльцо с развалившимися ступенями. У них наёмник прихватил нож, и несколько рожков к автомату. На одной койке лежал раненый в руку, но она была уже перебинтована. Оперативно сработали. За медицинским столом сидел старичок, с круглыми очками, которые съехали на нос. В руках газета за две тысячи одиннадцатый год. В главной статье красовалось лицо мужика по фамилии, прочитав вслух, наёмник произнёс,- Путин. Доктор не прореагировал. Тогда Базил подошёл к нему в плотную, и приставил холодное стальное лезвие к горлу. Другой рукой зажал рот и резко протянул лезвием по шее, разрезая мягкие ткани и сонную артерию. Не издав ни звука, доктор обмяк, так и, оставшись сидеть со старой газетой. Раненный спал, заложив целую руку за голову. На лице читался умиротворённый вид, будто под кайфом. Грудина то поднималась, то опускалась, воздух их ноздрей выходил со свистом. Наёмник подкрался сзади и полоснул остриём по крупной мясистой шее. Кровь толчками стала вырываться на свободу. Душа отходила к небесам.
Лишнее внимание к персоне Базила сейчас ни к чему, но со стола он все-таки умудрился смахнуть в предварительно открытый рюкзак три бинта и пузырёк перекиси. У доктора забрал старую газету. Подбежал к заколоченному окну и посмотрел в щель между досками.
На улице стал моросить мелкий дождь, смывая с земли следы крови. Под дуновением ветра обрывки газет и мусора крутили вальсы. Их ещё не прибил осенний дождь. Погода окончательно испортилась. В небе сверкнула яркая молния, её отростки коснулись земли.
Базил отошёл от окна и направился к деревянному проёму, который судя по заученной схеме, вёл в учебный корпус, а ещё по нему можно попасть в спальный корпус. Наёмник ступал мягко на носки, не создавая лишнего шума. Нырнув в проем, он оказался в квадратном помещении, на одной из стен висел старый выцветший стенд с изображениями детей в морской форме. На подоконнике лежала потрёпанная с плесенью бескозырка. Пол устлан разномастным мусором. Кусочки битого стекла и кирпича хрустели под ногами, как ни стараясь. Пахло затхлостью. Базил присел за выступом стены, и провёл стволом в сторону учебного корпуса, именно оттуда послышались торопливые шаги. Все действия в голове наёмника имели алгоритм. Расчёт до мелочей, вот козырь его. Вскоре появился первый головорез с пистолетом наготове. Базил высунулся из укрытия и запустил нож в сторону противника. Лезвие на половину вошло в район живота. Тот схватился за него и стал падать, стукнувшись головой о кирпич. Что-то хрустнуло. Второй враг присел за перевёрнутым шкафом, и кинул гранату. Ребристая опасность покатилась по кафельному полу. В последний момент наёмник скрылся за выступом и раздался взрыв. Осколки изрешетили деревянный шкаф, остатки стекла разбились, оставляя острые зубья в рамах. Пыль взвилась плотным занавесом, скрывая Базила от глаз головореза. Он дал короткую очередь в сторону последнего появления противника. Также часть острых осколков посекло тело врага с ножом в животе. Постепенно занавес пропадал, лучи света сквозь прорехи окон резали его. Наёмник сменил позицию, прыгнул на пол и пополз в сторону шкафа.
Подсечка сбила Базила с ног, он рухнул, перед глазами поползли синие мухи. Наёмник вернул себе исходное положение, и вцепился в шею головорезу. Это оказался один из подручных Макса Церцея, в оранжевой куртке. Противник вывернулся, нырнул под руку готовую к удару, и треснул по хребту двумя сцепленными в замок руками. Наёмник опять оказался на полу. Ещё один болезненный удар пришёлся ногой в тяжёлом берце по рёбрам. Воздух в очередной раз выбило из лёгких. Пыль окончательно осела, и взору ничего не мешало. Руки рефлекторно схватили противника за ногу и рёзко дёрнули, он свалился всей массой на Базила. Тот оттолкнул ногой в живот. Враг моментально загнулся, но с неимоверной прытью нашёл в себе силы. За секунду наёмник успел встать и направил ствол автомата, который всю бойню бесполезно болтался на плече. Бровь заплыла, губа рассечена, а костяшки сбились. Их неприятно щипало, но терпимо. Головорез наклонил голову вперёд и набросился, на не успевшего среагировать Базила. Палец не смог вдавить спусковой крючок, что бы изрешетить бренное тело человека из самого большого топливного клана Макса Церцея. Толстые пальца сжали горло, наёмник стал задыхаться, автомат отлетел в сторону в груду разного мусора. Взметнув осевшую пыль. Они перекатились и оказались около бездыханного тела головореза, из которого всё торчала рукоять ножа. Показывая фантастическую изворотливость, Базил ударил лбом врагу по переносице. Она хрустнула и из среза кожи брызнула кровь. Рука дотянулась до ножа и выдернула из мёртвого тела, клинок блестел багрянцем. Одним резким движением ножом, лезвие пропороло кожу под подбородком и пробило нёбо. Зубы клацнули по металлу, и тело осело бездыханным мешком.

Добавлено (01.01.2012, 14:29:01)
---------------------------------------------
Одной проблемой стало меньше. Наёмник поднялся, стряхнул с себя пыль и наклонился за автоматом. Он безотказный ему всё равно. Бросив через плечо беглый взгляд, он убедился, что со стороны спального корпуса никто не идёт.
Базил выбежал из «кишки» в просторное помещение. Свернул вправо, оказался на капитанской палубе. Окна заделаны листовым железом. Возле глухой стены приютился кособокий диванчик. В углу валялись фрагменты гипсовой статуи, неизвестного мужика. На стене висел плакат со строевыми занятиями, с молодцами в камуфляже. Обстановка действовала угнетающе. Шаги раздавались в полупустом помещении гулким эхом. На секунду остановившись, наёмник вытащил магазин, он оказался поло наполовину. Щелчок и старый магазин лёг в карман, а его паз занял новый. Время на нормальную перезарядку ограничено, и смысл рисковать отсутствует. Потом пришлось свернуть на лево, там опять оказались всякие стенды и кожаное кресло с дырявым подлокотником. Под ногами шелестел бумажный мусор, видно у головорезов с гигиеной хреново. В углублении в стороне оказалась деревянная дверь. Базил свернул туда, подёргал за ручку, и убедившись что она заперта высадил её ногой. В кабинете оказалось пусто, лишь на полу разложено несколько спальных мешков.
Похоже, Торбай запихнул его в самое осиное гнездо головорезов. И всё наёмнику порядком надоело, теперь надо действовать не по инструкциям.
-Церцей выходи, не дури меня, - не сдержался Базил.
Вынырнув из кабинета он вернулся в предыдущее помещение и направился к другим дверям. После того как он крикнул, напрягся слух. Слуховые каналы уловили едва слышимый звук работающего генератора. Тарахтение по мере приближения усиливалось.
-Выходи!
Та дверь, к которой направлялся наёмник, тихонько скрипнула, но звук сквозь тарахтение уловим. Базил перешёл на трусцу и не колеблясь направился в сторону звука. Дуло калаша смотрело на дверь, с потрескавшейся табличкой «Камбуз». Маслины готовы в любое время угостить неприятеля щедрой порцией. На другой табличке красовалась ярко-красная табличка «Топливная». Базил сразу догадался, что именно в этом помещении находятся цистерны с чёрным золотом.
Наёмник встретил дверь подошвой ботинка. Она при ударе слетела с петель и, падая, поломала часть себя в щепу. Это было огромное помещение, по-середине которого, находилось четыре огромные цистерны. Рядом с ними стояли металлические вёдра с пятнами от топлива для тарантаек.
В стороне мелькнула фигура и скрылась в умывальном помещении. Базил отправился туда, нахмурив чёрные брови. Прядь волос по-героически падала на бледное лицо с кровоподтёками. Палец нажал на курок и несколько пуль полетели, туда, где раньше находился головорез. На стенах покрытых штукатуркой, расцвели серые розочки. Грохот наполнил помещение, перекрывая тарахтение генератора. Плитка обвалилась, падая на пол и разбиваясь на множество мелких кусочков.
Вскоре он увидел, что в углу между двумя раковинами сидел весь вымазанный грязью Серб. В руках он держал взведённый пистолет неизвестной работы. Базил посмотрел на главаря взглядом, сочетающем жалость и ненависть. Тот вытянул вперёд руку с пистолетом, и мгновенно нажал на курок. Тишина взорвалась сразу мириадами различных звуков. Пуля чиркнула по рукаву, царапая кожу, как раз там, где небольшое расстояние между броневых пластин. Наёмник цыкнул от боли, пронзившей руку.
- Падла!!!
Не потеряв ориентацию, Базил дал короткую очередь по Сербу. На теле расцвели красные кровавые розочки. Несколько «маслин» однако не достигли цели отколов солидный кусок от раковины. Рука раненного обмякла, пистолет упал на кафельный пол, звонко брякнувшись. Но он ещё дышал, хотя грудь прополосана очередью немалого калибра. Наёмник подошёл к Сербу и присел перед ним на корточки, и заглянул в широко распахнутые карие глаза. У него наворачивалась слеза. Базил выпрямился, одёрнул полы кофты, отряхнул от грязи ладони и с размаху треснул каблуком головорезу по черепу. Он ударился затылком об стену и, оставляя кровавый след, испустил душу. Потускневший взор уставился в неведомые просторы.
-Браво, браво, молодец наёмник!- сзади раздался громкий бас.
Базил чуть от неожиданности не подпрыгнул. К горлу подобрался комок. Зубы стиснулись. Рука сильнее сжала рукоять автомата. Медленно развернувшись, он уставился на Церцея. Да, это был именно он.
-Ух, ты сам ко мне пришёл, не ожидал,- решился заговорить наёмник.
-Это не я к тебе пришёл, а ты, ты здесь гость, а я правлю бал.
-Хером по лбу не дать? Ты мой клиент, а я всего лишь вершитель твоей судьбы.
-Нет, ты не вправе распоряжаться моей жизнью, ты всего лишь мелкая сошка в пищевой цепочке!- голос Церцея даже не дрогнул.
-Ага, перебьёшся!
-Нет, ты ничего не понял.
Макс развернулся спиной к Базилу и хотел отправиться восвояси. Для большей демонстрации крутизны он выудил из пачки сигарет одну, засунул в рот и аккуратно прикурил от старомодной зажигалки «Zippo». Сизый дымок поднялся к потолку.
-Стоять, я ещё не закончил!- сорвался Базил.
-А я да,- спокойно и лаконично ответил Церцей.
Вдруг из входа в топливную вылетел головорез-второй охранник Церцея, но прежде чем он понял, что к чему, наёмник срезал его короткой очередью. И тут без согласования всяких действий Макс нырнул в сторону под прикрытие огромных цистерн с топливо. В голове у Базила пульсировала лишь одна мысль,- Только бы не нарваться. Наёмник последовал за ним, на ходу выставляя напоказ вороной ствол «калаша». В промежутке между цистернами мелькнул конец куртки Макса, что подстегнуло наёмника ещё сильнее. И жажда убивать застелила глаза. Дыхание не сбивалось, а работало в одном темпе с сердцем.
***
Макс застыл как изваяние между двумя наиболее большими цистернами. Напротив него на полной изготовке стоял Базил. На всякий случай запасённая граната ещё лежала в кармане. Теперь на лице лежало сразу несколько прядей волос. Грудь вздымалась и опускалась, воздух из ноздрей выходил со свистом. Церцей до побеления костяшек сжимал небольшой компактный пистолет. Задание наёмник практически выполнил. Наверное, Торбай гордился бы им. Ствол автомата немного подрыгивался, но в любую секунду мог найти жертву. Два врага сверлили друг друга пристальными взглядами. Во рту головореза ещё тлела сигарета. Оба напряжены до предела. Лица застыли в разных выражениях. У Базила выражение ненависти, а у Макса блаженности. Вот пойми кто из них один дурак. Церцей выкинул в сторону пистолет, и тот закатился под массивную подставку цистерны. Автомат наёмника соскользнул с плеча и брякнулся об пол. Из карманов Базил вывалил магазины, и нащупал ребристую рубашку гранаты. Макс достал острый тесак, заточенный мастерами головорезов. При всей этой кругопляске, наёмник умудрился потерять свой нож.
-Ну что, наёмник поехали, на том свете передай привет Торбаю,- неожиданно заговорил головорез.
-Откуда ты его знаешь? - на автомате выпалил Базил.
-Он мой брат, ты уж не серчай, сейчас его косточки глодают множество крыс и мышей.
-Но, как!
-Легко, это жизнь малыш! - выхухолился Церцей
-Да иди ты.
-Это судьба, мой дорогой ученик мёртвого Торбая Базил.
Наёмник ещё сильней сжал гранату в руке и прокрутил в голове дальнейший алгоритм действий. Судя по лицу Церцея, он тоже был занят думаньем. Остался последний рывок.
Базил всё по алгоритму, резким движение выдернул чеку и побежал на своего «клиента». Кровь пульсировала в жилах, мысли работали в такт. Противник повторил всё то же самое только без гранаты, и побежал на наёмника. Они сцепились в последнем танце жизни и смерти, мгновение и всё кончено
И РАЗДАЛСЯ ВЗРЫВ…

Добавлено (01.01.2012, 14:29:30)
---------------------------------------------
***
Огонь потрескивал в небольшом костре, тускло озаряя небольшое помещение. На полу сидел Тинь и его учитель. На полу перед ними стояло две чашки с настоем из различных трав, по рецепту Ивр-Седина. В зрачках каждого отражался печальный огонь. Учитель всё говорил медленно, не спеша, тщательно подбирая слова. Он говорил практически на автомате, а сам думал о прошлом. Ностальгия мучила его уже много лет. Поленья всё трещали, испуская приятный запах смолы, ещё вдобавок свою ноту играл прекрасный запах настоя.
-Учитель, расскажите, что было дальше, ну пожалуйста,- умоляюще просил тоненький голосок ученика Тиня.
-Нет, мои дорогие друзья, на сегодня хватит, жизнь большая и я ещё много чего успею вам рассказать.
-Пожалуйста, пожалуйста.
-Нет,- учитель сказал, как отрезал и на глазах у него навернулись слёзы.
Ученик отвернулся в сторону. А учитель сразу же вспомнил в детстве себя, он также первый раз нахмурился и отвернулся от Торбая.
-Сынок, ты ещё не чувствовал ветер свободы, он не дурманил тебя, ты не чувствовал ещё горечь поражения, ты не чувствовал вкус победы.
Учитель закрыл глаза, и больше не сказал ни слова.
А технотьмы на наш век хватит…
1 декабря- 11 декабря 2011 год.

Добавлено (01.01.2012, 14:29:44)
---------------------------------------------
B)

Много циклов назад людей вроде меня называли кетчерами. Они жили вдалеке от крупных городов, в хибарах, наспех сколоченных из фанерных и жестяных листов. Промышляли местные кетчеры тем, что бродили по руинам городов сгинувшей цивилизации и приносили торговцем всё то, что не сожрали время и некроз. Электроника, оружие, драгоценные металлы, посуда – ценилось всё, что можно было продать, обменять или использовать для собственных нужд.
Руины всегда были богаты на ценные находки – среди человеческих костей, каменного крошева и буйной растительности возрождающегося после Погибели мира, можно было найти вещицы, которые позволяли безбедно жить несколько месяцев. Собирательство манило в руины множество отчаянных головорезов. Стоит ли говорить, что происходило на кладбище ушедшей эпохи? Банды кетчеров, убивающие одиноких путников, хищные мутафаги, облюбовавшие эти места в качестве охотничьих угодий... Постепенно отчаянных смельчаков, готовых сунутся в руины, становилось всё меньше. На место отчаянных пришли отчаявшиеся – те, кому не на что было содержать семью и единственным выходом для которых была судьба кетчера. В шутку таких людей стали именовать неприкасаемыми и мусорщиками, а вскоре обидное обращение «мусорщик» заменило витиеватое «кетчер».
И вот я – мусорщик со странным именем Игорь, стою посреди разрушенного города. Игорем меня назвал отец. Он же научил читать и подарил первую в моей жизни винтовку.
Справа и слева от меня громоздятся этажи исполинских зданий. Чернеют пустыми глазницами бесконечных окон. Ржавчина, грязь, серо-бурая трава, прогрызшая асфальтовое полотно. Типичные руины. Таких городов-призраков на границе пустошей великое множество. Некоторые почти полностью разрушены, некоторые – на удивление целы. Объединяет их одно – все эти города покинуты людьми давным-давно. Жители то ли сгинули во время Погибели, то ли ушли в поисках спасения. Но с тех самых пор, как последний человек покинул этот исполинский муравейник, здесь живут совершенно другие существа. Глупо полагать, что огромный город полностью заброшен. В нем кипит жизнь. С шуршанием семенят по жухлой листве маленькими ножками крысы. Шныряют из подворотни в подворотню огромные собакоподобные твари, название которым так и не удосужились придумать, именуя зверюг попросту псами. А ночью из квартир выползают черные, осклизлые хищники, напоминающее не то змей, не то дождевых червей. Их поблёскивающие в лунном свете тела плавно перетекают из одного оконного проёма в другой, оставляя на запыленных стенах слизистые бороздки. Эти существа кажутся беззащитными и медлительными, но внешность мутафагов обманчива. Выстрелив в такого червя из автомата, человек надеется пробить водянистое тело мутанта насквозь, но пуля лишь рикошетит о твёрдую, серебрящуюся кожу твари и червь нападает... Мне приходилось видеть, как это дьявольски гибкое существо выстреливает из черного прямоугольника окна, словно брошенное копьё, в мгновение ока хватает зазевавшуюся жертву, обвивая трепыхающееся тельце и, затем, так же быстро втягивается обратно во мрак здания. Вряд ли вообще кто-то знает, как эти твари питаются, как размножаются и как их можно убить.
Возле трёхэтажного панельного дома я замираю. Притаившись за остовом автомобиля, наблюдаю, как один из червей выглядывает из полуоткрытой двери подъезда, затем с противным хлюпаньем, извиваясь, начинает взбираться по отвесной стене.
Интересно, у этой твари есть глаза? А нюх? У червей ведь вроде и нюха-то нет, хотя кто знает, на что способна эдакая бестия.
Я заворожено наблюдаю, как червь достигает третьего этажа, забирается на балкон и пропадает во тьме. Повезло, не заметил.
Весь ужас работы мусорщика заключается в том, что черви и прочие мерзкие зверюги живут в зданиях, которые как раз и являются объектами наивысшего интереса искателей полезных мелочей.
Оглядевшись, перебегаю на другую сторону улицы и замираю за искорёженным автобусом. Сердце бешено колотится, со лба катятся крупные капли пота. Мне непременно нужно успеть вернуться в своё убежище до наступления сумерек, иначе шансов на спасение будет немного.
Укрытие я отыскал себе заблаговременно. На окраине города, в двухэтажном кирпичном коттедже. Комнату на втором этаже, где собирался ночевать, заблокировал изнутри тяжелыми шкафами. По возвращении в укрытие, я заберусь на растущий возле дома клён, вскарабкаюсь по ветвям до окна второго этажа, заберусь вовнутрь и заколочу получившийся лаз деревянным щитом. Идеальное убежище для человека, который решается оставаться ночью в руинах. Но сначала нужно выполнить задуманное, и уж потом - добраться до спасительного укрытия. До заката. Непременно до заката...
Моя цель – бункер. Такой есть в каждом мало-мальски крупном населённом пункте. Люди, живущие до Погибели, наивно полагали, что сумеют укрыться в таком каменном мешке в случае бомбардировки и строили всё новые и новые убежища. Наивные...
Меня всему научил отец. Это он первым показал мне мрачные, пахнущие плесенью подземелья, называя их непривычным, звучащим, словно глухое эхо, словом «бункер». Отец даже разрешал мне входить вместе с ним в один из таких бункеров, который мы с ним случайно отыскали на пустыре, возле посёлка кетчеров.
Он знал много разных слов – мой отец. Например, он показывал мне упакованную в метал пищу, которую хранил в бункере и говорил, что это консервы.
- Это легко запомнить, - с улыбкой шептал отец, - Слово «консервы» звучит так же как если ты ножом открываешь банку. Звук такой же.
Он запрещал мне говорить в посёлке что нашел бункер.
- Тут мало еды, сынок, - вздыхал отец на каждое моё «почему»: почему нельзя говорить про бункер, почему нельзя показывать консервы друзьям, - мало консервов. Если люди узнают, что мы их нашли, они всё разделят между собой. Каждому достанется несколько банок, которые они съедят за пару дней и нам ничего не останется. А так... мы не голодаем. Лучше смотри вон туда... Этот туннель идёт далеко-далеко, туда, где нет некроза...
Я кричал, глядя в черный зев тоннеля, из которого тянуло могильным холодом, а эхо всё не умирало. В каком-то смысле отец был прав – тоннели бункера могли привести меня туда, где нет некроза, даруя ценные находки.
Быть мусорщиком – значит искать всё самое ценное, что только можно вынести на себе из руин. Можно, конечно, лазать по зданиям в поисках интересных вещиц, но я выбрал иной путь. В каждом городе, до которого мне удавалось добраться, я обследовал бункер, здание больницы, храмы и церкви, если таковые имелись. Обычно на осмотр города уходило три-четыре дня. Я находил укрытие, где пережидал ночь, а днём выносил ценности и прятал недалеко от убежища. Сегодняшний поход не должен был ничем отличаться от предыдущих. Всё было в точности так же, как и обычно. Я вошел в город, причем двигался не вдоль центральной улице, а шел, скрываясь в бурьяне, по окраине, потом петлял меж дворов частного сектора, обходя дома, вросшие в землю и сейчас едва ли достигавшие полутора метров в высоту.
До центральной площади добрался, что называется, без приключений. В некоторых городах приходилось подолгу отбиваться от стай панцирных волков, которые так и норовили отхватить филейную часть одинокого мусорщика. А здесь тишь да благодать.
Странно... Слишком уж тихо. Непривычная для руин тишина. Ненастоящая. Будто по команде, разом, вся нечисть, населяющая город, затаилась и теперь ждёт, когда некто властный и расчётливый прикажет атаковать.
Е-рун-да! Ну чего ты себе напридумывал, Игорь? Просто в этом городе меньше мутантов, которые охотятся днём. Одно маленькое несоответствие. В остальном же всё, как обычно. Вот и здание, в котором расположен бункер. Сколько таких на моей памяти? Пять или шесть городов... Да, точно, шесть. Этот – седьмой.
Войти в фойе, затем направо...
Тут всё так же и не нужно себе накручивать.
Налево, снова направо...
Я могу с закрытыми глазами найти бункер. Даже знаю, как выглядит дверь.
Направо, прямо...
А вот и дверь бункера. Обычно тут приходится повозиться, двери-то старые. Но стоит поднажать и...
Ну вот, открыл. Теперь включаю фонарь и внутрь, в небольшой предбанник, из которого ещё одна дверь ведёт в сам бункер. Пять минут, и я буду складывать в рюкзак консервы и лекарства.
Главное, не забыть закрыть створку за собой, чтобы какая-нибудь бестия не влезла в бункер следом за мной.
Закрываем... Теперь включаем свет и... Некроз мне в душу, что это?!

* * *

Тварь смотрела на меня в упор, как глядит хищник на обречённую добычу, как смотрит бетонный колосс статуи на снующих подле него людишек. Большие, голубые глаза, острая морда и два ряда желтоватых клыков в обрамлении клочьев грязно-бурой и серой шерсти. Зверь несколько кошмарно долгих мгновений взирал на меня, после чего тяжело выдохнул через ноздри разгоряченный воздух.
Я всё ещё стоял ни жив ни мёртв. Вспотевшие ладони теребили приклад автомата, из глаз предательски катились бусинки слёз. Не отрывая взгляда от взъерошенного зверя, я поудобнее перехватил холодное цевьё Калашникова и вдруг со всей отчетливостью понял, что не успею вскинуть оружие. Огромная когтистые лапы мутафага, - а лапы у мутанта наверняка большие и когтистые, - ударит меня прежде, чем палец потянется к спусковому крючку. От мощного удара раскрошатся все кости в моём хилом организме, лопнут внутренние органы, а через мгновение это чудище будет обгладывать мертвеца. И ведь не побрезгует, сволочь!
А разве есть выбор? Что ещё я могу сделать кроме как попытаться выстрелить. Убежать? Так ведь я сам же и прикрыл дверь бункера. Чтобы вырваться из него мне теперь нужно потянуть тяжелую створку на себя, предварительно провернув штурвал запорного механизма и уж затем выскочить в коридор. А главное - успеть закрыть за собой дверь прежде, чем из бункера вырвется это чудище.
Ну что, бедолага, как тебе такой вариант? Сам спросил, сам отвечаю: «Не получится». Поэтому у меня лишь один шанс – вскинуть автомат, ствол которого упрётся точно в блюдцевидный глаз мутафага и нажать на спуск, надеясь, что пуля, пройдя сквозь глазную мякоть пробьет мозг зверя и он не успеет перед смертью ударить меня лапой или клацнуть зубами в опасной близости от моих внутренних органов.
Все эти мысли пронеслись в моей голове полночным поездом за долю мгновения, вновь погрузив рельсы сознания в непроглядную, вязкую тьму отчаянья. Но этот свет промелькнувшего поезда...
Хотя, стоп! Свет! Всё дело в свете!
Мне вдруг вспомнился лагерь наёмников далеко в пустошах, куда несколько сезонов назад меня занесла нелёгкая. Кирпичные жилые корпуса, крепкие ребята в серой униформе, колючая проволока по периметру. Меня и ещё двоих мусорщиков, принесших в лагерь важные детали для рации, разместили в общей казарме. Если быть точнее, вспомнился мне не сам лагерь и не наёмники, а дежурный, решивший посреди ночи пройтись с фонарём между рядами коек, светя в лица спящим. Переговаривающиеся после отбоя бойцы затихают, делают вид, что минуту назад не перешептывались, а крепко спали. Вырвавшись из глубин памяти, резанул слух окрик одного из наёмников: «Куда светишь? Выруби фонарь, у меня щас зенки лопнут!».
Зенки лопнут... Так почему мутафаг, глаза у которого раз в десять больше, человеческих, совершенно спокойно отреагировал на яркий луч фонаря? Почему сидит и пялится на меня вместо того, чтобы растерзать визитёра? Да потому, что он слепой! Слепой как тот циклоп, на свою беду повстречавший Одиссея. Монстр живет в запертом бункере и глаза... как это... ну, не работают, в общем.
Чтобы убедиться в правоте своих выводов, я аккуратно коснулся переключателя и фонарь погас. Опять касание кнопки и диоды вспыхнули вновь, отражаясь разноцветными огоньками в глубине звериных глаз.
Тварь слепа! А это значит, мои шансы на спасение весьма и весьма велики. Нужно лишь тихо переместиться к двери и...
Мутант моргнул вновь, опустил морду и с подсвистом рыкнул. Эхо разметало рык по бункеру, мне заложило уши. Забыв об осторожности, я кинулся к двери, на ходу пытаясь понять, почему я это делаю. Стой, стой глупец! Что ты творишь, Игорь?! Остановись! Но куда там... Страх уже прочно завладел мной, и разум не может в полной мере контролировать тело. Вот я выпускаю из рук автомат, в панике вращаю штурвал запорного механизма, тяну дверь на себя.
Почему я побежал? Да потому, что струсил. В голове мелькнула мысль что я ошибся и мутант зрячий и я рванул прочь от этой образины. А что теперь? Что будет?
Дверь бункера немного приоткрылась, в помещение скользнула тусклая полоска света снаружи, а секунду спустя тяжелая лапа мутанта ударила в створку, закрывая её. Я отпрянул как раз вовремя, потому что на то место, где я только что стоял, опустилась когтистая пятерня, напоминающая человеческую. С хрустом вонзились в бетонный пол, острые когти и существо взвыло от боли. Я попятился, упал, попытался перекатом уйти в дальний угол, но косматая тварь уже нависла надо мной.
Слетевший с разгрузки фонарь покатился по полу, и ломаные тени заплясали вокруг меня и свирепо рычащего визави. В припадочном луче света я, наконец, смог разглядеть мутанта. Существо было больше метра в холке. Грузное тело обвешано свалявшейся шерстью, сухими еловыми иглами и мусором.
Где в бункере хвоя? Нет её! Только снаружи, в ельнике за городской чертой. С чего я решил, что мутант слеп и постоянно обитает в бункере? Потому, что я с трудом открыл дверь и решил, что монстру такое не под силу? Или потому, что вдруг подумалось мне, дескать, чудище слепо? Глупец! Как я вообще мог такое подумать. Конечно же, он не слеп, просто глаза его совершенно невосприимчивы к свету, когда он... когда он спит! Некроз меня забери, он ведь спал! Спал с открытыми глазами, а я его разбудил.
Тяжелая лапа мутанта, напоминающая скорее человеческую руку, слегка деформированную в районе запястья, взметнулась надо мной. Выдернув из-за пояса пистолет, я дважды выстрелил в приближающуюся ко мне когтистую ладонь, пробив лапу мутанта насквозь, затем ещё дважды – туда, где по моим прикидкам у чудища должно было находится сердце. Подтянул ноги к животу, уперевшись протекторами ботинок в широкую грудь нависшего надо мной зверя и выпрямил колени, скидывая мутафага с себя.
Опрокинутый противник тяжко, совсем по-человечески, охнул и тут же вскочил снова. Зверь явно не ожидал от своей жертвы подобной прыти и поэтому в голубых, бликующих на свету, глазах я самодовольно разглядел оторопь.
Ещё бы! С простреленной лапой и двумя восьмимиллиметровыми пулями в брюшине боевой задор сходит быстро. Не дожидаясь, пока противник бросится в атаку, я вскинул пистолет и выстрелил, всаживая в лоб мутанта пятую пулю. От грохота заложило уши.
Зверь дёрнулся, обмяк и повалился на бок, так и не закрыв голубых глаз.
Шестую пулю тратить было жалко. Я выдернул из ножен здоровенный тесак, коим в былые времена приходилось отмахиваться от мелких хищников вроде молодых панцырников, и с остервенением принялся рубить шею мутафага. Густая, липкая кровь разлеталась во все стороны вперемешку с ошметками плоти, а я вновь и вновь заносил тяжеленный нож над бездыханным телом противника и с дрожью, с садистским наслаждением, рубил поверженного врага.
Успокоился я лишь когда голова мутанта откатилась в угол помещения, а под здоровенной тушей растеклась лужа крови. Истерика кончилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя озноб и холодный пот.
Я несколько мгновений с ужасом глядел на расчленённое тело недавнего противника, на собственные руки, заляпанные кровью. Нужно было немедленно выбираться из бункера и бежать прочь от этого городка.
Ноги всё ещё слушались слабо и я чуть было не упал, попытавшись встать. На четвереньках прополз мимо мутанта, поднял с пола фонарь, подтянул к себе автомат.
Сердце билось всё ровнее. Дыхание восстанавливалось. Закрыв глаза, чтобы окончательно прийти в себя, я глубоко вздохнул. Меня учил этому отец. Он говорил, что если тебе страшно, если тело не слушается, а разум отказывается верить происходящему, нужно закрыть глаза, глубоко вдохнуть и всё пройдёт...
Я простоял с закрытыми глазами не больше двух секунд, услышав слабое попискивание. Звук исходил из глубины бункера. Я зажмурился, затем распахнул глаза и хриплым голосом произнёс, ни к кому не обращаясь:
- Надо идти внутрь, Игорь. Сегодня ничего не случилось – обычный день. Надо идти.
Развернувшись к ведущей вглубь бункера двери, привычным движением повернул штурвал и толкнул проржавевшую створку. Та отозвалась неприятным скрипом.
Сокрытое за дверью помещение было в точности таким, как и в других бункерах. Я знал строение типовых убежищ лучше любого мусорщика, потому что это были мои золотоносные копи, мои сокровищницы. Если повернуть направо, пройти через большое ромбовидное помещение и отпереть очередную дверь, закрытую на винтовой запор, за ней окажется комната с одеждой. Есть здесь радиоузел и склад продовольствия. Возможно, есть коморка с оружием и патронами. Однажды мне повезло найти подобное помещение невскрытым, полное промасленных автоматов Калашникова и пистолетов с пятиконечной звездой на ребристой рукояти. Но оружие лучше искать в зданиях с вывеской «Полиция», а не в бункерах, где подобные запасы обычно не держат. Налево – большой зал, разделённый на секции. Там наверняка и предполагалось содержать население города во время бомбёжки. Ничего ценного в подобном помещении не хранится, а значит, туда я зайду в последнюю очередь.
Внутри бункера витает сладковатый запах заплесневелых тряпок и до тошноты невыносимо пахнет собачьей шерстью. Я вновь поймал себя на мысли, что рассуждаю так же чётко, как и обычно, словно пять минут назад надо мной не нависал здоровенный мутант. Всё в норме, всё как обычно...
Повернув направо, к складскому помещению, я оцепенел от ужаса. Дверь, ведущая в этот отсек была распахнута, а между шарнирами торчали тряпки, не позволяющие тяжелой, стальной пластине захлопнутся. За дверью, на груде грязного, измазанного в крови тряпья, лежал огромный мутант – самка, подле которой уютно устроились в клочьях камуфляжной одежды несколько детёнышей. Самка спала.
Точно так же как и убитый мной зверь, широко раскрыв голубые глаза. Шерсть на ней была не столь густа, как на обезглавленном хищнике и я смог без труда различить что у мутанта нет век и глаза постоянно открыты. В те редкие моменты, когда самка моргала, кожистая плёнка обволакивала глаз и вновь скрывалась секунду спустя. Серое, с рыжеватыми подпалинами, тело было не в пример более худым, чем у моего неудавшегося убийцы. Тот был здоровее, крепче – самец, не иначе, а она напоминала скорее огромную львицу. Морда – ещё острее, чем у самца, передние лапы, сложенные на груде разодранных матрасов, совсем как человеческие руки, разве что покрытые густым слоем лоснящейся шерсти. Взгляд самки был устремлён куда-то поверх меня, в бездонный мрак бункера. Она замерла в оцепенении, ни один мускул не смел дрогнуть. Как восхищен я был мощью самца, так же восхищение вызывала и его самка – красивый, сильный зверь.
Я опустил глаза, и чуть было не вскрикнул, рассмотрев щенков. Их было трое – голокожие, совершенно лишенные шерсти, они лежали возле матери и с удивлением разглядывали меня своими большущими, круглыми глазами. В первое мгновение мне показалось, что это человеческие детёныши – тела их были такими же – лишь немного деформированные руки и ноги человеческого ребёнка, бесхвостое голенькое тельце. Лишь острая мордочка и бездонные глаза, с жалостью и любопытством смотрящие на меня, отличали этих малышей от грудных младенцев.
Руки... Некроз меня забери, эти мутанты могли выйти из бункера только открыв дверь, которую с большим трудом отпер я. И они это делали. Вот этими руками, точнее лапами, они крутили штурвал, отпирали дверь и запирали её следом за собой. Они заблокировали дверь в складское помещение, где была сделана лежанка для матери с детёнышами.
Насколько же умны были эти создания!..

Три пары глаз жадно изучали приближающегося к ним человека. Двуногий сначала пятился, потом в нерешительности замялся на пороге и, наконец, шагнул в комнату. Странная, поблёскивающая штуковина в руках двуногого клацнула и черная, дурно пахнущая трубка с раструбом уставилась в лицо спящей самке.
Щенки с интересом наблюдали за происходящим. Они никогда не видели двуногих и совершенно их не боялись. Отец учил их всегда бояться длинных червей, выползающих из жилищ, но про двуногих и речи не было. Ведь если бы двуногий был врагом, отец бы немедля бросился на него, вцепился в глотку и убил. Но двуногий жив, а значит не опасен. Да и какая может быть опасность от такого маленького, жалкого создания, с полными слёз глазами, трясущимися конечностями и странной палкой.
Мать устала... щенки долго не давали ей уснуть, хотели играть и лишь после того, как отец, грозно рыкнув, приказал им не мешать матери, самка уснула, а измотанные игрой детёныши улеглись подле неё. Интересно, почему у двуногого такая странная шерсть...

Ствол автомата утыкается в лоб спящей самки, отраженный свет фонаря пляшет в её глазах и в округлившихся глазёнках её детёнышей. Один из щенков совсем по-человечески ползёт ко мне. Сейчас он мал, но вырастет и станет таким же грозным зверем как и его папаша. Будет охотиться и убивать мусорщиков. Возможно, моих детей.
«Заканчивай! – рычит внутренний голос, - убей зверьё и выбирайся из бункера».
Этот маленький детёныш размером с пятилетнего ребёнка... какой же он огромный... Интересно, если он кинется на меня, сможет укусить?..

Щенок чувствует кровь. Этот странный двуногий явно вернулся с охоты – вся его одежда испачкана в крови. Когда они были совсем маленькими, отец возвращался с охоты и тоже был весь в крови. Тогда они втроём слизывали солоноватую влагу с его шерсти. Может и двуногий позволит...

Грохот выстрела разносится под сводами бункера. Так громко и глухо, что от невообразимой боли в ушах я пригибаюсь, едва не выронив автомат. Краем глаза замечаю, как опадает простреленная голова самки. С визгом разбегаются зверёныши. Один ползёт прямо ко мне и я, повернув в его сторону дымящийся ствол, жму на спуск. Пуля с хлюпаньем впивается детёнышу в темя и тот замирает, ткнувшись лбом в грязное тряпьё. Ещё одного мутанта пуля настигает подле убитой матери. А вот третий, шустро улепётывает на противоположный конец комнаты.
- Э, нет, друг, - шепчу я, - я никого не оставлю.
Снова грохочет выстрел. Потом ещё один. Я не склоняюсь над растерзанными телами, чтобы добить барахтающихся в крови, но ещё живых щенков. Не буду! Хватит с меня.
Я вешаю автомат на плечо и выхожу в основное помещение. Неудачная сегодня вылазка. Неудачная...
Нужно возвращаться в убежище, пережидать ночь, а утром идти в здание с вывеской «Полиция», которое расположено неподалёку от центральной площади. Идти и искать патроны. Слишком много их я сегодня потратил зазря.
Надо хоть пару клыков у мёртвого самца выдрать, повесить на шею на манер ожерелья. С паршивой овцы хоть шерсти клок, вроде так говаривал когда-то отец.
Прежде чем выйти в предбанник, я оглядываюсь на логово мутантов. Посреди комнаты лежит самка. Из отверстия во лбу по серой шерсти стекает струйка крови. Рядом – мёртвый щенок. И у обоих открыты глаза.
С любопытством и безысходностью смотрят они на своего убийцу.

Солнце бодро пробивалось сквозь облака. Рассвет предвещал хороший день. Холодный ветер рассекал порывами песочную местность, готовя новым путникам нетронутую гладь.
Облако песчинок поднималось и ровными слоями ложилось на землю, скрывая старые тропы….
Шел мужчина, тяжело передвигая ноги. Сзади него тянулась зигзагообразная линия следов. Носки его кирзовых сапог потеряли приличный вид, казалось, что они служили не первый год. Одет странник был не для этих суровых условий пустыни. Это шёл Андрей Ворон. Молодой мужик с русыми волосами, скрытыми под тем, что отдаленно напоминало кепку. Потёртый камуфляж серого цвета, который был в тон с окружающей местностью, делал его незаметным на просторах пустоши. Усталыми движениями он двигался к намеченной цели, не имея с собой оружия кроме подаренного старого ножа. Куда подевалось остальное: автомат с оптикой, пистолет с глушителем, он не помнил. Нож – самый верный помощник и спаситель, когда оружие заедает или даёт осечку. Он не раз спасал ему жизнь и часто висел в ножнах наполовину высунутый. Путник страшно измучился от жары. Первая мысль, которая могла прийти, глядя на него, была – дать ему обезболивающее или фляжку с водой. Но, только посмотрев в его глаза и на недельную щетину, становилось ясно, что ему нужно хоть что-то, содержащее спирт. И местные жители знали, что надо было опохмелить парня, но старались этого не делать, потому, как им это выходило накладно. Стопка рюмки и – здравствуй, недельный запой…
Так Ворон добрёл до потайного входа на их базу Нолимск. За многие десятки лет всё покрылось песком. Уже всё казалось серым от песка вперемешку с камнями. Он спрыгнул в неглубокую яму и, с трудом встав, простучал в железные ворота заветные позывные. Два быстрых, один с паузой и четыре быстрых. Много усилий прилагалось, чтобы песок не занёс главный вход на базу: почти каждый час охранники выгребали песок из ямы. Вход когда-то служил люком на крышу завода, но не подвластная человеку стихия сравняла все сооружения под тоннами песка и скрыла все прикрасы Байкальска, когда-то населенного города, ныне ставшего базой Нолимск. Это было пристанище для людей на многие километры в этих знойных, изжаренных местах.
Дверь со страшным скрипом открылась, и наружу повеял холодный воздух. Андрей спустился, не обмолвившись со стражниками ни словом. Хоть Ворон обычно и подшучивал над ними, но на этот раз он вошёл молча. В убежище стоял полумрак, лишь висящие вдоль стен горящие лучины радовали глаз, освещая коридоры.
Утро на базе было как всегда. Кто-то вяло бродил по узким коридорам подземного бункера, не замечая окружающих, кто-то начищал свои автоматы, а охранники возле главного входа как всегда тревожно смотрели на каждого в толпе.
«Скоро придется бродить в темноте, запасы дерева скоро кончатся. Да, и что дальше будет? Провизии почти не осталось. Суровые времена настали, настоящий Армагеддон нашей базе. Осталась только одна надежда – тот колодец, чёрт его возьми!» - Андрей судорожно сглотнул от этой мысли. Вспомнив о воде, вспомнил он и о своей дикой жажде. Когда глаза привыкли к темноте, он стал лучше ориентироваться по коридорам. Пройдя несколько коридоров местного убежища, наш герой двинулся уверенной походкой. От прохлады, что была в лагере, ему стало лучше, но голова всё ещё трещала.
«Эх, к кому пойти? Наверное, пойду к Аркашке. Он хоть и жмот по натуре, но, надеюсь, сжалится. О, мои ненаглядные пол-литра! Где вы? Блин, только бы не вспомнили охранники на обратном пути о последнем моём приходе. Скромная шутка не приведёт к добру, когда затронута их работа. И надо было сказать, когда они в очередной раз очищали люк – Работать! Что, зря задницы просиживаете? Вон все штаны в заплатках» - размышлял Андрей, и от одной мысли об охранниках его бросило в холодный пот. С хмурыми мыслями он подошёл к бронированной двери, но надежда на то, что Аркаша даст ему в долг, грела душу. Аркадий давал в долг, но он был верен своим законам – долги надо отрабатывать. Наш герой открыл дверь и вошел в тускло освещенную комнату. Аркашка стоял за самодельным прилавком. Так он прозвал кусок железа, положенный на уровне пояса на двигатели доисторических машин. Для иных целей двигатели были уже ни к чему, так как были сожжены взрывом ядерного оружия. За прилавком стоял щупленький мужичок, одетый в фуфайку – это был Аркаша. Рядом стоял покупатель, рослый мужчина, лет тридцати пяти, с гордым видом разглядывающий купленное добро. Ещё бы - этого хватит минимум на недели две, а то и гляди на три, если конечно экономить.
Торговец перевел взгляд с проданного товара на человека, пришедшего в его бокс. Он знал, что Ворон опять придет к нему, пятый раз за неделю, и уже не хотел расщедриваться, так как запас спиртного был малым. Не покуражишь с одним ящиком, а лучше обменять спиртное на патроны, так как они тоже заканчивались – суровые настали времена. Торговец оглядел вошедшего человека и растаял в улыбке, по которой можно было прочесть – не дам…
- Что Андрей, проснулся? Вчера ты много выпил или мне врут мои глаза? Ты что-то говорил про тайный колодец, можешь мне рассказать – как ты его нашел? – спросил Аркаша.
- Не буди спящего хомячка, а то он может превратиться в кротокрысу, – усмехнулся стоящий рядом покупатель, перекладывая купленное в свой рюкзак. Он купил у Аркаши немного съестного, а ещё пару обойм ржавых патронов в надежде привести их в боевую готовность.

- Аркаша, если я тебе расскажу, может ты мне, пожизненную скидку сделаешь? Взамен на мои знания? – с твердостью в голосе спросил Андрей.
- Нет. В делах торговых нет скидок. Либо тебя, либо ты всех, – недовольно ответил торговец.
Андрей был не в духе, ещё бы! Вчерашнее веселье отдавалось сильными толчками в висках. Голова трещала, и каждый шаг давался с трудом, как будто по нему пробежала толпа людей. Ему надо было готовиться к походу к тому колодцу – последней надежде на выживание.
База Нолимск стояла на берегу озера Байкал, вернее того, что от него осталось. История этой местности поясняла, что когда-то до ядерного взрыва здесь было самое глубокое пресноводное озеро.
Уцелевшие после ядерного конфликта начали рыть колодцы – это была последняя надежда на питьевую воду. Но взрыв нарушил всё в этом мире, даже подземные воды будто испарились, остались только камни и песок. Один же из колодцев всё-таки дал надежду: в нём нашли мокрый песок, а значит - там была вода. Все, кто знал об этом, бесследно пропали. Все, кроме Ворона. Он был одним из копавших колодцы и знал каждый из них. При себе он всегда носил карту расположения проделанных работ. Только вот запой был проблемой для планируемой экспедиции. Андрей никому не говорил, ЧТО на самом деле там случилось. Его мучили воспоминания о последнем колодце, и он нашел утешенье в зеленом змии.
Как только их группа докопала до уровня подземных вод, на них что-то бросилось из песчаной стены. Двоих, находившихся в колодце, мгновенно разорвало пополам какое-то странное существо. Стоявшие наверху сразу не поняли, что произошло, а только увидели красные брызги на песке. Существо громко пискнуло и прыгнуло наверх. Раздались выстрелы, но пули были безразличны этой твари. Она играла с людьми в смертельную игру, исход которой был очевиден. Передвигалась тварь на своих многочисленных лапах быстро и проворно, а толстый панцирь сдерживал рой пуль. Длиной в три метра и толщиной в полметра, существо ловко уходило в песок, прячась и вновь внезапно набрасываясь на людей. Песок вокруг колодца насквозь пропитался кровью, а разорванные пополам тела ещё продолжали шевелиться. Но рокот автоматов не прекращался: кто ещё мог держать оружие, стрелял, истекая кровью.
Ворон упал в обморок от увиденного ужаса и этим спасся. Он долго думал после случившегося, почему уцелел и пришел к выводу, что это существо слепо, а видит только тепло тел – по принципу тепловизора. Когда наш герой лежал в обмороке, температура его тела сравнялась с температурой ландшафта. Так, возможно, он и стал невидимым для монстра.
Счастливчик долго обдумывал план проникновения в колодец, но все его мысли застопорились на том, как стать невидимкой для чудовища.
- Аркаш, у тебя есть знакомые, кто может достать свинец? – зевая, спросил Ворон: он спал всего пять часов за последние сутки. В голове его всё же созрел план, как добраться до колодца и не погибнуть. Ему нужна была марля и свинец. Из этих компонентов можно было сделать защитную накидку.
- У меня есть знакомый. Он раньше собирал аккумуляторы и тайком переплавлял их пластины в грузила, – вмешался довольный покупатель – Я могу с ним поговорить, всё равно его затея сейчас становится проблемой. Его и так чуть не убили за недобросовестный расход дерева. Извините, забыл представиться. Меня зовут Арнольд Тишко, - повесив на плечи рюкзак, он протянул руку в знак знакомства.
Андрей пожал его руку, кашлянул в кулак и сказал – Приятно, Андрей Ворон. А не мог бы ты ещё достать серной концентрированной кислоты? За это всё отдам свой недельный запас воды.
- Я думаю, мой знакомый будет доволен, такой щедрый подарок, когда вода на исходе, - радостно ответил Тишко и подмигнул Аркашке. «Сегодня мой день, всё так и тянется ко мне» - подумал Арнольд, ведь у него были и свинец и серная кислота.
- Давай сегодня вечером встретимся в Главном коридоре? Я передам своему знакомому твою плату, а взамен принесу то, что ты просил. Сегодня в Час Закрытия Ворот, жду тебя в Главном коридоре – радостный Тишко пошёл к двери. Так судьба его ещё не баловала – недельный запас воды за какой-то хлам. Насвистывая любимую мелодию, он скрылся за дверью.
-Валяй, рассказывай, что там всё-таки стряслось? Почему другие не вернулись обратно? Андрей, я тебе как другу говорю, поверь, сейчас любой убьет за глоток воды, а ты свой запас расходуешь. Смотри, этот парень мне не нравиться, что-то он часто ко мне заходит и всегда уходит с покупками. Вот тебе мой подарок, - сказал Аркашка и протянул Пм с глушителем. – Бери, потом отработаешь, - пошутил торговец, но в глазах его виделась тревога за своего друга.
Когда-то Ворон спас жизнь торговцу. Аркадий не мог этого забыть и всегда шёл на уступки, несмотря на то, что недельный запой в такое время – роскошь. Но это была только малая плата за свою жизнь, и чувство долга брало своё.
- Нет, пока я ничего рассказывать не буду, до тех пор, пока не разберусь со своими делами. Помоги мне достать взрывчатку лучше и большой кусок марли, - устало ответил Ворон, бездумно глядя в пол, и спрятал пистолет в куртку.
- Ну, с взрывчаткой проблем нет, а вот с марлей придется подумать. Но не вешай нос, я тебя когда-нибудь подводил? Не дрейфь, что-нибудь придумаем, - жизнеутверждающе сказал Аркадий и хлопнул рукой Ворона по плечу.
Настал вечер. Все готовились ко сну и укрывались, кто, чем мог. В ход шла одежда и старые истрёпанные одеяла: ночи были не на шутку холодные. Солнце безжалостно жарило днём, а ночью на поверхности становилось так холодно, что весь за день нагретый песок остывал. Охранники плотно утепляли ворота.
Настал Час Закрытия Ворот. В Главном коридоре почти уже догорала лучина, но в полусумраке можно было различить силуэт человека в длинном плаще. Ворон спрятал в рукав плаща свою обещанную плату – фляжку с водой, в которую влезало ровно два литра.
«Не думаю, что Арнольд не придет, вряд ли кто откажется от такой сделки. Или просто наболтал со счастья. Вот, блин, обманул что ли? - он уже начал нервничать и переступать с ноги на ногу. Мимо прошла девушка. В старых тряпках, с сальными волосами, но с гордой походкой, покачивая крутыми бёдрами. Андрей жадным взглядом проводил проходившую девушку, заметив, как она красива, даже в таком виде. «Да, давненько я с девушкой не был. Всё время в этих песках.… А так хочется к бабе, провести с ней бессонную ночь. И как-то я начал забывать женское тепло. Времена нынче суровые, самое-то было бы напряжение снять, крышу скоро снесёт…», - пока Ворон мечтал, лучина погасла, и в коридоре послышались шаги, мгновенно вернувшие его к реальности.
В кромешной темноте было отчётливо слышно прерывистое дыхание и слабое шарканье подошв. Пока кто-то медленно, но уверенно приближался, глаза Андрея напряжённо всматривались в темноту. Едва смогли они различить силуэт мужчины, как тут же в голову ударила мысль – МЕНЯ ХОТЯТ УБИТЬ. Слабый блеск ножа виднелся в свете лучин, находившихся в отдаленных коридорах базы.
«За какие-то два литра воды», - подумал Ворон, и его стала переполнять злость. Он достал нож, но тут же вспомнил про пистолет, подаренный ему торговцем, и стал прислушиваться к шагам. Рука твердо сжимала рукоять Пм. Андрей автоматически снял пистолет с предохранителя, приготовившись стрелять. У него был превосходный слух, и прицеливался он на звуки. Глубокий бесшумный вдох, и Ворон, затаив дыхание, стрельнул. Громкий выстрел раздался на всё убежище, и вспышка на мгновение осветила коридор. Увидев силуэт, он стрелял прицельно по нему. Раздался чей-то протяжный стон.
На выстрелы тут же прибежали охранники, держа в руках стопу горящих лучин.
- Кому это тут не спится, мать вашу?! А ну, оружие на землю! Ну, держись! - крикнул один из охранников и навёл на нарушителя порядка автомат.
- Стойте родимые, не стреляйте! Я всего-навсего оборонялся, - прохрипел Андрей от злости, но понял, что дела плохи, и положил пистолет на холодный бетон у своих ног.
- А мы подумали, что у тебя горячка белая. Так от кого ты оборонялся? – спросил второй охранник, оглядываясь по сторонам и освещая коридор лучинами.
- Смотри, тут никого нет. Другим рассказывать будешь эти сказки, - рявкнул первый и начал прицеливаться в нашего героя.
Тут набежало много народу, кто с одеялом, кто сладко зевал, но только у всех был один вопрос в глазах, «Какой чудик решился стрелять в убежище?» - и, увидев Андрея, зная, что тот пьёт, не просыхая уже неделю, тут же разошлись, не успев задать свой вопрос вслух.
- Ладно, чудик, чтоб последний раз, а не то быстро в решето превратим, - сказал второй охранник, воткнул новую лучину взамен старой и зажег её. Когда Ворон остался наедине с самим собой, он облегченно выдохнул, и в свете, падающем от горящей лучины, принялся искать следы крови нападавшего незнакомца. Пристально всматривался, тщательно проверяя каждый сантиметр стен и пола Главного коридора. Вскоре, на стене, которая уже вела в другие коридоры, наш герой увидел размазанный кровавый отпечаток руки. Видимо нападавший человек был серьёзно ранен, и Андрей по следам крови принялся искать незнакомца. Кровь маленькой точкой падала через каждые полтора метра, и не составило труда нашему герою идти по кровавому пути. Кровь, капля за каплей привела сыщика к двери, ручка которой вся была измазана кровью. За дверью слышались слабые стоны. Ворон взялся за ручку и дёрнул дверь на себя, как ни странно она оказалась открыта. По коже Андрея волной пробежал холодок, и он машинально достал нож, всматриваясь в полусумрак. В тусклом свете горящей лучины была видна вся комната. В комнате было всё разбросано, на полу лежал нападавший незнакомец, истекая кровью, и тихо стонал.
- Дай, я посмотрю на твоё лицо, перед тем как убить тебя,- шепотом сказал Ворон, подошёл к лежащему и сел на корточки, подставив нож к его горлу.
- Значит, сегодня не мой день…Обидно до слёз, что он ещё не закончился, - простонал незнакомец и громко кашлянул.
Незнакомец повернул голову и посмотрел на Андрея. Это был Арнольд Тишко.
«Ему что мало было? Видимо, алчность его поборола, и он захотел всего? Мне необходимо было совершить сделку, ведь на кону стояло существование нашей базы. Настают последние месяцы существования, видимо, это и побудило его к такому поступку. Люди боятся, что запасы заканчиваются, но это лишь начало исчезновения нашей базы. Как и многих других. Всё когда-нибудь заканчивается, невозможно обмануть судьбу. Человечество должно было погибнуть сразу после взрыва, но чудом выжили сотни людей, отдаваясь неизвестности событий. Как так существовать? Да лучше пулю в лоб получить.… Но люди жили.… У меня есть шанс хоть как-то помочь базе - людям, жившим, вернее существовавшим» - подумал Ворон и встал на ноги, убрав нож с горла.
- Нет, я не буду тебя убивать. Ты только дай мне то, что я просил, и я помогу тебе, - промолвил Андрей, взял со стола лучину и зажёг от горящей. Когда лучина разгорелась, сел и принялся искать рану у Арнольда, разрезав ветхую рубаху острым лезвием ножа и положив руку на кровавое пятно. Рана была не смертельная, но Тишко мог умереть от потери крови. Ворон решился на отчаянный поступок – прижечь рану, так как медицина тут не властвовала. Все медикаменты давно уже кончились.
- Они в сейфе, на столе…. Код пять, шесть, восемь….- простонал раненый Тишко.
- Потерпи немного, - сказал Андрей и приложил к ране горящую лучину.
Лицо раненого скорчилось в ужасной гримасе. По телу его разнеслась волна боли, ужасной боли. Рука Арнольда крепкой хваткой вцепилась в руку Ворона, державшую горящую лучину, и, борясь с желанием отшвырнуть её, несчастный громко застонал. Сухожилия на руке раненого побелели, и у Андрея потемнело в глазах. Но он не прекращал прижигать рану. Корчась от страшной боли, Тишко уже не разбирал суть происходящего и продолжал сжимать руку Ворона. В комнате запахло жареной плотью, хватка Тишко ослабла, он потерял сознание. Кровь не останавливалась, и продолжала маленькой струйкой бежать по груди. Андрей воткнул глубже в рану обугленную лучину и оттуда пошёл зловонный дымок. Вскоре кровь остановилась, обезображивая тело раненого большим спекшимся сгустком. Борясь с приливом тошноты, Ворон встал, но сильный запах горелого мяса дал ему в нос. Вся горечь желудка поднялась к горлу: остатки спиртного дали о себе знать. Андрея рвало как никогда. Ощущение было такое, будто желудок выворачивается наружу: три последних дня ничего кроме сухого хлеба, последнего запаса еды, он ничего не ел. Когда приступы рвоты отступили, мужчина подошёл к железному столу, на котором стоял сейф с цифровым табло, набрал код – пять, шесть, восемь. Дверка щелкнула и открылась. Ворон был ошарашен увиденным. Сейф был набит дефицитными вещами. Но его интересовали только свинец и серная кислота. Первое оказалось в мешке небольшого размера. Свинец был выплавлен кусками овальной формы, все как один. Мешок Андрей тут же положил в карман.
«Наверное, в ложке отливал, гад» - подумал Андрей и стал всматриваться вглубь сейфа, в надежде найти там второй компонент. Но бутылочек было штук девять. Он растерялся – «Что, брать всё, что ли?» - мелькнуло в голове.
И тут он вспомнил рассказы одного учёного из своей группы копателей. Он говорил, что серную кислоту хранят в темных сосудах. Много погибший учёный рассказывал и о химических реакциях, и о тепловизоре, и о других чудесах химии и физики. На глаза попался бутыль с тёмным стеклом, и Ворон взял его в руки.
«Надеюсь, это он. Так, что он там говорил? Серная кислота и свинец. А, забыл, нужна ещё слабая термореакция. Так, а во что всё налить?» - думал Андрей, глазами изучая комнату в поиске подходящего сосуда. И на глаза попался стеклянный сосуд цилиндрической формы, литров на пять.
- А это будет платой за моральный ущерб – промолвил наш герой Тишко, но тот был по-прежнему без сознания. Ворон склонился над лежащим раненым и нащупал пульс. Пульс был слабый, но, по крайней мере, стало ясно, что подстреленный жив. И Андрей вышел из комнаты, держа в руках сосуд и бутыль. Пока всё складывалось удачно, вот только бы Аркашка его не подвёл.
Пройдя несколько коридоров, наш герой зашел в открытую дверь. Перед ним оказалась комната с горящей лучиной, и он принялся за дело. Сев на голый пол, поставив перед собой сосуд и тёмный бутыль, он достал из кармана мешок и нож. На полу ножом он резал свинец на маленькие кусочки и складывал в сосуд. Так он изрезал весь свинец, но чувство усталости брало своё – Андрея клонило в сон. Он уснул на полу, держа в руках нож.
Ворон проснулся от жуткого холода, сел, достал из кармана плаща сухой кусок хлеба. Заметил, что в комнате стало значительно темнее: через открытую дверь её освещала только лучина, прикреплённая к стене коридора, а лучина в самой комнате сгорела. Он достал из рукава фляжку с водой и открыл. Размочить слюнями сухарь было сложно, и пришлось израсходовать запас воды в малой доле. Двух глотков хватило, чтобы разжевать сухарь. Это был завтрак, обед и ужин на сегодня. Андрей встал, взял в руки своё добро, разложив перед этим по карманам нож и недельный запас воды. Он решил идти к Аркашке, узнать, как продвигаются дела с его просьбой.
Проходя коридоры, он увидел засохшие капли крови и вспомнил про вчерашний инцидент. Ворон зашел к Аркашке, планируя на обратном пути навестить Тишко, но необходимость отпала: Арнольд уже был здесь. Ключица была туго перевязана старой тряпкой, а на ней проступало красное пятно. Тишко опустил глаза, стараясь не смотреть на Андрея, быстро взял бутылку спиртного с прилавка и ушел. Ворон старался казаться равнодушным, не обращая внимания на раннего гостя у торговца.
- Как дела? Слышал, ты вчера стрелял в Главном коридоре. Что, причудилось что-то? – усмехаясь, спросил Аркашка.
- Как с моей просьбой? – пропустив вопрос друга, мимо ушей, спросил Андрей, поставив сосуд на прилавок.
- Марлю не нашел, а простыня подойдёт? С взрывчаткой дела лучше! – крикнул торговец уже со своего склада, вытаскивая оттуда тяжёлый мешок. Вытащив его, Аркаша принялся выкладывать содержимое мешка на прилавок.
- Неплохой мешочек. Простыня, думаю, сойдёт – ответил Ворон, глядя на выложенные предметы.
- Вот, тебе ещё противотанковая мина, дальше - тротил с детонатором замедленного действия и четыре простыни.
- А тротила сколько? – спросил Андрей.
- Килограмм десять, если не больше. Отдам всё, не жалко – ответил торговец, сегодня у него было хорошее настроение.
В комнате наступила напряжённая тишина.
- И всё-таки, что там было? – нарушил тишину торговец. Глаза его горели от любопытства.
- Пойдём со мной, сам всё увидишь. Но говорю сразу, нам придется много работать. Ты увидишь всю красоту жизни копателей. Возьми только с собой: ведро, верёвку и лопату. И ненадолго одолжи свой прилавок, - ответил Ворон.
Через полчаса кусок железа, служивший прилавком, был снаружи базы. Аркашка ушел обратно в свой бокс, а Андрей принялся растворять свинец. Он положил железо на песок, аккуратно поставил на него стеклянную кастрюлю со свинцом. Песок уже нагрелся от солнца. Ворон достал тёмный сосуд, отрыл и вылил в свинец, после чего принялся ждать реакции.
За то время пока свинец достиг требуемой температуры, охранники успели семь раз очистить вход на базу.
- Что решил алкоголь добыть? Смотри, много не пей, а то опять чудить начнёшь, – сказал один из охранников, заметив, как Андрей караулил сосуд. Не услышав ответа, охранник быстрее заработал лопатой, тем самым показывая свою злость.
Андрей сидел, наблюдая, как растворяется свинец и образуется темный осадок. Ворон ждал, когда растворится последний кусок. Начало темнеть, и Андрей взял сосуд с растворенным свинцом, пошёл к входу базы. Отстучав позывные, он подождал, когда ему откроют дверь. Ворота со скрипом открылись, и Ворон вошёл в тёмный коридор, который освещался слабым огоньком. Он прямиком пошёл к Аркашке, держа сосуд двумя руками и не обращая внимания на охранников.
- Аркадий, пошли прилавок занесём, а то пропадёт – сказал измученный на жаре Андрей, придя в комнату торговца.
- Не вижу смысла, завязываю я с торговлей, в копатели переквалифицируюсь. С тобой же идти собираюсь… – ответил торговец, ожидая ответа.
- Ладно, тем лучше. Мне еще нужна проволока, только не спрашивай зачем, сам увидишь, – сказал Ворон.
И они принялись за дело. Аркашка достал простыни и ушёл на свой склад за проволокой. Копатель достал нож и стал разрезать простыни на большие куски, бросая их на пол. С помощью ножа он принялся смазывать куски простыней осадком свинца. Смазав все куски, Андрей достал оргстекло и начал ломать его на части. Торговец принёс проволоку, и они начали сшивать ею куски простыней. Получились два костюма, пропитанных свинцом. Копатель прикреплял оргстекло к ткани. Работа была долгой и кропотливой, закончив с костюмами, они легли спать.
Сон был недолгий. Проснувшись, стали собираться в путь. Взяли только самое необходимое и положили в рюкзаки.
- Ну что? Примерим обновку? – спросил Ворон и стал надевать сшитый костюм. Аркашка, молча надел костюм и маску с оргстеклом, служившим средством для обзора.
- Тебя не узнать, как пришелец выглядишь. Кто бы мог подумать, что во мне умер великий дизайнер – сказал Андрей и рассмеялся. За столь долгое время он впервые смеялся от души.
- Тротил, лопата, детонатор, верёвка, ведро… - не слушая весельчака, перебирал Аркашка предметы в рюкзаках.
- Ну что? В путь. – Сказал Ворон, посмотрел в зеркало и захохотал ещё громче: гуманоидов было уже двое.
Перевесив рюкзаки через плечо, они пошли к выходу. Не обращая на всех внимания, они шли по коридорам, только люди долго провожали их взглядами. Охранникам тяжело было сдерживать смех, открывали ворота, смотря на этих двух чудиков.
Прошло всего полтора часа, а они уже изнемогали от жары под тяжестью своих “доспехов”.
- Да, теперь я понимаю фразу: глиста в скафандре – сказал и улыбнулся сам себе Аркашка.
Шаги уже давались с трудом. Костюмы пропитались потом, но это была единственная защита от монстра. Дойдя до знакомого булыжника, Андрей остановился.
- Всё, пришли, здесь был последний колодец. Копать будем по очереди, чтобы без перерывов, – сказал копатель, достал лопату и стал работать.
- А глубоко рыть надо? - спросил маленький гуманоид и встал в сторонке, ожидая своей очереди.
- Метров семь, - ответил большой гуманоид, продолжая усердно бросать лопатой песок.
Выкопав яму в свой рост, Андрей крикнул – А теперь ведро и верёвку бросай!
Аркашка достал верёвку, привязал к ведру и бросил ведро в яму, держа конец верёвки в руках.
Прошло два часа. Уставшие копатели не знали отдыха и копали до последнего. За всё это время они поменялись раза три: один копал внизу, а другой поднимал ведро с песком. Вскоре показался мокрый песок, а затем дно ямы наполнилось песочной грязью.
- Кидай тротил и детонатор! – крикнул Ворон из ямы.
- Ага, чтоб нас разорвало – ответил Аркашка и спустил всё вниз в ведре.
Андрей собрал весь тротил в кучу, в центр неё вставил детонатор и включил. Вдруг стены ямы начали медленно осыпаться.
- Готовься меня тащить! - крикнул Ворон и обвязался верёвкой.
Для маленького человека тащить верёвку было трудно, поэтому он обмотал её вокруг булыжника и завязал в узел.
- Вылезай сам! Я не могу тебя поднять! – ответил Аркашка, проверив узел верёвки. Смачно выругавшись, Андрей начал карабкаться по веревке, глядя на осыпающиеся стены.
«Лишь бы оно нас не видело» - с надеждой подумал горе-копатель и начал подниматься наверх быстрее.
Когда Ворон выполз из ямы, одна из стен резко обрушилась, и появилось ОНО. От увиденного у обоих перехватило дыхание, адреналин молниеносно разлился по телу, ощущение было, будто их облили ледяной водой с головы до ног. Но не успели мужчины справиться со своим страхом, как чудовище проглотило детонатор и скрылось глубоко в песке.
- Эй, закапывайся! Ща рванёт! – крикнул Аркашка стоявшему возле ямы Андрею и начал быстро засыпать себя песком.
Ворон очнулся, отбежал, резко упал, и в ту же секунду раздался глухой, но мощный взрыв. Высокой стеной поднялись тонны песка, засыпая двух друзей. Песочная пыль мгновенно попала в горло, нос, не давая возможности свободно вздохнуть. Судорожно кашляя, они стали рваться на поверхность. Казалось, им уже не спастись: раскалённый песок всё не кончался, продолжая сыпаться и сыпаться со всех сторон. От нехватки кислорода сознание начало затуманиваться. Ворон отчаялся и перестал шевелиться. В голове была лишь одна мысль “Неужели всё?” Вдруг обоих начала засасывать тугая, тягучая жижа. Сначала они даже не поняли, что это. Но не прошло и трёх секунд, как копатели были спасены: от взрыва подземные воды нашли выход на поверхность. Холодная живительная влага окатила два обессилевших тела. Мужчины тут же пришли в сознание. Им всё ещё не хватало воздуха. Медленно и с огромными усилиями сняли они с себя защитные маски. Жадно нахватавшись воздуха, герои переглянулись. Осознав случившееся, они, наконец, дали выход переполнявшим их эмоциям. Это был смех сквозь слёзы
После взрыва они уцелели, только их одежда была насквозь пропитана водой и песком.
- Ты цел, Аркашка? – спросил Ворон, поглядывая на воду, он не верил, что у них всё получилось.
- Раздери тебя черти! Это же вода! – крикнул торговец, не слыша спутника - его уши были забиты мокрым песком.
У них была ещё надежда. Вода.… И запасы семян можно было прорастить, можно было ещё жить в этих условиях, надо только постараться. И довольные копатели пошли обратной дорогой, чтобы рассказать людям, что у них ещё есть надежда, есть вода….

К Арзамасу подъехали ранним утром. Андрейка и Жук покачивались на лежанках в такт рытвинам. Спали мои помощники крепко, что не удивительно - весь день вчера мы вызволяли грузовик из грязи. Управители Арзамаса и соседних городов о дорогах, похоже, вообще не заботятся: ямы, колдобины, а зачастую и вовсе еле заметная колея, петляющая меж холмов и оврагов, - вот типичное шоссе в этих местах.
Другое дело - широкий тракт между Москвой и Киевом. По нему ежедневно курсируют десятки торговых караванов, фермерские повозки проезжают, доставщики спешат по своим делам, монахи Ордена Чистоты... Кого там только не встретишь. Поэтому и содержится тракт в отличном состоянии. А здесь что? Не дорога - одно название. Мутафагов вам в постель!
- Дядя, мутафаги нас окружают? - Из спальника показалась заспанная морщинистая мордаха Андрейки.
Видимо, я размышлял вслух. Это от усталости.
- Всё нормально, малой, нет тут никого. - Я успокаивающе улыбнулся в ответ. - Откуда этой мерзости тут взяться? Мы уже почти приехали...
- Арзамас? Здоровско! - Племянник ужом выскользнул из спальника и принялся обуваться. Получалось у него не очень-то хорошо. Он смышлёный мальчишка, но какая-то загадочная хворь обошлась с ним сурово. В свои десять лет он выглядел как повидавший жизнь старец: лицо в морщинах, волосы редкие, седые, кожа сплошь в коричневых пятнышках. Лишь маленький рост и ясные зелёные глаза выдавали его настоящий возраст.
На своей лежанке заворочался Жук. Чуть приоткрыв глаза, он вмиг оценил ситуацию и, поняв, что опасности нет, уснул опять. Таким талантом - спать пока есть возможность - обладали все наёмники, и Жук, хоть и бывший, в этом смысле не исключение.
- Дядя, Мы уже приехали, да? Тут так здоровско! Смотри, какие большие ворота... - Наконец обувшись, племянник забрался на соседнее кресло и теперь тараторил без умолку. Его жадный до новых впечатлений ум впитывал происходящие вокруг.
Посадка у нашего грузовика довольно высокая. Чтобы лучше разглядеть заинтересовавшее его, мальчик забирался на сиденье с ногами, что обычно было строго-настрого запрещено. Но сейчас я на это махнул рукой.
- Какая длинная очередь у ворот. Смотри, смотри! Отряд наёмников. А вон телега, и зверь, я о таком даже не слышал. А народу, народу собралось! Наверное, со всех ферм окрестных на гонки посмотреть приехали...
- Андрейка, притихни, - цыкнул я на племянника, и тот послушно затих, усевшись, как положено. Но даже с закрытым ртом, он всем своим видом выказывал волнение, охватившее его. Ну ещё бы, мальчишка впервые выбрался за пределы родного хутора.
Меж тем очередь у ворот медленно, но верно двигалась, и вот настал наш черед проходить досмотр. Заглушив двигатель, я открыл дверцу и, скомандовав Андрейке: "Разбуди Жука", выбрался наружу, под палящие лучи полуденного солнца.
Мышцы на ногах тут же загудели, в пояснице кольнуло. Да, старею. Раньше три дня в пути были для меня детской забавой - ехал почти без остановок. К тому же, моя врожденная способность видеть в темноте позволяла не останавливаться на ночлег. А теперь, стоит всего одну ночь провести за рулём, и тело сразу же напоминает о себе. Воистину, это будет мой последний заезд...
Пока я разминался, грузовик сноровисто окружили местные стражи порядка. Кожаные штаны да куртки с нашитыми пластинами металла и пластиковые полусферы с теми же пластинами - вот и вся униформа. Зато вооружение серьёзное: кто-то сжимал в руках автомат, кто-то - дробовик. Шутить с этими парнями точно не стоит - если нет желания попасть на невольничий рынок, и не покупателем или праздным зевакой, а в качестве товара... Немного странно было видеть тут двоих омеговцев. Похоже, Управители Арзамаса немало потратились для поддержания порядка во время празднества.
Один из стражей - главный - обратился ко мне, разглядывая грузовик сквозь грязные стекла солнцезащитных очков:
- Приветствую. Ваши имена и цель визита?
- Я - Руфус. В кабине мой племянник Андрейка. И охранитель ещё, его Жуком кличут. Я - рейсер.
- Ага, значит, на Гонку приехали? Так-так, посмотрим. - Главный подал знак омеговцам, и те начали досматривать грузовик.
Зная, что в машине ничего запретного они не найдут, я был спокоен.
Наёмники, небось, рассчитывали на иное - выбравшись из грузовика, они выглядели разочарованными.
- Капитан, чисто! - последовал рапорт.
Я посмотрел на главного, - капитана - но тот словно не замечал меня. Покачиваясь с пятки на носок, он пялился на кузов. Пауза затягивалась, и вот уже семейство фермеров в очереди позади нас принялось громко выражать недовольство медлительностью стражников.
Наконец капитан махнул рукой:
- Проезжайте.
Сдержанно поблагодарив его, я запрыгнул обратно в кабину. Когда грузовик миновал ворота и въехал на широкую мощеную улицу Арзамаса, Жук поднялся с лежанки и встал рядом с моим креслом.
- Искали что-то конкретное, - сказал он.
- Ты чего так решил? - удивился я, объезжая бродягу, спящего прямо посреди улицы.
- У меня в этом деле тоже, кхм, опыт имеется. Ну, в досмотрах. - Жук уклонился от прямого ответа - как всегда, когда дело касалось его жизни до нашего знакомства на Больших Гонках в Белгороде.
- Интересно, с чего вдруг такая суета?
- В толпе судачили, что сам преподобный Гест приедет смотреть Гонку. Похоже, что Управители хотят произвести на него хорошее впечатление.
- Спидер трогали? - Это единственное, что сейчас беспокоило меня.
- К нему в первую очередь сунулись, - встрял в беседу Андрейка. Встреча с омеговцами его весьма впечатлила, и теперь хотелось поделиться впечатлениями. - Но мы с дядей Жуком следили, чтобы они ничего не открутили и не сломали.
Жук кивнул - мол, так и было - и вернулся на лежанку. Вот уж невозмутимый человек - опять завалился спать.
- Не нравятся мне такие досмотры. - Подумав немного, я решил: остановимся на ночлег, осмотрю спидер. Терпеть не могу, когда мою машину трогают чужие, а уж когда они в ней копошатся... - Но сначала надо бы найти гостиницу подальше от спидвея.

***

Гостиница с пугающим названием 'Дары Некроза' на деле оказалась довольно приличным заведением. Как я и рассчитывал, почти все рейсеры, прибывшие на Гонку, остановилась рядом со спидвеем. И там же расселились толпы приехавших поглазеть на главное ежегодное зрелище. Мне же толчея претила. В ней сложно уследить, чтобы слишком честный соперник не перерезал в твоём спидере тормозной шланг или не ослабил крепёжку двигателя. А во время Гонки любая, даже пустячная, поломка часто стоит рейсеру жизни.
Получив у хозяйки таверны ключ от комнаты, я ухватил Андрейку, который увязался за мной, за шиворот и чуть ли не насильно затолкал в грузовик.
- Останешься здесь. Мал ещё по большому городу ходить. Насмотришься всякого, а мне твоя мать голову потом оторвёт. Жук, проследи, чтоб не сбежал.
- Руфус, я вообще-то к тебе в охранители нанимался, а не нянькой при мальце сидеть. - На скулах Жука вздулись желваки. - Да и дел невпроворот, я ж за спидером приглядываю. А если Андрейка удерёт за тобой, что мне делать, а? Идти его искать, спидер охранять или стаканчик в гостинице пропустить?
- Я тебе пропущу, - пригрозил я в ответ кулаком, что, конечно, не произвело на бывшего наёмника впечатления: у него-то кулаки, что моя голова. - Ничего в гостинице не есть, не пить. Ты знаешь правила. Одурманят, или, разъешь их некроз, вообще отравят.
- Да знаю я. - Жук кивнул на шкаф, прикрученный к дальней стенке грузовика. - Жратву и воду перед Гонкой брать только из запасов. Но все равно, малого забирай. И мне недосуг, и ему полезно на Арзамас взглянуть. Когда ещё случай представится...
Последние слова он выдал почти шёпотом, но я расслышал.
К сожалению, мой охранитель прав. Для Андрейки это первая и, наверняка, последняя возможность увидеть город своими глазами, а не на картинках из книг Ордена Чистоты. По заверениям лекарей, которым я показывал племянника, жить ему осталось от силы год-полтора. Хворь буквально съедала его: малец старел не по дням, а по часам.
- Ладно, уговорили. - Выбравшись из грузовика, я подставил Андрейке шею и плечи. - Залезай.
Мальчишка радостно взвизгнул и в одно мгновение взгромоздился на шею.
- Уф! Сколько ты весишь? Отъелся на дядькиных харчах...Ногами не дергай, сиди спокойно... - ворчал я для вида, весил-то племянник не больше пустынной собаки. - Жук, мы к спидвею, подадим заявку на участие - и сразу обратно. До вечера обернёмся.
Кивнув, охранитель протянул мне шестизарядный пистоль. Когда Жука рядом нет, лучше иметь под рукой оружие.
Я сунул пистоль за пояс.

***

- Дядя, гляди, женщины! - Звонкий голосок Андрейки было слышно, небось, в другом конце города. За те пару кварталов, что мы прошли от 'Даров', я не раз пожалел, что послушал Жука и взял с собой племянника.
Нет, я не умру от осуждающих взглядов людей, чьи недостатки или же достоинства Андрейка с детской непосредственностью обсуждал во всеуслышание. Но если мальчик продолжит в том же духе, то неприятностей не избежать. Кому нужны мои объяснения, что Андрейка всего лишь глупый мальчик, а не карл с плохими манерами и без инстинкта самосохранения? Кто в это поверит?
- Замолчи, кому говорю. - Я слегка подпрыгнул, чтобы встряхнуть мальчишку. Ойкнув, он недовольно засопел. - Невежливо кричать на улице и тыкать в людей пальцем. Тем более что это не женщины, а проститутки.
- Дядя, а кто такие простя...прости...тутки?
- Неважно. Маме только не говори это слово. Или не сознавайся, что услышал его от меня. - Теперь я точно от сестрёнки нагоняй получу. А ведь хотел как лучше...
Всю оставшуюся дорогу Андрейка молчал, но ёрзал вдвое сильнее. Наконец я не вытерпел, снял племянника с затёкших плеч и поставил на землю. Мальчишка крепко ухватил меня за руку и потопал рядом, старясь не отстать. В общем, времени мы потратили больше, чем я рассчитывал - добрались до стен спидвея, когда уже начало смеркаться.
- Здоровско! - Впечатлённый размерами сооружения Андрейка резко встал, точно в некроз влип. - Дядя Руфус, это и есть спидвей?
- Он самый, - подтвердил я.
Закатное солнце роняло лучи на неправильный эллипс спидвея - гордости Арзамаса, лучшей гоночной трассы. Даже Москва и Киев не могли похвастаться такими большими и интересными площадками для состязания рейсеров.
- Всё, хватит мутафагов считать, и так опаздываем. - Высматривая пункт регистрации участников, я потянул племянника за собой. - Завтра налюбуешься.
Хорошо хоть, из-за задержки не пришлось томиться в очереди, изнывая под палящим солнцем - у небольшого шатра, вход в который охраняли двое амбалов в униформе, стояли всего трое рейсеров. Двоих я видел на Гонках впервые - новички, а вот крайним в очереди оказался мой старый знакомый.
- Король, мутафагов тебе в карбюратор! - взревел я.
Новички и охранники вздрогнули, Последние ещё и схватились за автоматы. А вот лицо коренастого старика, моего знакомца, озарила радостная улыбка.
- Руфус, пройдоха! Я-то надеялся, тебя некроз пожрал. Дай-ка тебя обниму.
Несмотря на то, что Король был был намного старше и почти на голову ниже, он легко сгреб меня в свои могучие объятья и приподнял над землёй. Сообразив, что это не очередная разборка склочных рейсеров, охранники опустили стволы. Заметив рядом со мной Андрейку, глазеющего на старого рейсера со смесью страха и любопытства, Король спросил:
- Кто твой приятель, Руфус? Я слыхал, после того случая в Белгороде ты нанял охранителя. Но, гляжу, охранители ныне измельчали...
- Забодай тебя мутафаг. - Я расхохотался. - Это сын моей сестры, Андрейка. Племяш, поздоровайся с Красным Королём, одним из лучших рейсеров Пустошей.
- Сын сестры? Но... - Король с недоумением смотрел то на меня, то на мальчишку.
Я покачал головой - мол, не время и не место для выяснений.
Король намёк понял, и лицо его вновь расплылось в добродушной гримасе. Протянув ладонь-лопату, он аккуратно пожал руку мальчику:
- Что, Андрейка, любишь Гонки?
- Ещё бы. - радостно закивал племянник и не преминул похвастаться: - Я дяде помогал его новый спидер собирать.
- Тогда после регистрации мы с твоим дядей немного поболтаем, а ты тем временем сможешь вблизи взглянуть на мою машину. Что скажешь?
Прежде чем Андрейка успел ответить, я развёл руками:
- Король, с удовольствием пропустил бы с тобой рюмочку-другую, но мне надо вернуться в свою берлогу до заката. А это в другом конце города, мы и так опаздываем...
- Дядя. Ну, пожааааалуйстааааа! - заканючил Андрейка.
Я уже собрался его приструнить, но вмешался Король:
- Да не волнуйся ты так, Руфус. Отвезу я вас в вашу крысиную нору - моргнуть не успеешь. - После чего он приблизился ко мне вплотную и тихо добавил: - Есть важный разговор. Дело очень серьёзное.
Мне показалось, или в глазах старого рейсера проскользнуло волнение? Похоже, Королем движет отнюдь не желание выпить со старым другом. А раз так, отказать нельзя.
- Ладно, Король. После регистрации зайдём к тебе.
- Здоровско! - Андрейка чуть из штанов не выпрыгнул от счастья.
А вот мне происходящее в Арзамасе нравилось всё меньше и меньше.

***

- Ну, рассказывай, что у тебя за дело, из-за которого ты даже согласен угостить меня выпивкой? - Я облокотился на стеллаж, на котором лежала знаменитая коллекция слесарных инструментов Красного Короля.
В отличие от меня, Король был универсальным рейсером: он одинаково хорошо разбирался в механизмах и в вождении, поэтому услугами механиков не пользовался - устранял поломки своей гоночной машины самостоятельно.
Я мог, конечно, проверить давление в клапанах и уровень масла, но не более того. Потому и выложил кругленькую сумму знакомым механикам, чтобы те собрали мне спидер. Даже Андрейку пришлось к сборке привлечь, благо у пацана к этому врождённый талант.
- К тебе ещё не подходили ребята из харьковской Гильдии? - Король осмотрел небольшую площадь перед ангаром, арендованным на время Гонки.
Убедившись, что поблизости никого нет, он плотно закрыл ворота и, захватив бурдюки с пивом, сел на лежащее на полу запасное колесо от спидера.
Признаться, меня удивил его вопрос.
- Харьковская Гильдия производителей сендеров? Зачем я им? Всем известно, что я свой спидер только из деталей московских мастерских собираю... - Я отхлебнул ещё пива. - Никогда не слышал, чтобы харьковчане лезли на чужую территорию.
- Это-то и интересно, старина. - Король заёрзал на колесе и за раз ополовинил свой бурдюк. - Общаются они не с каждым участником Гонки, а только с самыми сильными и известными спидерами: с Шику Шином, с Лыбой, с Бармаглотом и с другими. Приходили и ко мне. Видно, ещё на что-то гожусь, порази меня некроз. - Он невесело рассмеялся, продемонстрировав на удивление белые для его возраста зубы.
- Знакомые имена... Возможно, они навестили бы и меня, но я приехал только сегодня утром.
- Может, и так, - кивнул старый рейсер. - Если не придут, ты ничего не потеряешь. Но если что, будешь готов к встрече.
- Да скажи, наконец, чего им надо? - сказал я это слишком громко, и Андрейка испуганно уставился на нас сквозь боковое стекло спидера. Я успокаивающе махнул ему рукой. - Всё хорошо, племяш. Старые времена вспоминаем, как Король меня на Гонке в Москве обошёл.
Андрейка заулыбался, потом отвернулся, выглядывая что-то в салоне.
Отбросив пустой бурдюк, Король потянулся за вторым.
- Не знаю, о чём они секретничали с прочими, а ко мне приходили с очень странной просьбой. Принесли механизм какой-то в специальном сундуке, небольшой механизм. Сказали, это последняя разработка - сверхмощный ускоритель для двигателя. Мол, их механики разработали его для орденских машин, чтобы монахи быстрее по Пустошам катались. В общем, навели туману, сразу понятно стало, что врут.
- Ну, ускоритель для машин придумали. Ну, молодцы. А рейсеры тут причём?
- А притом, что ускоритель, вроде как, можно не только на обычный грузовик поставить, но и вообще на любую машину. Короче, предлагали мне опробовать его в деле.
- Стоп. - Я наморщил лоб. - Ты хочешь сказать, что харьковчане ходят по Арзамасу и предлагают лучшим рейсерам Пустошей установить на их машины какую-то хрень? И опробовать это не пойми что во время Гонки?
- Вот именно.
Если бы Король не смотрел на меня так грустно, я бы решил, что он пьян или шутит. Увы, старый рейсер был трезв - два бурдюка пива не в счёт - и серьёзен, как панцирный волк перед атакой.
- Но это же бред какой-то. Ни один рейсер, тем более опытный, даже болт чужой на свой спидер не поставит. На что харьковчане рассчитывали?
- А вдруг кто-то захочет испытать судьбу? Ускоритель ведь, а не замедлитель. К тому же ребята из Гильдии обещают солидно заплатить.
- К мутафагу деньги и победа, если рискуешь головой!
- Вот и я так решил, - тяжело вздохнул Король, встав с колеса. - И, вроде бы, так же гильдийцам ответили все рейсеры, к которым они обращались.
- Странно, что они не предложили механизм новичкам. Молодёжь могла бы согласиться, особенно за деньги.
- Согласен, странная история. - Король задумчиво наблюдал, как Андрейка ходит вокруг спидера кругами. По лицу мальчишки было понятно, что ему не терпится заглянуть под защитный кожух. Но он давно усвоил кодекс рейсеров - дружба дружбой, а устройство чужого спидера - это тайна за семью замками.
- Спасибо, старина, что предупредил. - Я дружески похлопал Короля по плечу. - А теперь отвези-ка нас, как обещал, в гостиницу 'Дары некроза'. Знаешь, где это?
- Да это же гадюшник в трущобах. Ты что, не мог себе места поприличней найти? - удивился Король.
- Лучше жить в гадюшнике с людьми, чем в приличном доме, но с гадюками.
- И давно ты стал философом, а, Руфус? - Старый рейсер рассмеялся, со скрипом распахнув ворота.

***

Узкий переулок - тут грузовик с трудом разошёлся бы и с тощей курицей - неожиданно перегородила повозка с навозом. Король вдавил педаль тормоза и витиевато выругался. Я выразительно посмотрел на него - мол, тише, с нами ребёнок в кабине.
- Руфус, не зуди. - Красный Король слегка отвел бронепластину на окне и обратился к вознице, управлявшему повозкой. - Любезный! Мутафагов выводок вам в штаны. Сдайте назад, нам нужно проехать.
Возница, чье лицо скрывала широкополая шляпа, меланхолично пожал плечами и не сдвинулся с места. Ящерица, запряжённая в повозку, уставилась подслеповатыми глазами на тушу грузовика перед ней и высунула на секунду длинный, раздвоенный на конце язык.
- Дядя, дядя... - Андрейка совсем не вовремя принялся теребить меня за рукав.
- Малой, погоди. - Пока Король костерил возницу на чём мир стоит, я прикидывал, стоит ли дать задний ход. Узкие извилистые улицы трущоб готовы в любой момент преподнести гостю города пренеприятный сюрприз в виде тупика. А в тупике могут оказаться не самые законопослушные жители Арзамаса. - Король, плюнь на эту деревенщину, давай обратно. Там поворот на параллельную улицу.
Андрейка вновь подал голос:
- Дядя Руфус...
- Ну чего тебе? Хочешь ящерку посмотреть?
В ответ племянник указал пальцем в зеркало заднего вида. И то, что я там увидел, мне очень не понравилось.
- Король, это засада! - рявкнул я.
Путь для отступления грузовику перегородили два тяжелых автомобиля. На крыше одного красовался шестиствольный пулемёт. Стоит нам дернуться, и задние колёса превратятся в лохмотья из резины и металла.
К меланхоличному хозяину ящерицы и навоза присоединились пятеро дюжих автоматчиков.
- И чего теперь, а, Руфус? - Король незаметно достал из-под сиденья внушительного вида дробовик. - Куда пробиться будем - вперёд или назад?
Я нащупал за поясом револьвер Жука:
- Если это просто грабители, договоримся. Выкуп заплатим.
- Дядя, а если не просто? - Андрейка, казалось, совсем не испытывал страха. Наоборот - взгляд сосредоточен, кулачки грозно сжаты.
Впору гордиться племянником.
- Будь спокоен, племяш. С тобой два самых крутых рейсера Пустоши.
И тут дверца с моей стороны распахнулась.
Моему взору предстал здоровенный детина с заострёнными чертами лица и абсолютно лысым черепом.
- Привет, головастик. - Я пнул ногой ему в пах, но не попал.
Зато он оказался точнее - дубинка врезалась мне в голову.
И я погрузился во тьму.

***

Я тонул. Над головой, расплывчатое сквозь толщу воды, сияло солнце. Через распахнутый в немом крике рот в легкие хлынула солоноватая вода. И в тот же миг лицо обожгло - так бывает, если коснуться раскаленной почвы Пустошей.
- Очухался, отродье мутафага?
Вопрос поднял меня со дна, вышвырнул на поверхность.
Я открыл глаза. Я в темной комнате. Напротив - здоровенный детина: мускулистый торс его едва поместился под кожаной жилеткой.
Я весь был мокрый, а рядом с громилой стояла деревянная бадья. Похоже, он окатил меня водой, а потом дал пощёчину.
Детина вновь замахнулся для удара, и я поспешил его остановить:
- Всё, приятель, хватит.
Лицо громилы исказила злобная гримаса, и он всё-таки отвесил мне оплеуху. Перед глазами сверкнули искры, во рту появился металлический привкус.
- Достаточно. - прозвучало из темноты.
Захватив с собой бадью, мускулистый удалился.
Мои глаза привыкли к темноте. Как я уже говорил, ночное виденье было у меня с рождения, и уже не один раз спасало мою жизнь. Я сидел на стуле в центре небольшого помещения. Дверь и окна закрыты. Единственный источник света - тусклая керосинка, подвешенная к потолку над моей головой.
В комнате, помимо меня, был ещё один человек. Он вальяжно развалился в кресле в самом темном углу. Лица его я не видел, в вот роста он был небольшого - ноги не доставали до пола.
- Спасибо, что отогнали своего пса, - сказал я. - Кто вы такие? Где мой племянник, Король?..
- Моё имя вам ни к чему. - В голосе собеседника сквозила надменность, присущая людям высшего сословия. Значит, я в плену не у обычной уличной банды. - Всё, что вам нужно знать, это то, что ваш племянник теперь гость нашего дома.
Гость так гость. Живой, значит. Да и меня убивать, вроде, не собирались - могли ведь перерезать горло, пока я был в отключке.
- Что вам от меня нужно?
- Сразу видно, вы деловой человек, рейсер Руфус. - Коротышка слегка поддался вперёд, и я наконец-то смог разглядеть его в деталях. Мой собеседник облачен в хламиду с капюшоном, которую украшал знакомый мне орнамент. - От вас требуются сущая безделица - слегка модифицировать ваш спидер перед Гонкой.
Я откинулся на спинку стула и улыбнулся.
- А почему Орден Чистоты просто не обратился ко мне с этой просьбой? Чем я лучше остальных рейсеров? Для чего вы прикрывались именем харьковской Гильдии? И самое главное, зачем это представление с навозом и автоматчиками...
Скрываться дальше не имело смысла - коротышка спрыгнул на пол и неспешно направился ко мне. Едва ли он был выше Андрейки. Лицо его скрывал капюшон, надвинутый почти до середины лица.
- Потому что ваша братия отказывается с нами сотрудничать, прибегнуть к крайним мерам! - Коротышка раздраженно махнул рукой. - Подробности вам знать ни к чему. Главное - опробовать наш механизм в максимально трудных условиях. Гонки на спидерах подходят для этого идеально.
- Но почему вы не обратились к начинающим рейсерам?
- На кой нам эти желторотики? Нужны предельные скорости. А новички сходят с дистанции, не проехав и тридцати кругов. До финиша добираются лишь опытные рейсеры. Нам нужны именно такие. - Коротышка вплотную подошел ко мне, но я видел лишь глубокие морщины вокруг старческих губ, и обвислые складки на его шее. В лицо мне пахнуло зловонным дыханием.
- Но ведь можно было решить вопрос со мной полюбовно...
- А вы бы согласились?
- Конечно, нет, - улыбнулся я, и коротышка врезал мне под дых с такой силой, что воздух со свистом покинул мои легкие.
Он направился к двери, из-за которой показался мускулистый громила.
- Введи в курс дела и выкинь эту мразь на улицу, - велел монах.
Сквозь дверной проем я разглядел длинный коридор, освещаемый такими же тусклыми светильниками, что висел надо мной.
- Слушай сюда и запоминай... - начал мускулистый.

***

Выбросили меня неподалёку от 'Даров Некроза'.
Когда я стянул с глаз черную повязку, небольшой грузовик, в котором меня привезли наёмники Ордена, уже скрылся за поворотом.
Чувствовал я себе отвратительно. Ноги резиновые, на голове здоровая шишка, а во рту привкус крови. Хорошо, что руки не дрожат, иначе об участии в Гонке пришлось бы забыть. А принять участие я должен, чтобы вернуть Андрейку живым и невредимым. Рядом со мной на земле лежал небольшой металлический куб, с двух сторон из которого торчали кольца разъемов - один для топливного шланга, второй для переходника на аккумулятор. Это и есть ускоритель. Подняв его, я направился к таверне. Чтобы узнать, что внутри ускорителя, пришлось бы вскрыть цельнометаллический защитный кожух. Но громила в кожаной жилетке ясно объяснил, что подобные эксперименты не приветствуются, любопытство может стоить Андрейке жизни.
Размеры и форма проклятого механизма беспокоили меня. Совсем недавно о чём-то подобном я слышал...
Добравшись до своего грузовика, я обнаружил в нём не только своего охранителя, но и Красного Короля. А ведь о старом друге я совсем забыл! Заметив мою помятую физиономию, оба радостно вскочили со своих мест и принялись меня обнимать и хлопать по плечам.
- Живой! - Король стиснул меня в своих железных объятиях. - А что я тебе говорил, Жучара? Выберется наш пройдоха, никуда не денется. А где Андрейка?..
Только сейчас мои приятели заметили, что я один. Радость на их лицах вновь уступила место угрюмым маскам. Показав ускоритель, я кивнул на кузов.
- Переговорим внутри без свидетелей. У меня серьёзные проблемы.
Час ушёл на то, чтобы собрать всё, что мы знали, воедино.
Сначала я поведал о монахе и его поручении, а потом Король рассказал о том, что случилось, после того, как я отрубился. Нападавших было не меньше десятка. Все профи. И если мне хватило одного удара, то с Королём им пришлось повозиться. Жаль, дробовик дал осечку, но пересчитать зубы парочке бандитов он все же смог. А потом Короля повалили и хорошенько отходили ногами. В подтверждение своих слов он задрал куртку и показал лиловые синяки.
- Пару рёбер мне сломали. Ну да не привыкать, и похлеще бывало, когда в 'свалку' попадал.
Очнувшись и не обнаружив ни старого друга с племянником, ни бандитов, Король понял, что дело дрянь. Он приехал в 'Дары Некроза', разыскал Жука. Они как раз собирались отправиться на поиске - колесить на грузовике по улицам, как неожиданно появился я с жестянкой наперевес.
- Значит, с момента похищения прошло совсем немного времени. Андрейку не могли далеко увезти. - Я с благодарностью принял из рук охранителя кружку с водой и залпом осушил её. Голова чуть прояснилась. - Король, узнай у хозяйки таверны, где в Арзамасе обретаются ребята из Ордена. Наверняка там прячут Андрейку. Жук, а мы с тобой пока модернизируем спидер.
Недоуменно переглянувшись, но всё же без возражений, рейсер и охранитель каждый занялись своим делом.
Вскоре вернувшись, Король сообщил:
- Руфус, декаду назад монахи арендовали большой дом, в получасе езды отсюда. Орден используют в качестве своей резиденции.
Король был доволен собой, а вот мне от этих новостей стало дурно.
- Ты чего закис? - спросил рейсер. - Теперь мы знаем, где искать мальца!
- Да есть с чего. Наверняка они будут начеку, этот дом нахрапом не возьмёшь. Нам необходимо подкрепление...
Да начала заезда оставалось несколько часов. Обычно в это время я заканчивал последний осмотр спидера и двигал к месту проведения Гонки, но не сегодня. Оставшееся время мы потратили на обсуждение дальнейших действий.
Казалось бы, проще всего просто выполнить требования монаха-коротышки и проехать с ускорителем по спидвею. Если в нём что-то заклинит и спидер выйдет из строя... Что ж, мне не раз доводилось терять управление и попадать в аварии. Спидер это же не просто машина. Мощные дуги безопасности, прочнейший каркас и практически непробиваемый корпус - гарантия долгой жизни рейсера. Если твой спидер собран из чего попало, ты станешь покойником, даже участвуя в любительской Гонке среди фермеров. Ибо Гонки - это жестокий спорт, а Большая Гонка так и подавно.
Пока мы с Королём размышляли вслух, Жук осматривал ускоритель, прикидывая, как его лучше закрепить под капотом спидера:
- Разъешь меня некроз! - мой охранитель умудрился вскрыть защитный кожух ускорителя и теперь таращился на его нутро удивленными глазами. А удивить Жука очень непросто. - Так вот что омеговцы на въезде в город искали.
Склонившись над охранителем, мы с Королём увидели, что же скрывается внутри таинственного механизма. И увиденное нас не обрадовало.
- Братцы, так это же... - у Короля от удивления даже дыхание сперло. - Это же бомба...

***

К спидвею отправились небольшой колонной.
Впереди, прокладывая дорогу через толпу спешащих на праздник, пёр грузовик Короля. Замыкал колону Жук, крутивший баранку нашей машины. Я же пристроился аккурат между ними, то и дело ловя восхищенные взгляды горожан. Ещё бы, Гонка не началась ещё, а они уже увидели первый спидер! Да ещё какой красавец! Приплюснутая и вытянутая моя машина была самой скоростью, от неё так и веяло силой.
Когда спидер поравнялся с проездом на соседнюю улицу, я резко вывернул руль вправо и, переключив скорость на третью, вдавил педаль газа. Утробно рыкнув мотором и распугивав случайных зевак, спидер пулей рванул по узкому проходу между домами. Надеюсь, соглядатаи Ордена не заметили мой манёвр. В такой толпе трудно что-либо понять, а пока суд да дело, я успею осуществить задуманное.
Я чуть ли не летел по улочкам Арзамаса. Поворот направо, снова направо, затем три квартала прямо, налево, направо - и вот я почти у цели. И даже умудрился ни во что и ни в кого не врезаться.
Поравнявшись с нужным зданием, затормозил и эффектно развернулся на сто восемьдесят градусов. Колодки скрипнули, но выдержали. Проклиная себя за позерство, выбрался из кабины.
У ворот здания дежурили два охранника в черных костюмах и белых сферических шлемах.
- Мой поклон лучшим наёмникам Пустошей! - обратился я к этим бравым ребятам. - В этом ли доме проживает достопочтенный генерал Бохан?

***

Спидвей!
Гул восторженной толпы и рёв двигателей. Сотни запахов и визг покрышек. И на ветру развеваются знамёна участников. И сама атмосфера празднества.
В мире, изуродованном глобальными катаклизмами, Гонки стали любимейшим зрелищем для жителей Пустошей. А ежегодная Большая Гонка в Арзамасе по праву считалась лучшей из них.
Когда я выруливал из бокса на безупречный асфальт трассы, большинство рейсеров уже заняли свои места.
Молодые и неопытные новички отчаянно сражались за стартовые позиции во главе колонны участников. По незнанию они полагали, что чем раньше вырвутся вперед, тем больше у них шансов на победу. Но в Гонке всё наоборот. Первые пятьдесят кругов следует держаться позади, экономить топливо и беречь покрышки. И, конечно, следует избегать движения в группе. Скорость во время заезда бешеная, стоит одному сделать малейшую ошибку, слегка задеть соседний спидер - и тут же образуется 'свалка' из покорёженного металла и зовущих на помощь людей. И если у кого слабенькая защита топливного бака, то 'свалки' вмиг ещё и охватит огонь.
Так что в начале Гонки ветераны всегда позади. Их борьба начнется, когда до финиша останется лишь десять кругов, и большинство участников уже покинет Гонку. Вот тогда зрители увидят самое интересное.
Побороться за солидный денежный приз приехало почти четыре дюжины рейсеров.
Чего и кого тут только не было. Ужасные, склепанные из ржавого хлама, самоходные телеги фермеров с Юга. Блестящие спидеры москвичей, за рулем которых восседали самоуверенные сынки богатых родителей. Механики Арзамаса традиционно участвовали в Гонке на пяти спидерах, которые разрабатывались и собирались чуть ли не всем городом. Ну и, конечно, мы, профессиональные рейсеры, зарабатывающие на хлеб участием в Гонках. За плечами у каждого из нас сотни заездов, от которых навсегда остались глубокие шрамы не только на теле, но и в душе.
На старте спидер Красного Короля находился от меня справа, что позволяло нам приглядывать друг за другом и предупреждать об опасности. По бортам его машины - предмета зависти многих рейсеров - протянулись три алые полосы. Что скрывалось под капотом, не знал даже я, но то, что Король умудрялся разгонять свой спидер просто до невероятных скоростей, о многом говорило.
Махнув товарищу рукой, я пригляделся к соседям. Вот неразлучная парочка Бармаглот и Лыба, которые много лет соревнуются между собой за звание лучшего рейсера Киева. Слева от меня Шика Шин, он из Херсон-Града. Дальше Весельчак Эн, Шестипалый, Вано... Да уж, компания подобралась серьёзная.
В небо взмыли друг за другом две оранжевые сигнальные ракеты. Значит, до старта совсем немного времени.
Гомон многотысячной толпы мгновенно утих, а потом возродился с новой силой. К этому невероятному шуму присоединился рёв движков спидеров самых нетерпеливых рейсеров. Я и остальные ветераны не спешили замыкать клеммы зажигания. Зачем понапрасну жечь топливо?
В очередной раз я прокрутил в голове план спасения Андрейки.
Узнав, что внутри мифического ускорителя скрывается бомба, нетрудно было разгадать замысел коротышки-монаха. Бугай, дававший мне наставления в подвале орденской резиденции, несколько раз повторял, чтобы я не разгонялся на самом длинном повороте спидвея, а наоборот, притормаживал, мол, нельзя там топить педаль газа, ускоритель может взорваться.
Именно на этом повороте располагается трибуна с ложами для вип-персон., отсеченная от секторов для простого люда высокими перегородками и чуть нависающая над трассой. Оттуда почётные гости смогут во всех деталях насладиться грандиозной Гонкой. А если мой спидер окажется под этой ложей, то в придачу ко всему увидят красивый огненный вихрь, который унесёт не только их жизни, но не пожалеет ещё пару сотен 'счастливчиков'.
Коротышка явно планировал устранить кого-то из важных шишек, пришедших поглазеть на Большой Гонки, обставив это как несчастный случай. Аварии, приводящие к мощным взрывам, - на трассе дело обычное... Для осуществления задуманного требовалось немного: установить бомбу на спидер участника Гонки, дождаться когда основная масса рейсеров сойдёт с дистанции, а затем активировать бомбу. Главное, чтобы в момент взрыва спидер с 'ускорителем' оказался как можно ближе к намеченной жертве.

- Михалыч, ну как тебе?
Неровный, рваный свет потрескивающего факела отбросил блик на старые, замшелые стены пещеры, высветил кучу мусора и костей в углу, а затем плавно двинулся дальше, мимоходом обрисовав непрерывное, замкнутое помещение. Никаких щелей, ходов. Сплошной монолит, многовековой камень, которому даже Погибель оказалась нипочём.
- Чево молчишь? Как тебе ночлежка?
- Нормально. Не ночевать же посреди Пустоши. – Чиркнула самодельная зажигалка, вспыхнул, разгораясь, второй факел и проделал ту же процедуру, что и его собрат по ремеслу – внимательно изучил комнату. – Окон нет, стены целые, выход один. Жить можно.
- Отлично! Ты как всегда, мутафаг его разбери, прав. Я того же мнения. Будет неплохо переночевать здесь, вместо того, чтобы шарахаться по Пустоши с риском попасть на зуб ночным охотникам, а с утра двинуться к посёлку фермеров. Эх, жаль, что сегодня не успели. Так бы уже лопали горячие кукурузные лепёшки и жареное мясо кротокрыс. Да что там говорить…
Бродяги устроились прямо на песчаной земле, подложив под голову вещмешки и нежно обняв заряженные самострелы. Факелы пришлось потушить. Воздух в пещере и без того был спёртый, а пропитанные горючкой тряпки нещадно чадили, с жадностью горбатой гиены пожирая малые запасы кислорода.
Михалыч, повозившись немного, вспоминая все злоключения этого дня, настороженно обронил:
- Слышь, Тёртый, а если кто к нам заберётся, пока мы спать будем? Забредёт какой-нибудь мутафаг, ростом с хороший сендер, раскроет свою вонючую пасть и начнёт нас потрошить, двух остолопов.
- А он в узкий, изгибающийся лаз пролезет?
Михалыч задумался.
- Нет, вряд ли. Хотя может сдуру там застрять.
- Тогда его съедим мы. Спи уже.
Воцарилась тишина, часто прерываемая далёкими отголосками ночной жизни Пустоши. Как всегда – кто-то кого-то ел, кто-то за кем-то гонялся, и кто-то на кого-то рычал. Впрочем, такие необузданные вспышки ночного дружелюбия быстро стихали, и спокойствие снова овладевало местностью, так что можно было услышать, как ветер перекатывает волны шуршащего песка снаружи.
- Слышь, Михалыч?
- Ну чево?
- Мне вот в голову двустишие пришло: жизнь прекрасна и удивительна, если патронов закупить предварительно...
Бродяга довольно заржал. Михалыч:
- Рифмоплёт доморощенный.
- Да ладно тебе! А вот такое от старины Хемуля: как говаривал один знакомый Страус, в таком неловком положений я еще не бывал!
На этот раз шутка рассмешила и Михалыча, хоть он и не был лично знаком с упомянутым Страусом. Насмеявшись вдоволь, бродяга добавил:
- Слышь, Михалыч, я хоть тебя и люблю, как брата, но прекрати, нахрен, гладить меня по коленке.
Довольный смех. Молчание.
- Михалыч, я серьёзно – это уже не смешно.
Раздражённый голос Михалыча:
- Достал, нафиг. Не трогаю я тебя.
Тревожное молчание.
В комнате стали явственно слышны посторонние звуки.
Вновь зажженные факелы синхронно разогнали тьму и высветили два зелёных глаза, множество щупалец и голое, склизкое тело. Крик, гвалт - погасли факелы, грохнули самострелы. Послышался топот бегущих ног. Бродяги, задыхаясь от страха, нырнули в лаз, и, интенсивно работая коленками и локтями, поползи наружу, дыша друг другу… впрочем, это был не так важно. Гораздо важнее было выбраться и поскорее. Словно заправские ползуны, товарищи вывалились наружу. Михалыч, не теряя даром времени, выудил из недр своего безразмерного комбинезона бутылку с зажигательной смесью, чудом не растресканную о твёрдые камни во время марш-ползка. Лихорадочно свинтил колпачок, поджёг и бросил прямо в темнеющий провал лаза. Послышалось шипение и рассерженный рёв, резко оборвавшийся на самой низкой ноте. А затем рвануло так, что вздрогнула земля, и эхо взрыва разнеслось по всей округе. Бродяг обсыпало песком, каменной крошкой и более крупными обломками.
- О, Владыка! Михалыч, что это было, мутафаг тебя раздери? Почему так рвануло? – Тёртый, с ошалелым лицом и вытаращенными глазами, посмотрел на наглухо закупоренный лаз.- Михалыч, ты как, живой?
- Живой, живой, - проворчал, поднимаясь, Михалыч. – Я почём знаю, харьковские оружейники подогнали. Сказали, что вроде как должно воспламенится и всё.
- Воспламенилось, едрыть-колотить! Счаз сюда такой табун набежит, что точно воспламенится. Давай когти рвать и поскорее.
Бродяги, отряхнувшись, постарались поскорее увеличить расстояние между собой и местом взрыва. Михалыч:
- Ну точно теперь напоремся на какую-нибудь зубастую бестию …
- Хватит каркать. Ты лучше вот что, Михалыч… - Тёртый замялся. - Пообещай, что, если переживём сегодняшнюю ночь, не будешь никому рассказывать, как эта тварь мне коленку целовала
- Вот те крест, - заверил бродягу Михалыч и спустя мгновение, насмешливым голосом добавил. - Неужто понравилось?
- Да пошёл ты, старый пень.
Михалыч довольно заржал и с трагическими нотками в голосе произнёс:
- Жаль. Удивительного фаната твоих стишков потеряли. Или фанатку – поди теперь разбери.
- Михалыч, заткнись, а?
Тусклый лунный свет лился на безбрежные пески Пустоши, рождая причудливые, гротескные тени двух шагающих в неизвестность людей. Короткий сезон ветров был в самом разгаре. Стремительные облака поднятого с поверхности песка изрядно досаждали, набиваясь в дыхательные пути, за шиворот, неприятно, словно наждаком, царапая открытые участки тела.
Пыль. Пустыня. Луна. И чьи-то голодные глаза, внимательно наблюдающие за двумя, так вкусно пахнущими человеческими фигурами, бороздящими песок бескрайней пустыни.

Так что, пока не получу условный сигнал, буду держаться от этого места подальше, хотя мускулистый парнишка в кожаной жилетке, напутствуя меня в монастырских застенках, требовал совершенно иного.
Обдумывая детали плана, мы с Королём пришли к выводу, что во время заезда, я всё время должен находиться в гуще участников. Коротышка не рискнёт взорвать бомбу, если не будет уверен в успехе на все сто. Не зря же монах установил на неё не таймер, а датчик дистанционной активации. Жук заверил, что мощности этого датчика, хватит на то чтобы принять сигнал с расстояния в несколько сотен шагов. Но разве коротышка пропустит такое зрелище, да ещё доверит подрыв «ускорителя» помощникам? Вряд ли. Скорее всего, он сидит на противоположной трибуне и наблюдает за действом в бинокль.
А вот и мои будущие жертвы. В сумраке ложи появились люди в богатых одеждах. Они рассаживались в мягкие кресла. В центральном, самом высоком и богато украшенном, кресле вальяжно расположился рослый монах.
Три оранжевые полоски-ракеты расчертили вечернее небо.
Это сигнал к старту. Гонка началась!

***

Жду, пока основная масса спидеров, ревя движками и визжа покрышками, рванёт с места, и лишь тогда замыкаю клеммы, снимаю машину с ручника, жму на сцепление, а затем на газ. Мгновенно набрав обороты, мощный двигатель чихает густым облаком выхлопов и бросает машину вперёд.
Для тех, кто купил место на самом верхнем ярусе спидвея, участники заезда выглядят как пчелиный рой. Основная часть машин движется плотным облаком, внутри которого происходят хаотичные перемещения. А позади на небольшой дистанции – группа ветеранов.
Красный Король ехал рядом со мной. Его спидер двигался по большему радиусу. Опытные рейсеры наверняка не могли понять, почему легендарный Король занял столь неудобную позицию, уступив меньший радиус какому-то Руфусу. Я-то титулами не обделён, но до известности Короля мне далеко. А уж какие эмоции вызовет у ветеранов мой следующий манёвр?..
Первая авария случилась на шестнадцатом круге.
Небось, кто-то из новичков не рассчитал угол манёвра и, пытаясь вырваться вперёд, врезался в одного или сразу в нескольких участников заезда. Хорошо хоть, это произошло не в самом начале, когда две трети рейсеров шли одной группой. Теперь же они растянулись по всей трассе. В результате аварии выбыло всего четверо претендентов на победу.
Однако зрители были в восторге.
Многие из них не понимали красоты и великолепия Гонки. Выбор стратегий, модификации корпусов, технические ухищрения механиков – для публики всё это неважно. Взрывы, кровь, огонь, покореженный метал и крики раненных – вот, что нужно простому человеку. Горожане и фермеры, купцы и бандиты, богачи и нищие – на трибунах спидвея они хотят забыть о тяготах существования. Лишь для горстки людей, зажатых в тесных кабинах спидеров, Гонка является смыслом жизни.
Специально нанятые люди выбежали на трассу, размахивая большими цветастыми флагами. Завидев издалека мелькание кусков ткани, участники сбавляли скорость и объезжали место аварии. В это время другая группа работников спидвея тушила и эвакуировала разбитые спидеры. Выживших водителей уносили в лазарет.
Только устранили последствия первой аварии, как произошла вторая. На повороте образовалась «свалка» из десятка спидеров. Двое новичков, не желаю уступать друг другу, сцепились передними колёсами и на бешеной скорости врезались в трибуну. Ну, и досталось ещё нескольким машинам, оказавшимся рядом.
На специальном счётчике приборной панели отображалось количество пройденных кругов. В левой ячейке цифра «3». В правой «5» сменялась цифрой «6». Почти тридцать шесть кругов, половина заезда позади.
– Ну, Жук, не подведи! – Глубоко вдохнув, я резко вывернул руль влево и до упора вдавил педаль газа.
Вытаращив глаза от удивления, ветераны наблюдали, как я в сумасшедшем рывке догоняю толпу новичков. Пока они пытались понять причину этого самоубийственного поступка, Король спокойно занял мою бывшую позицию.

***

Шел шестьдесят первый круг, когда на трассе сталось всего десять рейсеров. Для меня эта Гонка стала самой сложной из всех, в которых я участвовал. Одно дело – влететь в гущу новичков и устроить «свалку», занять место в их строю и избежать аварии по вине этих сорвиголов.
Защита на крыльях моего спидера была не единожды пробита. Корпус покрывали глубокие вмятины и царапины после столкновений с конкурентами. Датчик топлива отчаянно мигал красным – горючка почти на нуле. Я сделал всё от меня зависящее, чтобы у коротышки, похитившего моего племянника, не возникло искуса нажать на кнопку взрывателя. Всю Гонку я проехал в гуще машин и держался как можно дальше от ложи с випами.
Но всякой Гонке приходит конец. Казалось, ничто уже не отсрочит трагедию…
Рядом неожиданно возник спидер Красного Короля. Сквозь рев ветра он что-то мне кричал. Я жестом показал, что не слышу. Тогда она указал на трибуны. И там, в проходе между зрительскими рядами, в окружение наёмников из Омеги, я парочка своих знакомых.
– Спасибо, старина! А теперь, порви их всех!
Король скорее догадался, нежели услышал меня. Прибавив скорости, он устремился в погоню за лидерами заезда. А вот для меня сегодняшняя гонка закончится не на горячем от колес асфальте, а на трибуне.
Я съехал на обочину.
Послышались возгласы, в мою сторону полетели пустые бутылки и прочий мусор – так зрители выражали недовольство тем, что рейсер сам покинул Гонки. Вот если бы врезался в ограждение или взорвался, тогда другое дело.
– Мутафага вам в штаны! – приветливо улыбаясь, крикнул я в ответ.
Меня окружили работники спедвея, наперебой спрашивая, буду ли я продолжать гонку.
– Всё, мужики, ходовая накрылась. – ответил я. – Тащите рухлядь на помойку.
Мой спидер сноровисто отбуксировали в ремонтный бокс у основания спидвея. Я же, не теряя нм секунды, взбежал по лестнице на первый этаж трибун. Там меня ждали солдаты из Омеги – Кусака и Барракуда. Эту парочку мне рекомендовал генерал Бохан, заверив, что они идеально справятся с обязанностями охранителей.
– Следуйте за нами, – бросил один из них.
По-моему это был Барракуда. Или Кусака? Впрочем, какая разница?
Омеговцы чуть не волоком потащили меня в только им ведомом направлении. Мы стремительно пробирались сквозь гудящую толпу. На секунду я остановился посмотреть, как там дела у Короля, но омеговцы были против.
– Нет времени на это. – На этот раз голос подал Кусака.
Или Барракуда? Легче в некроз вляпаться, чем этих наёмников различить.
Мы окунулись в темноту служебного коридора. Охранники, стоящие у каждой двери, встречали нас настороженными взглядами. Но белый прямоугольник, исчерченный загадочными символами – пропуск, заставлял их потерять к нам интерес. Вскоре мы оказались у цели нашего путешествия.
Эта дверь ничем не отличалась от десятка предыдущих. Разве что тут толпилась компания из десятков бойцов Омеги. Руководил ими крепкий, небольшого роста, зато ужасно харизматичный старик – генерал Бохан собственной персоной. Стоило нам приблизиться, генерал подал знак – и ту же секунду его подчинённые выломали дверь и ворвались в помещение. Мои временные охранители наконец-то отпустили меня и доложились начальству:
–- Генерал, ваше приказание выполнено! Рейсер Руфус доставлен!
Бохан пожал мне руку:
– Я оценил ваше мастерство во время Гонки. Вы отлично водите машину. Как насчёт поработать инструктором по вождению? Ваш опыт пригодился бы для обучения наших курсантов.
– Спасибо за предложение, – вежливо поблагодарил я. – Если задумаю сменить профессию, вы будете первым, к кому я обращусь.
– Подумайте, это полезно. А пока вернёмся к делу. Прошу вас, входите. – Генерал жестом указал на распахнутую дверь.

***

Внутри обнаружились монахи Ордена Чистоты, коротышка в том числе. Все они лежали на полу, широко раздвинув ноги и положив руки на затылок. Под одним монахом медленно растекалась лужа, от резкого запаха которой омеговцы брезгливо воротили носы. Был здесь и парнишка в кожаной жилетке.
Генерал Бохан прошёл через комнату и сел в кресло.
Я осмотрелся. Мои предположения оказались верны. Коротышка расположился как раз напротив ложа с почетными гостями. Отсюда он прекрасно просматривалась весь спидвей.
– Вижу, тут не скучно.
Обернувшись на голос, я увидел на пороге комнаты преподобного Геста в сопровождении двух монахов. За их спинами мелькали шлемы арзамаских стражников. В коридоре скоро будет не протолкнуться.
– И кто же у нас тут? – Глава Ордена навис над коротышкой. – Неужели ты, Симеон?
Мне это имя ни о чём не говорило.
Будто прочитав мои мысли, Гест снизошел до разъяснения:
– Этот мерзкий недочеловек – один из ближайших помощников Баграта, главы Киевского Храма. Не удивлюсь, если остальные монахи тоже оттуда.
Всем известно о давней вражде между высшим руководством Орденов Киева и Москвы. А коротышка Симеон, значит, выполнял приказ своего хозяина Баграта.
Глядя на меня, Симеон мерзко рассмеялся.
– Твой уродливый племянник сдох! – заявил он.
На что я лишь ухмыльнулся:
– Андрейка в безопасности. Пока ты со своими дружками любовался заездом, мой охранитель Жук и ребята из Омеги штурмом взяли твою резиденцию. Не веришь? Вон на той трибуне они сидят в первом ряду.
В ответ коротышка принялся сыпать ругательствами, не скупился он и на проклятья.
Его и остальных заговорщиков увели омеговцы. Дальнейшая судьба Симеона мне неизвестна, но вряд ли у его истории счастливый конец.
В комнате остались лишь я, Бохан и преподобный Гест с помощниками. Глава московского Ордена захотел узнать всю историю целиком и попросил меня с генералом не скупиться на подробности.
Я рассказал о похищении Андрейки и о том, как Симеон угрозами заставил меня установить на спидере бомбу. Пришлось обратиться за помощью к генералу Бохану. Выяснилось, что Управители Арзамаса прознали, что против преподобного Геста готовится заговор и наняли омеговцев для обеспечения безопасности. Наёмникам сообщили примерные размеры бомбы, но найти её они так и не сумели. Бохан уговаривал Управителей отменить Большие Гонки, но безрезультатно. Ведь это грозило народным бунтом! И тут появился я.
Во время Гонки, пока я отвлекал внимание заговорщиков, Бохан со своими людьми вычислил и окружил место, где затаился Симеон.
Преподобный Гест перебил меня:
– Правильно ли я понял, что в течение всей Гонки вы ехали на заминированной машине? Тогда вы самый смелый человек из всех, кого я встречал на своём жизненном пути!
– Спасибо за комплимент. Увы, я не такой храбрец, как вы думаете, – улыбнулся я в ответ. – Обнаружив бомбу, мы тут же её обезвредили.

***

Арзамас мы покидали поздним вечером.
Выехав за ворота, я остановил грузовик у обочины и тихонько, стараясь не разбудить Жука и Андрейку, вылез из кабины. Присев на валун, достал из внутреннего кармана флягу, открутил колпачок – и виски обжёг мне горло.
Рядом остановился грузовик Красного Короля. Опухший после вчерашней пьянки рейсер неспешно выбрался наружу и плюхнулся задом прямо на остывающую землю. Я протянул ему флягу, но от спиртного он отказался.
– Скажи мне, Король. Каково это – быть победителем Большой Гонки Арзамаса?
– Со временем привыкаешь, – рассмеялся он в ответ. – Лучше ты мне расскажи, каково это – быть спасителем главы московского Ордена Чистоты?
– Тоже ничего. И не только почетно, но и выгодно.
– На починку спидера хоть хватит? – продолжил выпытывать Король. – Могу подкинуть немного.
– Не волнуйся, дружище. Даже на покупку нового хватит, ещё и Андрейке на лечение останется.
– Слава Великим Рейсерам! – успокоился, наконец, мой приятель.
Мы ещё немного посидели, наслаждаясь вечерней тишиной и покоем. А потом, не сговариваясь, одновременно поднялись и, крепко обнявшись на прощание, побрели к своим грузовикам.
Я почти залез кабину, когда Король меня окликнул:
– Руфус?
– Чего тебе? Решил всё-таки хлебнуть виски?
– Да поглоти некроз твоё пойло. Будешь участвовать в следующем сезоне?
– А то. Хочу лично узнать, каково это – быть победителем Большой Гонки…
Ночную тишину нарушил рокот моторов.

Мда…Никогда не думал, что моя смерть будет такой нелепой…Хотя раз я об этом подумал, значит я ещё жив…Вывод: надо открыть глаза и посмотреть на месте ли мои конечности. Если на месте – хорошо, а если нет, то тогда помолится, чтобы я умер быстро и без мук…
Я медленно открыл глаза. Поводив зрачками во все стороны и привыкнув к свету солнца, я начал медленно шевелить всем, чем мог пошевелить. Вроде всё цело. Это очень хорошо.
Всё, что сейчас я мог нормально видеть – это солнце, которое медленно поднималось над горизонтом и светило мне в глаза. Значит сейчас утро и можно считать то время, которое я провёл без сознания хорошим крепким сном…
Кроме целости своих конечностей я ощущал и то, что у меня нет под ногами опоры и я на чём-то вешу. Медленно подняв голову я увидел свою куртку, которая за что-то зацепилась и не давала мне упасть…
Собственно где я и как я тут оказался?..Хотя об этом я подумаю позже, когда выберусь.
Я начал медленно поднимать руку, чтобы схватиться за куртку и попытаться вскарабкаться до то того места, где она за что-то зацепилась. Ткань начала трещать, предупреждая о том, что кто-то сейчас отправится в полёт… Я также медленно убрал руку и постарался замереть…Ткань прекратила рваться, треск стих…Ладно…Повешу так, пока что-нибудь не придумаю…
Я прикрыл глаза и начал вспоминать, что же со мной произошло…
Я медленно обходил высокий камень, стараясь не шуметь…Кто же мог знать, что на моём пути окажется небольшая стоянка бандитов…Я заметил всего два трицикла и один вездеход. Около костра седело семь человек, двое курили в стороне, и это наверняка были не все. Связываться с ними я не хотел и старался тихо, но быстро обойти их.
Слева в десятке метров от меня был обрыв, а там внизу Донная пустыня, справа как я уже сказал небольшая ночлежка бандитов.
Было темно. Луна спряталась за облаками. Свет костра до меня не доставал. Поэтому я и не заметил человека, который по-видимому отошёл по нужде. Я врезался в него. Тот от неожиданности подпрыгнул и вскрикнул. В лагере началось копошение. Я не стал стрелять и с размаху всадил бандиту по голове своим ружьём. Он захрипел и упал. Со стороны лагеря послышался выстрел. И этот выстрел был в меня.
Я рванулся в сторону , опасаясь шальной пули. Однако ждать её долго не пришлось: пуля прилетела мне прямо в спину. Дыхание сбилось. Ноги начали заплетаться и я рухнул, закашлявшись. Господи спасибо за то, что я не поленился приделать пластины панцирного волка себе на куртку. Мне повезло, пуля угадила как раз в одну из таких пластин, которые находились не только на груди.
Я медленно пополз к обрыву. А что мне оставалось? Не в руки же к живодёрам и маньякам лезть. Бандиты были близко. Они меня ещё не видели, но явно скоро найдут. Я подполз к краю и посмотрел вниз. Поблизости никаких выступов не было. Так бы я аккуратно сполз и затаился.
- Вот он! – раздался чей-то крик совсем рядом. Я начал быстро вставать, чтоб отойти от края, но удар с ноги отправил меня как раз в другую сторону. Я полетел с обрыва. «Мда…Никогда не думал, что моя смерть будет такой нелепой» - подумал я в падении, а потом….а потом я очнулся с этой же мыслью. Видимо я потерял сознание…Но как? Наверное ударился обо что-то головой…
Мда…Положение не из лучших…
Я ведь даже не смогу дотянуться до своих штанов и расстегнуть ширинку, если вдруг приспичит. Но тогда придётся помочиться в штанишки, а это не подобает моему статусу. Я ведь супер крутой наёмник…Хахахаххх… Ну у меня и самооценка… Аж самому смешно…Но согласитесь, если вдруг кто-то нечайно меня найдёт и поможет мне выбраться, то будет не очень хорошо, если мои штаны будут мокрыми. Мне такой расклад не нравится...

Я не знаю сколько прошло времени, но солнце давно было где-то надо мной. Я успел подумать о многом: и о том, что я успел, и о том, чего не успел, и вообще обо всё. Мысли мои прервал летящий автобус…Мда…Походу за время, которое я провёл, висящий на скале, моя крыша куда-то ускакала…А между тем автобус пролетал совсем недалеко и чуть ниже моего положения.
Я присмотрелся…Нет же…С моей крышей всё в порядке…Это не просто автобус..Это дирижабль. Просто свет от солнца падал так, что не сразу заметил газовую ёмкость над автобусом…
Стараясь не трястись я закричал что есть мочи. Ничего не произошло. Я покричал ещё. Ничего. Я начал кричать до тех пор, пока на дирижабле что-то не мелькнуло и он не начал медленно поворачиваться в мою сторону.
Через две минуты он был совсем рядом. Однако он не остановился, никакая дверь не открылась и никто оттуда не выглянул…Дирижабля медленно начал набирать высоту.
-Эй! Вы куда! Не бросайте меня! – начал истерически кричать я. Никогда не испытывал такого облома как сейчас! Казалось спасение так близко.
Однако никто меня бросать не собирался. Сначала на меня посыпались мелкие камни, а потом совсем рядом оказалась верёвочная лестница. Я стараясь не дёргаться медленно схватился за неё одной рукой, начал тянутся второй рукой и в этот момент оборвалась моя куртка. Я чуть не сорвался, но всё таки смог схватиться.
От долгого неподвижного состояния ноги и руки затекли и я ели как вскарабкался вверх.
Дирижабль стоял рядом с краем, а от него вниз тянулась лестница, по которой я забрался. Около дирижабля стоял карлик. Рваные шорты до колен и майка. На лбу татуировка, которую я не стал рассматривать.
- Должен будешь, - первое, что сказал он.
Я проигнорировал его высказывание. Карлик криво улыбнулся и начал сматывать лестницу.
- Как тебя угораздило так?
- Да так.., - не стал отвечать я. Не хотелось рассказывать о том, как я чуть глупо не погиб. – Я кстати Дима. Дима Раддо. Спасибо тебе.
-Хм…Дима…А я Чак, - карлик посмотрел на меня и закинул лестницу в автобус. – Однако твоё спасибо на солнце не блестит.
Я огляделся. Только сейчас я понял, что я остался без всего. Ружья нет, рюкзака нет…Даже куртки нет…Тольк майка и штаны с обувью.
- Извини, но мне сейчас нечем тебе заплатить..
Диалог совсем не строился. Хотя мне это и не надо. Я жив. А что ещё нужно???
Нас с карликом накрыло тенью…Я поднял голову. Высоко над нами проплывала платформа. Я не знал, что это или кто это, но зрелище захватывало.
Собственно в этих краях я оказался не случайно. Рыская по пустошам, я нашёл интересную карту. На ней было много разных пометок. Символов. Некоторое я не понимал, но одна надпись меня заинтересовала. В ней гласило, что где-то около Донной пустыни есть старый бункер, который построили ещё до Погибели. Также написано, что этот бункер ещё не нашли и наверняка там есть что-то интересное.
Вообще когда я сказал про то, что я нашёл эту карту, я немного соврал. Эту карту я снял с трупа убитого мной кетчера. Нет…нет…его я убил не из-за карты, а исключительно в целях самообороны. Но я не к этому веду, а к тому, что первый обладатель этой карты мертв, значит о бункере знаю только я и никто ещё в нём не успел побывать. Я конечно не очень то доверял этой карте, но у меня не было причин не проверить это место. Сейчас я находился как раз не далеко от того места.
Я оттянул штаны и достал карту, которую прятал в тайном кармане. Развернув её, я приблизительно оценил, где я нахожусь. Так и есть…До бункера мне оставалось совсем немного, и я бы оказался там уже сегодня утром, если бы не моя невнимательность.
-Что это? – карлик всё это время наблюдал за мной.
-Да так…Ничего.
- Ха ха. Да так ничего в трусах не прячут.
Я не стал отвечать ему. Я быстро оглядывал карту, пытаясь всё получше запомнить. План созрел моментально.
- Слушай. Я тебе тут за спасение должен. Да и оружие мне какое-нибудь сейчас не помешало. У меня тут есть карта, за которую многие торговцы выложат кругленькую сумму. Я предлагаю обмен. Я тебе карту, а ты зачтёшь долг за спасение погашенным и дашь мне какое-нибудь оружие с патронами.
-Ты что дурака нашёл? – рассмеялся карлик. – Дай я её хоть посмотрю.
Я протянул ему карту. Тот раскрыл её и начал рассматривать. Видимо карта его заинтересовала.
- Знаешь, я думаю если б это была какая-то фигня, то ты бы не стал прятать её в трусах. Но и в том, что на ней указаны реальные места, в которых можно поиметь куш, я не уверен. Давай лучше я сочту твой долг за спасение оплаченным и подкину куда ты попросишь.
-Извини, но мне нужно оружие. А дойти куда мне нужно я и сам смогу.
Либо я такой красноречивый, либо карлику было не жалко отдать за карту какое-либо оружие, но всё таки он зашёл в автобус и вышел через минуту с потрепанным самострелом и небольшой сумочкой с патронами.
- Держи, вымогатель, - с шуткой произнёс он. – Я так понял тебя не надо никуда подкинуть, ну тогда до встречи. Может ещё увидимся.
Я кивнул карлику и присел на камень. Тот зашёл в автобус, двери закрылись и дирижабль начал медленно подниматься. Он пролетел в сторону и через пару минут скрылся за обрывом.
Я не хотел терять время, чтобы не забыть то, что было на карте. Схватив поудобнее самострел, я твёрдым шагом зашагал к назначенной цели.
Солнце клонилось к горизонту. Скоро стемнеет. Нужно поторопиться, чтобы потом не рыскать в темноте.
Я огибал невысокие камни и старался сохранять направление. Я был увлечён своими мыслями. Думал о том, как мне повезло. В первый раз повезло в том, что я не упал и не разбился, а во второй в том, что карлик Чак случайно пролетал мимо и помог мне выбраться. Везенья много не бывает. Надо готовится к плохому. Хотя что за пессимизм? Я жив и пусть все завидуют, что я такой крутой!
Не смотря на то, что я шёл быстро, всё таки солнце село быстрее. Я и не заметил, как стемнело, но в потёмках продолжать движение не собирался. Надо было остановиться на ночлег. Я огляделся в поисках подходящего места. Самым нормальны местом показалась небольшая канавка бод камнем. Что- то похожее на пещерку.
Я медленно подошёл к пещерке. Присел и выставил перед собой ствол. Одной рукой аккуратно подобрал камешек и запустил в темноту. Никакой реакции не было.
Я забрался в канавку и лёг на спину. Эта маленькая пещерка оказалась очень уютной. Надеюсь, что меня тут никто не найдёт.
Очень хотелось есть, и я сожалел о том, что забыл попросить у карлика еды. Придётся потерпеть.
А что если Чак разбирается в картах и сейчас летит прямо к бункер, насмехаясь надо мной, что я такой идиот отдал карту? Об этом я совсем не подумал. Но ночью я всё равно ничего не найду, впрочем как и карлик, поэтому надо поспать.

Я проснулся рано. Солнце только показывалось из-за горизонта. Удивительно, но ничто не потревожило мой сон.
Ещё раз пожалев, что не попросил еды у карлика, я двинулся дальше. Мне оставалось совсем чуть - чуть.
Справа раздался хруст и я развернулся на звук, присаживаясь и готовясь к выстрелу. Из за камня выскочило два панцирных волка. За ними ещё несколько вскочили на камень
Я нажал на курок. Осечка. Вот блин. Только этого не хватала. Долбанный карлик! Подсунул мне полную лажу. Хотя я сам виноват. Надо было сразу проверять. Я со психу долбанул уже подбежавшего ко мне волка самострелом. Тот повалился на землю, но следом уже поспевали его друзья. Один почти вцепился в меня, но я успел подставить своё оружие. Волк вырвал его и пролетел дальше. Я не знал, что делать дальше и просто побежал. Стараясь лавировать между камнями или прыгать через них, я надеялся, что волки пошлют меня на фиг и пойдут гулять…Ахаах…Мечтатель…На самом деле волки мчались за мной, почти догоняя меня…На ходу я подхватил камень и с развороту запустил его в стаю и даже попал. Об этом я понял по визжанию за спиной.
Я чувствовал, что силы на исходе, но не хотел помереть, ведь я только что спасся. Резко опора под ногами исчезла и я провалился. Ну вот. Я не заметил как угодил в разлом и сейчас падал. Блин, опять падаю – всё что подумал я перед тем как отрубиться от удара об землю….

Пришёл в себя от того, что мой желудок пытался донести до меня, что он хочет есть…Я приподнялся и попытался встать. Рёбра болели. Руки были в крови, но я всё таки встал. Я находился на дне небольшого разлома. Повезло что не убился. Я огляделся и мой взгляд упал на небольшую дверь в стене. Чёрт! Этого не может быть. Я свалился в разлом, в котором находится дверь в тот самый бункер…Хотя почему это именно та дверь? Я припомнил надписи на карте…Дверь…Бункер…Небольшой разлом…Лестница закопана неподалёку…Ну да…Всё совпадает. Правда я спустился сюда и без лестницы.
Я подошёл к двери. Я не знал, что там, но я был рад, что всё так повернулось. Вот же везунчик – подумал я и дёрнул за ручку…

Изорванная линия обломков старого города мокла под непрерывными, падающими с неба дождевыми каплями. Тар откинул намокшие пряди волос с лица, чтобы лучше видеть окружающие окрестности. Ему было холодно, несмотря на густую, коричневую шерсть, покрывающую почти всё его тело. Истрепанная набедренная повязка из шкуры маниса едва доходила до колен, не столько защищая от холода, сколько отдавая дань традициям его племени. Мощная коренастая фигура мутанта дышала силой и звериной мощью. Покатые, громоздкие плечи, тугие узлы мускулов, бугрящиеся, словно стремительные грязевые потоки, прокладывающие себе путь в огромный кратер среди бетонных обломков и груд ржавого железа, при каждом движении перекатывались под густой шестью. Сильная, узловатая рука крепко сжимала массивное копьё с костяным наконечником, низко посаженные глаза под широкими надбровными дугами колючим взглядом хищника осматривали местность в поисках опасности или более слабых соперников, которых можно съесть.
Тар непроизвольно высунул язык, облизнув острые передние клыки. Всё чаще вспоминались горящие костры в родном стойбище, запах жареного мяса, гортанный говор следопытов, выхваляющих свою смелость, ловкость и находчивость на охоте. Но это было так давно... А потом пришли они, безволосые «металлические люди», повелевающие маленькими молниями, которые наповал убивали самых сильных бойцов племени. Когда в живых остались только раненные, безволосые, насквозь пропитанные запахом металла, ходили и добивали их короткими, агрессивными взмахами своих ножей. Вождь племени Гарх злобно рычал на чужаков, ползая в луже собственной крови. Безволосые, смеясь, долго били его ногами, а потом потащили к деревянным тотемам племени и, скрестив их х-образно, распяли. Тар лежал на земле и бессильно наблюдал, как пришельцы разрушают его маленький мир. Мир, к которому он привык, как к молоку матери, его дом, его жизнь. А потом его сознание окутала тьма, и когда он очнулся, то понял, что выжил только он сам. Раны быстро заживали, сломанные кости срастались, а он уходил всё дальше на север, обходя стороной посёлки безволосых убийц, пока не забрёл в этот древний, разрушенный город.
Уже второй день приходилось довольствоваться мелкими грызунами, этой жалкой пародией на полноценный, сытный обед. Глухие, звериные инстинкты вели его всё дальше в недра старого города, заставляя иногда глухо рычать, когда желудок спазматически стягивало от голода. Ночью Тар прятался в узких расщелинах, днём продолжал свой путь. Старейшины племени много рассказывали о том, что после Погибели, огненного урагана, превратившего цветущие земли в выжженные пустыни, их племя пришло на юг именно с севера. Тар понимал, что единственный его шанс выжить состоит в том, чтобы найти себе подобных. Новый дом, новую семью. Вернуться к своим истокам.
Однажды он наткнулся на группу чешуйчатых существ с раздвоенными языками. Они были худы и проворны – в мгновение ока рассыпавшись вокруг, они скалили зубы и шипели, плюясь в его сторону ядовитой жидкостью. Тар попробовал с ними заговорить языком своего племени, но они его не понимали. Получив пару сильных ожогов, мутант рассвирепел, кинулся на юрких вьюнов, старающихся избегать близкого контакта с чужаком, и проткнул одного копьём. Его мясо оказалось вонючим и совершенно несъедобным. Пришлось идти дальше. Сумерки сгущались всё сильнее. Рваные тучи, мокрота, грязь. Затянувшийся сезон дождей не желал никак прекращаться. Ища убежище, Тар никак не ожидал, что вьюны его выследят и постараются отомстить.
Их было много, гораздо больше, чем пальцев на ногах и руках. Копьё сломалось, из рваной раны на плече текла кровь, а всё тело было исполосовано острыми когтями чужаков. Но Тар выстоял. Вьюны, потеряв пятерых сородичей, решили оставить опасного мутанта в покое, растворившись в темноте.
Чёрная, безжалостная ночь вступила в свои права. Город, мёртвый и тихий при дневном свете, стал оживать. Из своих нор стали выползать на поверхность хищники, оглашая окрестности тоскливыми воплями. Они были злы и голодны так же, как и Тар. Крупная крылатая тень заметила крадущегося среди развалин мутанта. Зашелестели огромные расправленные крылья, охотник бросился вниз, стараясь схватить добычу. Тар оказался проворнее, увернулся от острых когтей, ухвативших пустоту, вскочил на ноги и бросился бежать.
Неожиданно земля ушла у него из-под ног, и он провалился вниз. Больно ударившись спиной о твёрдое, каменное дно ямы, Тар подавил стон и прислушался. Наверху бесновалась крылатая тень, делая попытки проникнуть в слишком маленький для такой крупной туши лаз. Потом всё стихло. Тень отправилась дальше, искать другие жертвы. Шумно раздувая ноздри, мутант втянул затхлый воздух своего убежища. Пыль, запустение и что-то ещё, такое, от чего волосы на загривке встали дыбом. Безволосые! Зрачки Тара постепенно расширялись, привыкая к темноте. Хотя запах безволосых был какой-то странный. Очень старый. Едва уловимый даже чутким обонянием мутанта. Тар попробовал подняться, и его пальцы наткнулись на твёрдый предмет. Ощупав находку, мутант взял её в руки и внимательно обнюхал. Дерево. Оно пахло безволосыми. Тар с яростью отбросил находку прочь. Послышался звон, дерево раскололось, засветившись мягким, приглушённым светом. Тар насторожился.
Из расколовшейся коробки полились странные, диковинные звуки. Звуки напоминали слова неизвестного языка, как будто коробка пыталась что-то сказать. Они заполнили всю пустоту вокруг своим металлическим звоном, отражаясь от каменных стен. Всё внимательнее вслушиваясь, мутант не заметил, как время словно замерло в ожидании. Огромный мир сузился до маленькой норы, которая вдруг стала такой уютной, тихой и спокойной. Медленно текли секунды. Незнакомые звуки обволакивали сознание, мягкими, ласковыми руками прикасались к его напряжённым нервам, заглядывали вовнутрь, манили, уговаривали, успокаивали. На секунду всплыло и исчезло старое воспоминание о каких-то огромных упущенных возможностях. А затем свет погас и нора снова стала старой, заброшенной и… появился новый запах. Дразнящий запах свежего мяса. Совсем близко. Желудок снова спазматически сжался. Голод вытеснил все остальные мысли. Не в силах ему противиться, Тар стряхнул наваждение и продолжил свой путь к истокам.

Иногда, Охотнику снится Зелёный город. Удивительно чистый, с широкими каменными улицами, он напоминал старую, забытую сказку. Малахитовый замок, обнесенный крепостной стеной, острыми шпилями множества башен упирался в небо. Хлопают на ветру зелёные полотнища флагов, владелец таверны рука об руку с фермером украшают главную площадь – видимо готовятся к большому празднику. Мельницы полны зерна. Пузатых деревянных бочек, наполненных ароматным пивом – в достатке. Урожай, слава матери природе, собран. Красивое королевство и красивая простая жизнь. А во главе красивой жизни – красивая королева. Луна.
Иногда, Охотнику снится Она. Всегда украдкой, всегда лишь мимолётное отражение в зеркале… но эти бездонные серые глаза Охотник узнал бы безошибочно. Где угодно.
Звон церковного колокола раздается как раз в тот момент, когда он ловит её взгляд. Священник призывает горожан к утренней молитве. Яркие краски блекнут, сворачиваются и облетают, словно осенние листья. Звуки сливаются в сплошной, раздирающий разум вой и кажется, сами стены превращаются в гигантские чёрные глаза, распахиваются, вгрызаются взглядом в его душу. Образ прекрасной королевы рассыпается прахом, превращаясь в призрак дряхлой старухи, и тогда…
Тогда приходит время проснуться. Встать, отряхнуть бесцветную пыль с одежды и отправляться в путь. В погоню за новой жертвой.
Но самое страшное – не помнить своих снов.

***

Блестящая, угольно-чёрная тварь приготовилась к нападению. Едва заметно покачиваясь на задних лапах, она балансировала мощным хвостом, упираясь в землю длинными, похожими на человеческие руки, передними лапами. Кошмарное существо по-собачьи наклоняло то в одну, то в другую сторону треугольную голову, с шипением раскрывая пасть, сверля немигающим взглядом загнанную жертву.
Невысокий, крепкого телосложения искатель в изодранном камуфляже, затравленно смотрел на хищника, прижавшись спиной к серой, искрошившейся кирпичной кладке. Винтовка в руках, предательски дрожала. Патронов в магазине почти не осталось. Таким количеством не удастся даже отпугнуть протобестию. Не говоря уже о том, чтобы убить.
В глазах человека застыла обречённость. Решиться нажать на спуск первым, уже не было сил. Он лишь покорно ждал финального броска хитрой и коварной твари.
Но протобестия, почему-то, никак не решалась напасть. Будто ее что-то тревожило. Гибкое тело подрагивало, словно у кошки выследившей голубя, но которую отвлекает от решающего прыжка хозяин. Тем не менее, она продолжала внимательно разглядывать жертву круглыми жёлтыми глазами, поочерёдно сгибая длинные пальцы передних лап, с хищно загнутыми когтями. Словно хирург перед операцией.
Внезапно тварь зашипела, вновь демонстрируя острые желтоватые зубы и, немного попятившись, встала к искателю в пол оборота. Затем, с оглушительным щелчком, раздражённо хлестнула себя длинным хвостом по черной спине и резко обернулась влево. Услышав чьи-то уверенные шаги, искатель наконец-то смог оторвать взгляд от живого воплощения собственной смерти и посмотреть в ту же сторону.
Через пустырь, между возвышающихся руин из полуразвалившихся домов, прямо навстречу протобестии, неспешно шагал человек в длинном сером плаще с накинутым капюшоном. Можно было подумать, что незнакомец просто прогуливается здесь, в бесконечной тишине рухнувшего мира, а не приближается к одному из самых опасных существ Выжженных земель. Настолько уверенной и неспешной, была его поступь.
Протобестия рывком метнулась в сторону, словно намереваясь убежать, но тут же пружинисто сжалась и молниеносно прыгнула на пришельца. Точнее, хотела прыгнуть. Буквально за мгновение до этого, левая рука незнакомца совершила какое-то неуловимое движение, и всё расстояние между ними прочертил ослепительно – голубой электрический разряд. Послышалось низкое гудение, и тварь забилась в конвульсиях, поднимая вокруг себя тучи пыли, так и не совершив свой коварный бросок. По чёрной глянцевой шкуре, потрескивая и сплетаясь между собой, змеились тонкие ветвистые молнии. А в воздух начал подниматься чуть заметный сизый дымок. Ослепительная электрическая дуга изгибалась во все стороны, но, будто строгий ошейник, цепко удерживала бьющуюся в пыли тварь.
Приблизившись почти вплотную, пришелец вытянул другую руку, направив в судорожно раскрытую пасть ствол огромного калибра. Раздался выстрел, и голова твари будто взорвалась изнутри, разбрасывая вокруг красные брызги. Таинственный незнакомец повторно громыхнул своей жуткой пушкой, окончательно обезглавив протобестию. Лишь после этого он погасил дугу и, не обращая внимания на содрогающееся за спиной тело, неспешно повернулся к застывшему у стены человеку.
Послышался шорох осыпающейся кирпичной крошки. Искатель медленно сполз по стене, обессилено усевшись на пятую точку:
- Ну, ты крут, мужик! Никогда не видел, чтоб с протосволочью так ловко управлялись, - восторженно выдохнул он, вытирая пот со лба. - А я уж думал, каюк мне.
- Если не бросишь винтовку, так оно и будет, - раздался хриплый голос.
Человек в камуфляже удивленно посмотрел на незнакомца и упёрся взглядом в широченное дуло направленного на него ствола:
- Брат, ты чего? Мне показалось, ты не хотел моей смерти…
- Правильно показалось. Потому и советую тебе - бросить оружие, - равнодушно произнёс человек в плаще.
Искатель медленно снял с плеча ремень и послушно положил винтовку на землю. После чего, угрюмо уставился на загадочного пришельца:
- Может, все-таки объяснишь, брат, что всё это значит?
- Это значит, что тебя ждет - не дождется Лекарь. А ты всё время забываешь прийти к нему на свидание. Пора платить долги.
- Понятно… - Искатель печально усмехнулся. - А ты, выходит, его подручный?
- Я – Охотник, - пожал плечами незнакомец. - Кто платит, для того и охочусь.
С этими словами, человек в сером плаще небрежно раздавил каблуком голову многоножки, пробиравшейся к трупу протобестии. Обезглавленное и лишившееся ядовитых жвал существо, в бессильной ярости обвилось вокруг покрытого пылью и пеплом сапога.
- Охотник?.. – Искатель неожиданно поменялся в лице и изумлённо вытаращился, изо всех сил стараясь рассмотреть хотя бы крохотную деталь лица под этим серым, потрепанным капюшоном.

***

На берегу Безымянной реки, посреди абсолютно ровного участка выжженной пустоши, над пылью, пеплом и забвением, эдаким гнойным нарывом возвышался Райский город. Его внушительная каменная туша, уцелевшая ещё со времён Большой Беды, беспечно покоилась на останках практически вымершего человечества.
Сейчас, по его узким кривым улочкам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, шагал загадочный Охотник. Его серый, изъеденный временем и пройденными километрами, плащ слегка развевался под горячим ветром. Смуглое лицо заросло жесткой черной щетиной. Длинные выгоревшие волосы заплетены во множество косичек и собраны сзади. Рубашка и штаны, сшитые из плотной ткани, были изрядно потёрты и давно утратили некогда синий цвет.
Особой опасности, во всяком случае для него, разумеется не было, но Убогих все же стоило избегать. Их огромные черные глаза на бледном лице, казалось, заглядывают прямо в душу.
В число городских достопримечательностей входила церковь «Последнего Дня», госпиталь, чьи бесконечные коридоры и подземные лабиринты больше походили на ночной кошмар шизофреника, нежели на больницу, и внушительных размеров бар.
Охотника интересовал последний.

***

Посетителей в увеселительном заведении собралось довольно много. Публика была - весьма разнообразная. Однако большую часть традиционно составляли суровые парни, именуемые искателями. Люди, рискнувшие покинуть надёжные стены городов, ради поисков уцелевших образцов технологии, рухнувшей некогда цивилизации. Тем самым, зарабатывая себе на жизнь. Сами они, чаще всего называли себя Братством искателей. Или просто – Братьями.
Располагались клиенты за простенькими столами, попарно или небольшими группами. Беседовали, хвастались находками, обменивались, перекупали что-то друг у друга. Ну и конечно - выпивали.
Неожиданно потёртые двери бара распахнулись, и в помещение ввалился худой и долговязый субъект. Замерев на пороге, он окинул мутным взглядом сквозь запотевшие очки собравшихся посетителей. После чего демонстративно развернулся и, злобно выдохнув - «Вот вам всем!», снял штаны, продемонстрировав присутствующим тощую задницу. Раздался дружный гогот подпивших посетителей, и каждый начал отпускать шуточки по поводу бесплатного цирка и пьяного чудака, сей цирк устроившего.
- Да уж… с неожиданной стороны раскрылся наш Учёный… – заметил один из посетителей.
- Эко ты, брат, кротовьи норы-то наизучался сегодня, - выдавил сквозь смех другой искатель, – Так хорошо, что решил показать нам, как нора выглядит?
В общем, царило обычное хмельное веселье.
В этот момент двери бара снова распахнулись, и в помещение торопливо-деловитым шагом прошёл человек, которого многие знали, как Лекаря. Уже немолодой, но довольно подтянутый, с заметной проседью в коротко стриженых волосах, он небрежно отодвинул всё ещё борющегося со штанами Учёного и стремительно прошествовал к барной стойке. Перекинувшись несколькими фразами с барменом, Лекарь как-то незаметно оказался в самом тёмном и неприметном углу. Там, надвинув капюшон на голову, крутил в руках опустевшую кружку одинокий человек в сером плаще.
- Ну-с, друг мой. Как наши успехи? – приветливо улыбнулся Лекарь, сложив руки на потемневший от грязи стол.
- Ваши – не знаю. А у меня - всё хорошо. Твой оборванец пойман, - человек за столиком холодно поднял на собеседника такие же серые, как и его плащ, глаза.
- И где же он, позволь поинтересоваться? – промурлыкал Лекарь, всё так же улыбаясь.
- Ты мои правила знаешь. Сначала - деньги, - всё так же равнодушно произнес обладатель серого плаща.
- Дружочек… А это для тебя, не слишком ли? Лекарю - правила диктовать? – улыбка подсевшего за столик стала недоброй.
- Хочешь попробовать поссориться? – серые глаза человека в плаще сверкнули ледяным пламенем, но голос остался всё таким же сухим и бесчувственным.
- Да я-то рассчитаюсь… - с наигранным весельем махнул рукой Лекарь, доставая два бумажных свёртка, - Вот только в сохранении со мной дружеских отношений, именно ты должен быть заинтересован.
- Мои интересы, должны волновать тебя меньше всего. Ты о себе беспокойся, - парировал сероглазый, – А у меня, найдутся и другие заказчики…
- Наслышан – наслышан, - неожиданно согласился Лекарь. - Вот только подведут они тебя когда-нибудь, дружочек. Помяни моё слово. Искатели уже давно недовольны твоей деятельностью. Ты в курсе, что тебя выслеживают?
- Меня всегда кто-то выслеживает, – охотник шевельнул бровью, и его губы тронуло некое подобие кривой улыбки.
- Ходят слухи, любезный, что появилось много желающих с тобой поквитаться. Никому не нравится искатель, который своим вольным братьям мешок на голову надевает. Да и убийствами, говорят, не брезгует. Но главное – свобода. Для искателей, знаешь ли, это важнее всего. Они ведь из города бегут, дабы самим себе хозяевами быть.
Охотник какое-то время молчал, а потом вдруг тихо заговорил, задумчиво глядя вглубь пустой кружки:
- Ты знаешь… Мне как-то, попалась в руки книга Древних. Оказывается, ещё задолго до их расцвета, на земле существовало множество могучих империй держащихся именно на рабстве. Ничего не изменилось. Желание иметь власть над другими людьми – всегда будет сидеть в человеческой натуре. Кому-то всё равно не повезёт. Так что лечи этими разговорами кого-нибудь другого.
- Когда-нибудь может не повезти и тебе…
- Все мы когда-нибудь помрём. Или ты вечно жить собрался? Думаешь про тебя, никто ничего не знает? Какие ты там, в своих подвалах, опыты над людьми ставишь…
Остатки маски добродушия окончательно сползли с лица Лекаря, а тонкие губы приобрели хищный изгиб. Он как бы невзначай скосил взгляд на собравшихся посетителей и, тщательно подбирая слова, медленно произнёс:
- Друг мой. Тогда ты тем более должен понимать, в каком схожем положении мы находимся.
- Ты что-то хочешь предложить?
- К примеру, сотрудничество на постоянной основе.
- Я не продаюсь – я зарабатываю, - отрезал Охотник.
- Что ж, очень жаль, - с задумчивой грустью покачал головой Лекарь, убрав один бумажный свёрток обратно в карман, а другой, протянув собеседнику. – Желаешь посчитать?
- Верю, - проронил человек в плаще, убрав свёрток за пазуху и положив на стол засаленный клочок бумаги. - Вот тут, в подполе под обломками, я его и запер. Приходи со своими увальнями ночью, чтоб никто не увидел.
- Понятно, - рассеянно кивнул седовласый Лекарь и, небрежно смяв бумажку в кулаке, поднялся из-за стола.
Он уже собрался было уйти и вдруг, замер в задумчивости, будто вспомнив что-то важное. Затем вновь покосился на посетителей, опёрся на стол, пытаясь заглянуть под грубую ткань капюшона и, с наигранной небрежностью, произнёс:
- Давно хотел полюбопытствовать... Бытует мнение, будто тебя когда-то Хозяева платформ похищали…
- А какие ещё есть мнения? – с непроницаемым лицом проронил человек в сером плаще.
- Якобы тебя потом в Выжженных землях, в состоянии амнезии нашли. Попросту говоря, в полном беспамятстве.
Охотник криво ухмыльнулся и кивнул куда-то в зал:
- Вон, Учёный твой, уже с утра в полном беспамятстве. Ты бы его забрал отсюда. А то погулял человек за стенами города, и всё никак отойти не может. Такие, когда наружу выходят, пугаются очень. Болтают потом ерунду всякую, - затем немного помолчал и, вопросительно вскинув брови, сухо поинтересовался, - Ещё какие-нибудь сплетни расскажешь?
Лекарь замер в задумчивости, внимательно вглядываясь в непроницаемо-стальные глаза. Затем нахмурился и, кивнув каким-то своим мыслям, холодно произнёс:
- Успехов в одиночном плавании, любезный, - уже повернувшись, что бы уйти, он небрежно бросил через плечо, - Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

***

Церковный зал был наполнен тошнотворным запахом восковых свечей, ладана, и смрадом десятков грязных, местами гниющих тел. Там, в глубине зала, за алтарем, находились большие песочные часы, отмеряющие ровно шестьдесят минут былого времени. За ними, скрываясь в неверном полумраке церкви, на маленькой деревянной лавочке сидел охотник за рабами и наблюдал за движением песка. Иногда, до него доносились обрывки проповеди Святого Отца. Мужчина в сером плаще, пытался сконцентрировать внимание на каждой падающей песчинке.
- И прибыла в мир великая скорбь! – повышал голос священник, приближаясь к религиозному экстазу.
- Скорбь… скорбь… скорбь… - эхом отзывались Убогие.
- И прибывали люди во мраке и отчаянии!
- Мраке… чаянии…
Песчинки падают и падают… без конца.
- И увидел я Ангела Господня в белых одеждах!
- Надеждах… деждах…
- Отче наш! – уже вопил Святой Отец. – Иже еси на небесах!
- Ах… ах…
- Да святится Имя Твое!
Какая-то женщина начала вопить что-то несвязное. Кто-то закричал и послышался глухой удар. Охотник не сомневался, что один из Убогих грохнулся в обморок. Возможно, увидел того самого ангела, о которых частенько талдычил Святой Отец. Охотник не встречал в своей жизни никого, похожего на ангела, и не верил в их существование.
- Во имя Отца, Сына, и Святого Духа!
- Амииииинь…
Последняя песчинка на мгновение замерла и сорвалась вниз. Чьи-то руки немедленно подхватили стекляшку, перевернули и водрузили на место. Бег времени возобновился. Послышались легкие шаги, и мягкий голос произнес:
- А, сын мой, ты уже здесь. Рад видеть тебя в доме Господнем.
Охотник откинул капюшон и посмотрел на длинную тощую фигуру Священника. Даже его лицо было тонким и вытянутым, с узкими темными глазами и лысым черепом.
- Не могу выразить подобной радости в ответ, Святой Отец.
- Терпение и смирение, сын мой. Во всем нужно проявлять терпение, и тогда тебе откроется истина.
- Давай ближе к делу, - взгляд человека в сером плаще, похолодел.
Охотник не понял ни единого слова или намека. Ему всегда казалось, что Священник несет полную ахинею, впрочем, вполне устраивающую Убогих и рабов.
- Поговорим в моей келье, - сказал Святой Отец, жестом приглашая гостя пройти за ним.
Они долго шли по длинным коридорам, освещаемым трепещущим светом факелов и свечей. Наконец, после утомительных петляний по лестницам, ведущим куда-то в подземелья, Святой Отец остановился у деревянной двери и распахнул ее.
- Прошу тебя, сын мой. Проходи.
Вопреки ожиданиям, Охотник попал в большую, слабо освещенную круглыми лампами древних комнату. Посреди нее стоял массивный стол, два кресла располагались напротив друг - друга. Святой Отец сел в одно из них, указывая Охотнику на соседнее. Тот уселся, с недоверием рассматривая так называемую келью, положив правую руку на кожаный подлокотник. Священник достал из ящика стола коробку, извлек из нее длинную сигару и повернул коробку к своему гостю. Охотник находил такие прежде в рюкзаках искателей, которых ему заказывали клиенты. Все оставшиеся от древних малые радости, как называл священник сигары, пыльные бутылки и прочее, ценились очень высоко. За них – могли и убить.
- Угощайся, сын мой. Скромность – благодать Божья, но сейчас она не уместна.
Витиеватые речи Святого Отца зачастую приводили Охотника в замешательство. Но он послушно взял в руки коричневую сигару, и наблюдал, как служитель Господний чиркает спичкой и подносит к нему огонек, – Вдыхай, - сказал он.
Ароматный дым наполнил рот и легкие Охотника. Он поперхнулся, но сигару из рук не выпустил.
- Как ты узнал обо мне? – спросил человек в сером плаще, глядя на улыбающееся лицо Священника, который откинул голову назад, пуская красивые кольца дыма в потолок.
- Слухи, - тихо ответил узколицый, – Слухи и связи. Я видел тебя несколько раз на моей службе.
- Я искал… кое-кого.
- Знаю. Ты убил искателя по кличке Верующий, - Священник страдальчески вскинул свои белёсые брови, - Ужасная смерть... Она многим не дает покоя, до сих пор…
Охотник хотел спросить, уж не ангел ли нашептывает святоше эту ценную информацию, но в этот момент распахнулись темные занавески, которых он не заметил раньше, и в комнату вплыла девушка с подносом в руках. На ней не было ничего, кроме легкой рубашки из прозрачной ткани. Она медленно подошла к столу и окинула Охотника туманным взглядом больших черных глаз. Черноволосая девица поставила поднос с двумя бокалами, наполненными красной жидкостью, на стол и так же медленно опустилась к священнику на колени. Охотник сглотнул, скользя взглядом по упругому молодому телу.
- Что тебе нужно? – спросил он, стараясь прогнать легкое головокружение, вызванное, скорее всего, табачным дымом.
- Выпей вина, мой сын. Это кровь Господня.
Охотник взял в руки высокий бокал и повторил вопрос.
- Мне нужна Луна, - ответил Святой Отец.
Охотник поперхнулся вином и рассмеялся. Тем не менее, его голос стал твердым и злобным, а во взгляде сверкнула сталь:
- Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас, священник. Просто за то, что ты притащил меня в свой притон. Я не специалист в области детских сказок. Моя работа – похищать и убивать людей. – Охотник поднялся на ноги. – Прощай, священник, и больше не пытайся искать встречи со мной.
- Сядь, - строго сказал узколицый. – Посмотри на эту грешницу. Как ты думаешь, чего она хочет?
Охотник не ответил.
– Чего ты хочешь, дочь моя? – Священник приложил ладони к девичьему лицу, – Ты хочешь его? Скажи!
Охотнику показалось, что девушка превратилась в змею. Ее тело начало трепетать и извиваться на коленях Святого Отца.
- Да! Дай его мне! Дай хотя бы немного! Я сделаю все, что ты захочешь, только дай ЕГО МНЕ! Ты ведь знаешь, как я люблю его!
Священник рассмеялся и извлек откуда-то из недр своей черной рясы маленький пакетик. Грешница схватила подношение, разорвала прозрачный пакет зубами, высыпала бледно-желтые гранулы, похожие на песок Выжженных Земель, на стол и жадно слизала языком. Ее глаза закатились, рот расплылся в блаженной улыбке, а руки начали беспорядочно шарить вверх-вниз по телу.
Охотник уже видел этот порошок раньше, когда приходил в вонючую церковь, прятался за спинами Убогих и выслеживал жертву. Святоша насыпал его в ладонь каждому прихожанину во время проповеди. Это была милость Господня, способ почувствовать на себе высшее наслаждение.
- Зелёный город – не выдумка, - проговорил Священник, – И Луна – тоже.
Охотник внимательно посмотрел на узколицего и вернулся в кресло.
- Все, что ты пожелаешь, - словно гигантский паук, служитель Господний продолжал плести свою паутину, - будет твоим. Хочешь ее? Она будет делать все, что ты ей прикажешь. Еда, вино и наслаждения. Без ограничений. Тебе нужно просто привести Луну ко мне. А сегодня – я хочу, чтобы ты остался, – Священник указал рукой за спину Охотника, – Мои ангелы ждут тебя. Сегодня ты забудешь обо всем. Я покажу тебе другую жизнь.
Охотник обернулся. Занавески, скрывающие нишу в стене, были открыты. На широкой кровати, застеленной чистыми простынями, лежала женщина. Святоша не лгал – это был ангел. И не один.
- Если ты примешь мое предложение, я расскажу тебе, как добраться до Зелёного Города. Но у меня есть одно условие: ты пойдешь не один. Тебя сопроводит прихожанин из моей паствы. Благодаря смирению, он лучше всех развил свой Божий дар, и сослужит тебе добрую службу.
Охотник посмотрел в маленькие, узкие глазки Священника и сделал большой глоток вина из бокала. Ответ был очевиден.

***

***

Зелёный город хорошо просматривался в бинокль. Собственно, это был не совсем город. Лишь малая его часть, всего пара кварталов, но уцелевшая каким-то таинственным образом. В центре жилого массива возвышался небоскреб, отливая на солнце зелёными бликами. Здание сохранилось в идеальном, если такое слово еще имело смысл, состоянии. Вершину его, венчал остроконечный шпиль с развевающимися зелёным флагом. Вокруг здания, едва различимыми белоснежными точками, кружились многочисленные стаи белуш.
Периметр города угадывался по расположенным вдоль высокого сетчатого забора, ослепительно сверкающим на солнце металлическим ветрякам. Их длинные и тонкие лопасти, неустанно рубили горячий воздух Выжженных земель.
Неприятно кольнуло в груди. Где-то на грани сознания промелькнула мысль, что этот город, и развевающийся на вершине небоскреба зелёный флаг он уже видел. Но где? Попытаться вспомнить? Заслон. Будто упираешься в глухую кирпичную стену. Обрывок неверной мысли, а за ним темнота.
Охотник крепко зажмурился и, встряхнув гривой из сплетённых косичек, прогнал наваждение. Безумная гонка по бескрайним равнинам Выжженных земель, наконец-то окончена. За спиной осталась лишь пара пристреленных панцирных волков. А столкновение с небольшим отрядом кочевников, несмотря на затяжную погоню, вообще закончилось без единого выстрела. Мощный и скоростной байк, как всегда не подвёл.
Крепко ухватившись за руль, похожий на причудливо изогнутые рога какого-то древнего животного, мужчина в сером плаще легко спрыгнул с седла. Откинув запылённый брезент с маленького кузова позади, он невольно вздрогнул, упершись взглядом в огромные чёрные глаза. Сжавшись в позе эмбриона среди наспех набросанного тряпья, лежал бледный тип с лысой головой, угловатой тощей фигурой и связанными руками.
Убогий.
Зачем, зачем он согласился тащить эту тварь с собой? Конечно, не доверять рекомендациям священника не было никаких причин, но эта тварь…
Одним словом, посадить мутанта в свой байк, Охотник согласился лишь на одном условии – тот должен быть связан и накрыт брезентом. Не только для собственного спокойствия. Искатели Выжженных земель, несмотря на либеральные нравы города, не особо жалуют мутантов. Да и жрецы Ордена чистоты, встречаются не только в Пустоши, но и по эту сторону некроза.
- Мутафагово отродье! – раздосадовано сплюнул Охотник, не особо стараясь попасть мимо своего пленника.
Откинув полы серого плаща, он неуловимым движением выхватил огромный нож с хищно загнутым кончиком. И недобро прищурившись, навис над замершим в кузове существом.
Убогий даже не шелохнулся, в упор разглядывая человека, своими широко распахнутыми и будто бы не живыми, угольно-чёрными глазами.
Свистнуло, рассекая воздух, лезвие. На плоском, ничего не выражающем лице мутанта, не дрогнул ни единый мускул.
Верёвки плавно сползли с запястий убогого. Но тот, всё так же не шевелился, продолжая пожирать глазами человека в сером.
Наверное, впервые в жизни Охотник отвёл взгляд первым:
- Долго лежать будем? – рявкнул он, пнув по борту кузова, - Брысь отсюда, пока я твою тупую черепушку не проломил!
Убогий вдруг виновато заморгал и неловко двигая затёкшими конечностями, плашмя вывалился из байка, подняв облако пыли. Человек в сером плаще ухватил мутанта за шкирку, легко приподнял и, небрежно встряхнув, поставил его на ноги.
- Я тебя, зачем сюда тащил? Давай, показывай дорогу, уродец.
Убогий затравленно огляделся, потянул носом воздух. На мгновение замер, глядя в пространство своими выпученными водянистыми глазами. И вдруг, неожиданно легко вырвался из крепко сжимающей его хватки.
Неловко прихрамывая и сутулясь, мутант торопливо ковылял к развалинам какого-то здания, поминутно оглядываясь и как бы приглашая следовать следом. А уже через минуту, его изломанную нескладную фигуру поглотил мрак древних руин.

***

Почему, почему всегда надо лезть под землю? Страха, разумеется, Охотник не чувствовал. Отвращение? Да. То самое, которое он ребенком испытывал перед пауками, или кротовыми норами. Наверняка эти глупости навеяны старыми сказочками про гигантского черного зверя.
Охотник вздрогнул, стряхивая оцепенение. Пусть на какой-то миг, но он ослабел, и теперь ненавидел себя за это. Благо, было на ком отыграться.
- Пшел первый, - буркнул он своему спутнику, указывая на потрескавшиеся ступени.
Бледный тип с лысой головой и огромными черными глазами начал медленно спускаться. Сгорбленное, так что руки почти касались земли, тело, двигалось как… сломанная игрушка. Угловатыми, нервными рывками. Жалкая, противоестественная пародия на человека. Одно слово – мутант.
Оставалось надеяться, что «бледный» исполнит свою роль как следует. Иначе он просто свернет святоше башку, сварит ее и отдаст на съедение собственной пастве.
В полуразрушенной подземке царила тишина. Даже неугомонный ветер, к вою которого привыкаешь и не замечаешь со временем, не нашел сюда лазейки. Еще более отвратительный в сгустившемся мраке Убогий, ковылял метрах в пяти.
- Эй, выродок, далеко не уходи.
В ответ, Убогий лишь потянул носом воздух, и похромал дальше, соблюдая строгую дистанцию.
«Перрон №2, монорельсовый путь 13(а)», прочитал Охотник облезлую надпись на когда-то белом щите. Что значила вся эта чертовщина? Кто ж теперь разберет…
Человек в сером плаще сплюнул в странную канаву, посреди которой тянулись две толстых металлических жилы. Странные все-таки эти великие предки. Так разбазаривать драгоценный металл.
В памяти вдруг всплыли названия – рельсы, железная дорога… Где-то он, уже видел такое… И опять что-то едва уловимое, промелькнуло размытыми картинками и вновь исчезло. Снова заслон.
Убогий, на удивление ловко спрыгнул на железнодорожный путь и тщательно принюхался. «Хороша псина, ничего не скажешь», - мелькнуло в голове Охотника. Горбач что-то замычал и принялся активно размахивать рукой куда-то в глубину подземелья…
Унылый, бесконечно долгий путь мог свести с ума кого угодно. Охотнику уже казалось, что он начинает понимать идиотский язык жестов, которыми пользовался Убогий. «Если я не вылезу из этой чертовой дыры похожим на него, напьюсь», - подумал он, - «А этого «Гробача», пожалуй, даже не пристрелю. Может, и выкуплю его у похотливого святоши. Будет мне вместо пса».
Охотник не отдавал себе отчета в собственной улыбке. Вероятно, еще несколько минут, и он просто сойдет здесь с ума.
Внезапно, Убогий остановился и поднял вверх обе руки. Охотник крепко сжал цевье и прислушался. Звук определенно был похож на чье-то невнятное бормотание. Как будто в тихом баре гудела исполинская муха. Горбач повернулся к своему спутнику и принялся суматошно тыкать своими узловатыми руками, указывая куда-то за угол. Охотник брезгливо отстранил своего спутника и осторожно выглянул.
Открывшийся перед ними зал с резными колоннами, выхватывал из тьмы небольшими подрагивающими фрагментами, мерцающий свет маленького костерка. На абсолютно ровной и гладкой площадке, сгорбились перед огнём три массивные фигуры. Огромные, вытянутые и шишковатые головы с оттопыренными, словно блюдца ушами, маленькие узкие глазки и лишь две дырки вместо носа. Густая коричневая шерсть, покрывала не только голову, но и загривок, и даже спину. А могучие четырёхпалые ручищи, отбивали всякое желание рассмотреть их обладателей поближе.
Сомнений не оставалось. Это были пещерные мутанты-отшельники. Свирепое и опасное племя, не брезгующее человечиной.
Внезапно Убогий как-то странно замычал и, сгорбившись ещё сильнее прежнего, заковылял прямо навстречу местным обитателям. Мутанты оглянулись и мгновенно повскакивали на ноги, хватаясь за свои огромные копья. Однако Убогий, как будто даже и не замечал всего этого. Лишь ещё сильнее склонил голову и, глядя на отшельников исподлобья, с утробным мычанием шёл прямо навстречу своей погибели.
Прятаться дальше не было никакого смысла. Бесшумной тенью проскользнул в полумраке серый плащ, и вот уже Охотник стоит перед площадкой, вскинув своё грозное ружьё.
Оглушительный грохот выстрела сотряс многоголосым эхом стены древнего подземелья. Мутант, перехвативший своё копьё для могучего замаха, стал медленно заваливаться назад. А Охотник уже вскакивал на плоскую площадку, где расположились пещерные отшельники.
Но за секунду до выстрела, мутант которому предстояло принять следующий заряд, вдруг выронил копьё и со стоном согнулся, схватившись за свою косматую голову. Казалось, будто его оглушил наполнивший помещение грохот. Однако участь мутанта это никак не изменило.
Третий пещерный отшельник к тому времени, корчился на земле, всё так же держась за голову. Его Охотник прикончил уже не спеша и практически в упор. Несколько мгновений он задумчиво разглядывал поверженных врагов, а затем, медленно повернулся в сторону своего спутника. Одновременно, в ту же сторону развернулся и широченный ствол его ружья.
Нехорошо прищурившись, мужчина в плаще тихо поинтересовался:
- Твои проделки?
Убогий выпрямился, направив на Охотника тёмные провалы глаз. На его бледном и плоском лице, застыло какое-то мертвенно-отрешённое выражение. Будто это стояло совсем не живое существо, а поднявшийся на ноги покойник. Повисла ватная, закладывающая уши тишина. И лишь тихий стук капель, разделял мучительное безмолвие на равные отрезки. Словно отсчитывая последние секунды жизни.
Однако уже через мгновение, наваждение спало. Лицо Убогого ожило, он мерзко оскалился, изображая улыбку, и мелко-мелко закивал. Потом развернулся и, переваливаясь с ноги на ногу, заковылял к железнодорожному провалу, поминутно оглядываясь и приглашая следовать за ним.

***

Казалось, изматывающее душу путешествие в беспросветном тоннеле, не закончится никогда. Временами Охотнику начинало мерещиться, что они бредут по этой затхлой бетонной кишке уже целую вечность. Влажный воздух, наполненный запахом вековой пыли и застарелой плесени, раздражал легкие, вызывая мучительные приступы кашля. А рисуемые воспалённым воображением картины, были одна ужаснее другой.
Внезапно Убогий свернул в незаметный боковой проход, как всегда, предварительно призывно оглянувшись. И вскоре они упёрлись в странную железную дверь, утопленную в таком же металлическом проёме. Прямо посередине, изъеденную ржавчиной поверхность металла, пересекала вертикальная щель с резиновыми вставками.
Горбатый мутант отчего-то стал радостно приплясывать, то бросая подобострастные взгляды на человека в сером плаще, то периодически оглядываясь на странный проём.
Охотник с сомнением оглядел дверь и попытался просунуть в щель лезвие ножа. Когда одна из створок уже начала поддаваться, он вдруг заметил на торце металлического проёма небольшой прямоугольник, с кнопкой посередине. После секундного раздумья, мужчина в плаще уверенно вдавил потёртый пластмассовый кругляш. Кнопка вспыхнула тусклым, кроваво-красным светом. Тут же послышалось гудение, и тишину вспорол раздирающий душу заунывный скрежет. Как будто чья-то неупокоенная душа, рвалась наружу из мрака подземелья.
Внезапно в памяти, будто рыба из глубины, всплыло название - лифт. Вне всякого сомнения, он уже пользовался когда-то этим устройством. Но где? Когда? Опять пустота…
Нарастающий скрежет на мгновение прекратился, что бы тут же резануть по нервам ещё более отвратительным скрипом. Створки вдруг сами разъехались в стороны, отчего Убогий испуганно отпрянул назад. Но для Охотника, произошедшее уже не было сюрпризом. Заглянув в освещённую мягким рассеянным светом кабину и увидев на стене длинный ряд кнопок, он схватил мутанта за шкирку и уверенно шагнул внутрь.
Цифра «-3» в самом низу, горела тусклым желтоватым светом. После секундного колебания, Охотник вдавил самую верхнюю кнопку. Почему-то он был уверен, что им нужно именно туда. Створки вновь омерзительно заскрипели. Пол под ногами качнулся и снова послышался приглушенный скрежет. Они явно поднимались вверх.
Однако довольно быстро, кабина снова качнулась и встала. Среди длинного ряда кнопок вспыхнула цифра «1», а дверные створки поехали в стороны.
Открывшийся перед ними зал с неизменными колоннами, но уже облицованными каким-то тёмно-зеленым отполированным камнем, заливал ровный голубоватый свет. Лампы, похожие на те, что горели в дьявольской келье священника, только гораздо больше размером, висели под потолком. А возле дверей, замерли с выпученными глазами двое молодых парней в одинаковой униформе. Прямо в лицо находившимся в лифте, смотрели стволы двух новеньких, покрытых смазкой автоматов. Редкое, дорогое и очень опасное оружие.
Охотник буквально окаменел, стараясь резким движением, не спровоцировать и без того напуганных охранников. А мутант вновь утробно замычал, сгорбившись ещё сильнее прежнего и неотрывно пожирая взглядом людей в проходе.
Тут же глаза одного из парней закатились и он, как подкошенный, рухнул на пол. Второй принялся часто-часто моргать, будто ему сыпанули песком в лицо. Потом выронил оружие, крепко зажмурился и, схватившись за виски, медленно сполз вниз по косяку.
А с дальнего конца зала, уже бежали к ним новые вооружённые люди.

Посреди Донной пустыни растянулся караван, везущий разнообразный товар, начиная одеждой и шкурками ползунов и заканчивая оружием. Три фургона, две тележки, запряжённые в манисов, и четыре мотоцикла направлялись в сторону Корабля.
Караван Алкера уже много лет ходит одним маршрутом и возит груз на Корабль, где сбывает через проверенных людей. За эти годы в пути через Пустошь много чего случалось. Нападения бандитов, зверей, мутантов. Бывало, Алкер терял весь свой груз и множество людей. Но у всех в этом мире должна быть своя работа… И Алкер конечно не исключение.
Солнце уже садилось, но в кабине фургона было очень душно. Алкер то и дело прикладывался к фляжке с водой, но жажда лишь усиливалась. Впереди фургона ехала тележка проводника, которую тянул манис. Впереди стали виднеться скалы. Тележка остановилась и проводник, спрыгнув с нее, подбежал к фургону. Водитель остановился и открыл дверцу.
- Лучше переночевать здесь, - сказал проводник Матан. - Возможно, ночью будет ураган, хотя если повезёт, может он и пройдёт стороной.
Алкер не стал возражать. Людям и манисам нужен отдых, да и машины не мешает заправить и осмотреть. Надев шляпу, он вылез из фургона. Все машины встали кругом на месте стоянки. Развели костёр и приготовили ужин (всё необходимое для приготовления пищи возили с собой). После сытной трапезы распределили дежурство, так чтобы все люди – а их было двадцать человек – успели отдохнуть. Первыми охранять лагерь стали пять человек, во главе с Сириком.
Сирик – помощник, правая рука и просто хороший друг Алкера. Сирик не единожды спасал ему жизнь, а также помогал в торговле. Лёгкий в общении, надёжный. На него всегда можно положиться.
Алкер дежурил во второй смене, поэтому он отправился в свой фургон и лёг спать.
Но надолго погрузиться в мир сновидений ему не удалось…
- Алкер! Алкер! Вставай быстрее!
Торговец разлепил глаза. Его ожесточённо тряс за плечи Сирик. Правая бровь у него была разбита, а клетчатая рубашка замызгана кровью. Что случилось!? Этот возникший в голове вопрос Алкер тут же произнёс вслух.
- На нас напали!
Быстро нацепив рубаху и штаны, похватав оружие, Алкер выбрался наружу. Повсюду сновали люди, звучали крики кто-то начал стрелять. К торговцу с занесённым кинжалом бежал человек. Всё его тело покрывала чёрная одёжка, были видны лишь его глаза. Алкер выстрелил из револьвера и угодил в плечо. Враг выронил кинжал и остановился, вторая пуля пробила ему голову, брызнул фонтанчик крови и человек упал.
- Надо уезжать! – крикнул Сирик, одновременно стреляя из ружья.
Алкер искал газами своих людей. Вон отстреливается стоя на тележке Матан, неподалёку Тифар встретился в рукопашной одним из нападавших. У одного из грузовиков отбивался от врагов Муск. Остальных Алкер так и не увидел, хотя на другом конце лагеря тоже вёл стрельбу.
- По машинам! Уходим! – Алкер закричал так громко, как только мог. Врагов было слишком много и, похоже, многих его людей уже убили.
Торговец залез в кабину грузовика и попытался завести машину. В кабину залезли Сирик и прибежавший Матан.
Грузовик завёлся лишь с четвёртой попытки. Вдруг кто-то разбил боковое стекло и попытался открыть дверь. Алкер выстрелил из револьвера и нажал на педаль газа. И тут он почувствовал, как шею что-то укололо. В глазах сразу помутнело, и он потерял сознание.

Алкер очнулся в небольшой пещере. В ней царил полумрак, но немного света всё же проникало через большую деревянную дверь, которая была вся в трещинах и дырах. На полу лежали Сирик и Матан, оба без сознания. Алкер попытался встать, но пошатнувшись, упал обратно, закружилась голова, он чувствовал слабость во всём теле.
Немного придя в себя, и поборов тошноту, Алкер подполз к выходу и посмотрел наружу через трещину в двери. У самого выхода стояли две пары ног, видимо принадлежащих охранникам. Метров в десяти от них шла гладкая стена скалы, дорожка от пещеры узников поворачивала у стены налево и вела вниз. Что там не было видно.
Сирик слабо шевельнулся и открыл глаза.
- Где мы? - спросил он.
- В пещере какой-то. Кто на нас напал?
- Похоже, что людоеды.
- Твою дивизию… Ты как?
- Живой.
Алкер прислонился к прохладной стене и закрыл глаза. При желании дверь можно и выбить, но вот, что делать с охраной?

Матан очнулся лишь часа через четыре. Он стал долбить в дверь и кричать, но людоеды никак не отреагировали.
- Попить дайте хоть, изверги!
Воду им принесли. Людоед зашёл, молча, положил кувшин воды на землю. Все с жадностью, поделив поровну, пили воду, и быстро осушили кувшинчик. Людоед забрал сосуд и вышел обратно.
Какая участь ждёт пленников, все знали. Любой человек, попавший к дикарям, оказывался у них на обеде в виде блюда.
Прошёл день. Им ещё раз принесли воды, Алкер попытался разговорить людоеда, который подавал им питьё, но тот молчал. Охранники тоже не общались с пленниками, хотя друг с другом время от времени они болтали. Однако никакой полезной информации и дальнейших планов относительно пленников из их разговоров узнать не получалось.
На следующий день Матан снова разгорячился и принялся долбить в дверь. Никакого результата это не принесло.
- Надо бежать, - заговорил Сирик. – Выбьем дверь, втроем мы с ними справимся.
- А дальше куда? Здесь их наверняка целая куча. Усыпят и все дела, - возразил Алкер.
- Попытаться стоит, сидя на месте, мы ничего не добьёмся.
- Тогда стоит дождаться ночи…
- Если им не захочется слопать нас сегодня днём, - вставил Матан.
Не смотря на опасения проводника, есть их ещё не стали. А между тем они уже вторые сутки сами ничего не ели. Утром им принесли воды, Алкер попытался выпросить еды, но людоед ничего не ответил. Так или иначе, чувство голода росло, особенно сокрушался по этому поводу Матан: «я скоро сам людей есть начну!»
Вечером дверь снова растворилась, но с кувшином с водой зашёл другой человек. Мальчик. Ему было лет четырнадцать-пятнадцать. В отличие от остальных, увиденных ими людоедов, его голова не была закрыта капюшоном. Он был очень худым, волосы тёмные, смуглая кожа. Мальчик этот молча, поставил кувшин с водой и отошёл к двери. Всё по очереди выпили из кувшина, мальчик уже собирался уходить, когда Алкер спросил, как его зовут. Тот остановился и, помолчав, произнёс:
- Тамуку.
Больше мальчик ничего не сказал, повернувшись, он вышел и закрыл дверь.

Наступила ночь. Заключённые всё же решились на побег – терять им было нечего, здесь их всё равно ждёт смерть, так хоть какой-то шанс.
- А по-тихому дверь снять не получится?
- Нет.
- Тогда выбиваем.
Заключенные подошли к двери.
- Ну что? Три… два…
- ААА!!! - внезапно по ту сторону кто-то закричал. Кто-то знакомый!.. - Отпустите, обезьяны! Отпустите, катран вас раздери!
По спине торговца пробежали мурашки. Стало холодно. Там кричал Тифар. И, похоже, сейчас его убьют…
Что делать? Воспользоваться суматохой, и убежать? Или попытаться помочь Тифару? Но возможно ли будет спастись всем вместе? Конечно, нет. Надо самим спасаться.
Эти мысли каруселью закружились в голове Алкера. Он колебался. Не знал что делать. Растерялся.
Но эта растерянность длилась не долго. Матан с Сириком одновременно долбанули ногами по двери, и она не выдержала…

Не успели двое охранников понять, в чём дело, как Сирик и Матан набросились на них. Матан разбил голову одного из людоедов, приложив его об каменную стену пещеры. Сирик умудрился отнять кинжал у своего противника и перерезать ему глотку. Матан тоже вооружился кинжалом.
- Уже лучше, - прокомментировал Сирик, покрепче ухватив кинжал за рукоятку.
- Эй, а я что? - спросил Алкер.
- Не волнуйся, добудем и тебе, - подмигнул Сирик. - Вперёд.
Сирик, Алкер и Матан подошли к дороге, уходящей вниз, которую приметили ещё в пещере. Дорога вела к самому лагерю людоедов. Несмотря на ночь, весь лагерь был отлично освещён множеством факелов. В центре пылал большой костёр. А вокруг него, столпились людоеды.
- ААА! Сволочи!
Да, как и предполагал Алкер, Тифар в гуще этой толпы. Но помогать времени просто нет, да и возможности тоже. Бросаться на такую толпу самоубийственно. И это понимали все.
Прямо напротив пленников с другой стороны лагеря уходила вниз ещё одна дорога. Её охраняли двое дикарей.
- Постараемся пробраться незаметно. У них тоже кинжалы, справимся надеюсь, - проговорил Сирик.
Прячась за шалашами, они двинулись к спуску. Но пробраться мимо двух охранников незаметно само собой не получилось. Метать ножи никто не умел, поэтому рисковать не стали. Сирик и Матан попытались напасть на стражей так быстро, как только могли, чтобы те не успели поднять тревогу. Затея с треском провалилась. Охранники громогласно закричали, зовя подмогу. Алкер обернулся. Людоеды, конечно же, услышали крики своих собратьев, и ринулись вслед за беженцами
- Что встал? Алкер!
Когда он повернулся, двое охранников-людоедов уже не было в живых. Сирик протягивал Алкеру кинжал.
- Дальше чисто вроде, быстрее!
И они со всех ног побежали вперёд по уходящей вниз тропе.
- Эй, стоять, хуже будет! - послышалось позади. Судя по всему, догоняют…
«Так понятное дело, хуже будет, если остановимся» - подумалось Алкеру.
Всё, впереди пустыня, главное оторваться…
Сзади послышалось приглушенное громыхание. Услышав этот звук, всем стало понятно, что им не убежать. Людоеды задействовали манисов…

У Алкера болело всё тело. Догнав беглецов, людоеды не скупились на удары и пинки. После избиения их снова заточили в ту же пещеру и поставили двух новых охранников. Дверь приделали на место, однако если постараться можно снова выбить её. Похоже, людоеды больше не опасались попытки к бегству.
- Интересно, почему они нас держат здесь? – спросил Сирик.
- Да, странно, что они нас всё ещё не слопали! – поддержал Матан.
- Вовсе не странно. Вчера мы видели, как они собирались пустить на отбивную Тифара. Значит кроме нас в плену и другие наши люди. До нас просто не дошла очередь.
Все согласились с выводами Алкера. Но оптимизма это не прибавляло.
Между тем силы пленников начали покидать. Их ни разу не покормили, а водой голод не утолишь. Проблему эту решил Матан.
Утром следующего после неудавшегося побега дня мальчик Тамуку по обыкновению принёс им воды.
- Слушай малец! Вы ведь собираетесь зажарить нас? – начал Матан.
- Да, - помедлив, ответил Тамуку.
- Когда?
- Через три день. На Большой пир.
- «Три день», - передразнил Матан. – Через «три день» мы от голода иссохнем. Придётся вам косточки глотать. Чтобы мясо было вкусным надо мясо насытить белками и жирами!
О том, что «мясо надо насыщать белками» Тамуку поведал своему отцу, который был главным в клане. Тот согласился и пленникам принесли еду…
- А это случайно не человечина? – брезгливо произнёс Сирик, оглядев кусок мяса со всех сторон.
- Нет. Мы знаем, что ваша не есть человека, - ответил Тамуку.
Но самое главное, что узники вынесли из разговора, была дата их смерти. И если раньше их пугала неизвестность, то теперь точно зная свою участь, пришло чувство обречённости. Казалось, шансов сбежать уже нет.

Ночью Алкера разбудил Тамуку. К большому удивлению торговца мальчик начал расспрашивать его о жизни вне Донной пустыни. Охранники смотрели на это недовольно, но запретить общение с пленниками сыну вождя не могли. Вскоре перешёптывание разбудил и остальных.
- Какого дикого катрана?! – начал было Матан, но Алкер шикнул на него и тот замолчал.
Мальчик долго расспрашивал узников, казалось, его интересует всё. Попрощавшись, он ушёл часа через два.
- Теперь мы можем поспать? – буркнул проводник.
- Похоже, ты не понял?
- Чего я не понял, Сирик?
- А того, что этот мальчик наша надежда на спасение, - ответил Алкер вместо Сирика. – Надо подружится с ним, в нём есть, что-то… человеческое.
- Так он и есть человек.
- Нет, я имею ввиду… он может стать нормальным, не дикарём, пожирающий людей, а совершенно нормальным человеком. И может он вытащит нас отсюда?
- Тогда у тебя есть два дня, чтобы сделать из него человека, - пробурчал скептически настроенный Матан и захрапел через минуту.
Утром, когда Тамуку принёс воды, Матан зловредно улыбаясь, смотрел, как торговец позвал мальчика, чтобы ещё поведать о мире. Ночью мальчик пришёл, но Алкер о мире рассказывал мало. Вскоре он начал говорить о человечности, доброте, порядочности, о том, что человечье мясо можно заменить другим… Тут Матан и вовсе громко фыркал и не то, сдерживая смех, не то ещё что-то, издавал какие-то звуки похожие на хрюканье. Куда более разумным ему казалось взять мальчишку-людоеда в заложники и требовать, чтобы их отпустили. Но мальчик стоял за дверью, а вот завтра вечером, когда он придёт напоить их (а не выпустить, как того желали Сирик с Алкером) он точно сделает это.
- Тамуку! Что ты тут делать?!
Мальчик испуганно отпрял от двери.
- Я…
Договорить он не успел, подошедший со всей силы двинул ему в челюсть.
- Э! Полегче! – закричал Сирик.
Приглядевшись, Алкер понял, что этому человеку чуть больше лет, чем Тамуку, может года на два старше, не более.
Тем временем он взял Тамуку за шкирку и поволок прочь.
«Кто же он такой, раз может так обращаться с сыном вождя?» - с этой мыслью Алкер лёг спать. А завтра в это же время людоеды будут обгладывать их косточки.

Утром все молчали и выглядели обречённо. Сирик прохаживался по пещере. Алкер сидел на месте, Матан лежал и глядел в потолок. Со стороны лагеря дикарей звуков шло больше чем обычно, готовятся к пиршеству, наверно.
- Вы как хотите, а без боя не сдамся! Пусть лучше убьют меня, чем будут есть заживо.
Матану никто не ответил. Но все теперь хотели лёгкой и быстрой смерти.
Алкер не мог понять: то ли время замедлилось, то ли ускорилось. Время Пира подступало стремительно быстро, но при этом ожидание длилось очень долго. Наконец, солнце начало садится. Из лагеря нёсся гомон множеств голосов. Снаружи зазвучали чьи-то шаги. Звуки падения. Что это они там уронили?
Дверь распахнулась. Перед ними стоял Тамуку. В руках держал трубку, из которой дикари выдувают иглы со снотворным. Двое охранников валялись рядом.
- Быстрее выходите! Они скоро придут за вами!
Все послушно вышли. Но радоваться спасению было рано, как им пробраться мимо людоедов?
Тамуку повёл их не к дороге, он остановился у склона. Скала здесь была отвесная, о спуске нее могло быть и речи. Тут мальчик достал из под балахона длинную верёвку и молча привязал её к огромному валуну. Матан подёргал верёвку:
- Выдержит, - кивнул он.
- Идите вон в ту сторону, - мальчик указал направление. – Там Корабль.
- А ты?
- Я останусь.
- Кто это был вчера? Тот, кто ударил тебя?
- Мой брат.
Она не ела человеческого мяса. Совсем. Сколько Тамуку помнил свою мать, та всегда питалась чем-нибудь другим. Отца это злило. Он пытался заставить её. У него не выходило. Тамуку тоже не ел людей. А вот Кава ел. Брат всегда нравился отцу больше Тамуку. За свою жесткость.
Кава как плотоядный хищник, как дикий катран вгрызался в человеческую плоть. Тамуку это было противно.
Однажды ночью мама разбудила его и Каву. Сказала, что они уходят.
- Куда?
Вопрос остался без ответа.
Они вышли на улицу. Было холодно и ветрено. Поднимался ураган.
Мать повела их спуску. Странно, дорогу никто не охранял. Тут Кава остановился. Сказал, что никуда не пойдёт. Мама уговаривала. Он не соглашался. Она потянула его за рукав. Он одёрнул руку. И убежал. Позвал отца. Их поймали. Маму куда-то уволокли, Тамуку кричал и вырывался, отец ударал его и оставил в шалаше, приставив охранника.
Маму он больше не видел. А Кава стал таскать с собой чей-то череп. Сказал, что отец подарил.

Спуск оказался тяжёлым. Было высоко, кожа на руках сдиралась. Наконец они благополучно спустились и побежали туда, куда указал им мальчик. Пойти с ними они так и уговорили. Алкер велел Тамуку поднять тревогу минут через десять, чтобы отвести от него подозрение.
Бежали долго, погони не было. Место обитания людоедов оставалось позади. А впереди была пустыня. Полная опасностей и врагов. Неизвестно, сколько идти до Корабля, но чтобы не случилось хуже, чем было, уже точно не будет.

- Сбежали! Пленники сбежали! – крики Тамуку остановил многоголосый гомон в лагере. Все молча, смотрели на мальчика, один даже дрова в костёр кидать перестал.
Через минуту всей толпой побежали наверх, к пещере, где держали пленников. Двое охранников лежали с усыпляющими иглами на шее. Вниз по склону свисала верёвка.
Тут все разом недовольно загомонили. Большой пир остался без жертв. Но вождь остановил гомон крикнув, чтобы все ушли вон. Толпа недовольно ушла обратно. С вождём остался только Кава.
- Отец, их отпустил кто-то из наших.
Вождь кивнул, он и сам это знал.
- Я знаю кто, отец.

На Большом пире принесли в жертву и съели всего двоих. Одного пленника, которого вождь решил держать на всякий случай, кажется, его звали Муск.
Но Кава с удовольствием обгладывал косточки другой жертвы. А после пира его коллекция пополнилась ещё на один череп.
Вождь поверил одному своему сыну. А второго принесли в жертву богам.

К Кораблю шли трое людей, полностью потерявших человеческий облик. Вся одежда их была изодрана. Они были очень худы, кожа почернела на солнцепёке. Увидев людей, они будто обезумили, что-то кричали, махали руками. Но на всех лицах блуждали одинаковые счастливые улыбки.

Мое имя Андрей, необычное для нашего времени, такое имя носили некоторые люди до погибели, в нашей семье сыновей и дочерей называли старыми именами. Я жил в Южной Московии, в городе, который до погибели назывался Химки, власти в городе не было и на него часто налетали бандиты и мутафаги, поэтому воевать умели все. Когда мой отец Олег умер, мне пришлось одному кормить семью, и сейчас я отправился на охоту.
Городской механик собрал для меня винтовку со странной трубкой, которая помогала целиться и хорошо приближала, он называл ее оптикой.
Я шел по дороге на север и вдруг услышал рокот двигателей, я залег в лощине у дороге. Из-за холма со стороны Химок выехал тяжелый грузовик, обшитый металлическими листами, на боковой двери был нарисован распятый мутант. Эта символика принадлежала Ордену Чистоты, солдаты ордена часто ездили в округе, они отлавливали мутантов и распинали их на крестах.
За грузовиком ехали две багги, когда грузовик проехал я увидел в кабине жителей города. В глазах полыхнула ярость, в прицеле оказалась голова водителя багги. Через секунды громыхнул выстрел, водитель дернулся и упал головой на руль, машину занесло, и она укатилась в кювет. Я вставил еще один патрон, передернул затвор и выстрелил в шину грузовика. Тяжелый броневоз начал крутиться и перевернулся на бок. Вторая багги остановилась, и из нее выскочили два солдата ордена, они укрылись за кузовом грузовика и искали мою позицию, в патронташе осталось 8 патронов. Я вставил еще один патрон и выстрелил в солдата ордена. Пуля угодила в плечо. Враг закричал и упал на землю за грузовиком. Второй солдат сразу же спрятался за грузовиком. Из кузова вылезли двое, и сразу же попали под огонь. Из кювета вылез автоматчик ордена. Он выпустил по ним половину обоймы. Следующий патрон угодил ему в лоб. Из грузовика вылез раненый водитель, голова его представляла ужасное зрелище, во лбу торчал осколок стекла, правый глаз вытек, а из ушей текла кровь. Я прицелился и почувствовал сильную боль в затылке. По голове ударили чем-то тяжелым.
***
Я очнулся в бараке, внутри было темно и душно, полно людей, руки связаны цепями, а барак заперт.
- О новенький, привет тебе как звать то? - Спросил Молодой коротко стриженный ежиком парень.
- Андрей, - Устало ответил я - голова после удара раскалывалась.
-Анег Раст, - сказал он протягивая руку
- Говорят ты, из винтовки десяток солдат ордена положил, да еще и грузовик продырявил.
Мысли начали собираться, я вспомнил, как убивал солдат ордена, моя семья!!!
-Где пленные из того грузовика?-
-Наверное в других бараках.-
- А где я вообще ?
- Ты в лагере ордена.
- Зачем я здесь?
-Мутантов расстреливать будешь, а тебе еду за это давать будут, так вот теперь у ордена.
Теперь ты их раб, как и я, и все кто здесь находится.
Засов на двери щелкнул и в барак вошел солдат с перевязанным плечом, тот самый которого я ранил.
- Все на выход, живо - Приказал он.
Все рабы начали шевелиться, вставать и выходить из барака. Солдат заметил меня, подошел из размаха врезал дубиной по почкам. Из глаз полетели искры, я упал на землю от жуткой боли. Пролежав на полу барака около минуты, я встал и вышел на улицу.
У бараков построили толпу пленных. Всего бараков было около десятка.
НА пьедстал перед толпой вышел монах ордена.
-Рабы ордена, слушайте!!! - Закричал он.
-Орден чистоты дает вам шанс выжить и даже получить свободу, но вы должны отдать долг крови! Вас отправят на север, вы должны убивать мутантов, вам дадут оружие и патроны, вас будут кормить и поить, но вы должны приносить головы мутантов. Я объяснил вам все, а теперь вы должны пойти и убить мутантов, не щадите никого, сжигайте их поселения!!! И даже не думайте бежать, на севере нет никого кроме диких варваров-людодов и мутантов.
Рабов согнали к оружейне и выдали оружие. В основном выдавали самострелы, ружья и ножи с топорами, но иногда попадались винтовки, и мне повезло, ко мне в руки вернулась моя винтовка с оптикой. Я нашел своего друга, ему досталось однозарядное ружье. К моему оружию дали два десятка патронов. Нас выпустили на бескрайние просторы северной пустыни.
Мы прошли несколько верст и увидели дым.
-Поселение мутантов. - Радостно произнес одноглазый старик с пилой. Помимо него с нами шли еще четверо.
Мы подошли к поселению, я забрался на холм и осмотрелся. Через оптику поселение было хорошо видно. В центре деревни горел большой костер, вокруг него расположились шалаши. Одноглазый дал отмашку и я выстрелил в одного из мутантов, но промахнулся. В поселении начался бой. Мутанты по выходили из домов и набросились на непрошенных гостей. Я перезарядил винтовку и выстрелил в того что напал на Анега. Пуля попала ему в живот. Но мутант был очень большой и живучий, пуля мало навредила ему. Анег выстрелил в него из ружья, дробь разворошила его морду. Мутант завыл и получил еще одну пулю в лоб. Осталось 18 патронов.
Одноглазый убил уже двоих мутантов. Мутанты были в большинстве, и убили уже троих рабов. К исходу боя у меня осталось 4 патрона, выжили только мы с Анегом . Я спустился с холма, снял с мутантов скальпы, а Анег поджог поселение.
Мы двинулись дальше на север. Впереди виднелись крыши руин зданий, пройдя около часа по дороге , мы нашли руины старого города.
***
На окраине города мы увидели двоих людей с автоматами. Вернее сначала они показались нам людьми.
Приблизившись, мы увидели их лица - покрывшиеся коркой, волдырями, изуродованные радиацией.
-Стойте убийцы с юга!- Закричал один из них.
-Кто вы ? – Спросил Анег.
-Зачем тратить на них время, давай убьем их здесь. – Хрипло проговорил другой.
Вдруг из руин вышел бородатый старик.
-Идемте, - Позвал старик.
Он повел нас по новому городу, возникшему на руинах старого. В городе жили покалеченные радиацией люди, в центре города стояли лавки в которых торговали рыбой, одеждой, оружием , мясом и разными вещами. Люди жили в домах, построенных из кирпичей и старых машин, старик повернул в какой то закаулок и открыл дверь в маленький домик из кусков ржавых автомобилей, внутри сидело несколько человек, один из них, бледный, лысый мужчина лет 40 подозвал нас садиться.
-Так это вы люди-убийцы с юга?- Спросил самый молодой и на вид здоровый из сидящих в комнате, на нем была военная форма.
-Кто их сюда пустил, таких как они надо вешать на площади! – Яростно закричал другой.
Я хотел возмутиться, но ствол автомата уткнулся мне в спину.
-Что с ними делать буду решать я! – Басом проговорил старик.
-Вас позвали сюда, что бы вы рассказали нам все о базе убийц.- Сказал он.
-О чем? – Спросил Анег.
-О базе, с которой вас отправляют, мы собираемся устроить диверсию.- Сказал парень в военной форме, я предположил, что он офицер.
- Нам о вас рассказывали, что вы дикари и жрете других людей.- Сказал Анег.
-Конечно на севере водятся дикие мутанты, которые едят друг друга, но мы не мутанты, мы люди искалеченные радиацией. Вам известно, что такое радиация?-
-Нет. – Уверенно ответил я, немного, когда немного подумал. Голова не как не могла сопоставить образы мутантов из рассказов отца и челноков и бедных людей, которых я видел сейчас. Надо все рассказать людям ордена.
-Я могу вам помочь, может стоит договориться с орденом, они не знают что вы обычные люди. – Предложил я.
-Нет, они знают о нас.- Уверенно сказал старик.
-Но почему тогда они убивают вас? – Cпросил я.
-Под городом находятся залежи нефти. – Сказал один из сидящих.
- И мы собираемся дать им бой, а вы - пленные солдаты врага, поможете нам. – Сказал Военный.
-Постойте, мы не солдаты, мы рабы, нас отправляют убивать мутантов. – Радостно рассказал Анег.
-Мы можем вернуться и поднять мятеж в лагере, у вас будут дополнительные силы! – Предложил я.
-А ведь это идея, - Высказал старик и закурил трубку.
-А можно ли им верить? – Недоверчиво сказал офицер.
- Думаю стоит рискнуть, учитывая что Шаман доверился ему. – Сказал Старик.
-Шаман , кто это?- Спросил Анег.
-Это мудрейший из нас, вождь племени, он одобряет или не одобряет решения.- Рассказал лысый.
Люди начали расходиться, остались только мы с Анегом и офицер, мы до вечера обсуждали план базы и операцию.
-Значит так, вы возвращаетесь в лагерь и к ночи поднимаете мятеж, обезвреживаете часовых на воротах и постарайтесь отвлечь внешнюю охрану, потом мои люди взорвут стену и ворота, сигнал взрыв динамита у ворот. Все ясно?- Спросил все обдумавший офицер.
***
Мы с Анегом покинули поселение и засветло двинулись к лагерю, когда мы дошли было уже далеко за полночь.
На воротах стоял прожектор, и нас увидели сразу. После процедуры проверки нам дали бутыль с водой и два кусочка вяленого мяса.
В бараке было уже куда меньше рабов, среди них были и раненые.
Я поднялся на стол и начал говорить :” Рабы ордена у вас есть шанс освободиться, сегодня ночью на лагерь нападут наши друзья, если вы хотите свободу, то вы должны помочь им захватить лагерь! Кто со мной? “.
Большая часть людей подняла руки и мы начали обсуждать план мятежа.
В часа два ночи прогремел взрыв на воротах, мы выломали дверь и вырвались во внутреннюю часть двора, мятежники один за другим открыли все бараки прежде чем сюда ворвались солдаты ордена. С вышки начал долбить пулемет. Во внутренний двор ворвались солдаты с автоматами. Но вдруг прогремел еще один взрыв и по лагерю начали стрелять извне. Пулемет замолчал. Но погибло уже больше десятка мятежников. Начался рукопашный бой.
Я , Анег еще несколько рабов вырвались из окружения и пошли к радио рубке.
Внутри сидел хилый очкарик маленького роста, он пытался вызвать кого то. Увидев нас он заорал и поймал пулю в живот. Я начал додбить дубиной по аппаратуре связи.
Ликвидировав связь, мы пошли штурмовать арсенал. Через ворота уже прорвались мутанты. На самом деле солдаты мутантов были здоровыми и ничем не отличались от людей.
Арсенал представлял собой двухэтажное здание, на первом этаже находился склад оружия, а на втором боеприпасы, из окон второго этажа стрелял пулемет, а из второго стреляли карабин и ружье. Вокруг дома залегли несколько солдат мутантов. Мы с Анегом ползком подобрались к зданию и я закинул в окна два динамита. Один попал точно, а другой ударился об стену и упал на землю рядом со мной. Анег вскочил и побежал, а я схватил и с размаху кинул динамит в сторону.
Прогремел взрыв, и выстрелы смолкли.
Солдаты вошли внутрь, а я пошел искать Анега. Тот лежал в траве, его кофта покрылась красными пятнами которые расплывались у сердца и живота, он был мертв. Я несколько минут сидел у трупа пока меня не одернул солдат.
-Надо валить отсюда, по дороге едут тевтонцы и багги!!!
Я вскочил и побежал за ним за ворота лагеря,
впереди была свобода…

А с дальнего конца зала, уже бежали к ним новые вооружённые люди. Раздались выстрелы. Охотник вскинул своё огромное ружьё, но как оказалось, напрасно. Никому из охранников не суждено было добежать. Едва оказавшись в поле зрения, пришельцы начинали спотыкаться, хвататься за голову и вскоре падали, будто убитые.
Убогий уже даже не мычал. Откуда-то из его нутра раздавался сдавленный, нечеловеческий, утробный вопль, больше всего похожий на вой панцирного волка. По лысому, покрытому вздувшимися голубоватыми венами черепу, стекали крупные капли пота.
После секундного замешательства, Охотник наклонился к вывалившемуся в проём мутанту и, привычно ухватив за ворот, втащил его обратно в кабину.
Убогий был абсолютно мокрым от пота и никак не мог успокоиться, продолжая изредка подвывать. Всё его нескладное тело сотрясала крупная дрожь. В ноздри ударил отвратительный, мускусный запах. Словно охотник за рабами держал за шкирку не человеческое существо, а какое-то животное. От чего-то, обладателю плаща стало немного не по себе. А мысль о том, что мутант вдруг повернётся лицом, вызывала невольное внутреннее содрогание. Ужасно не хотелось, увидеть… Это лицо.
Человек в сером плаще брезгливо разжал пальцы и вновь вдавил верхнюю кнопку. Двери сомкнулись. Кабина снова тоскливо заскрежетала, унося их всё выше.
Когда пол повторно качнулся, и в длинном ряду кнопок вспыхнула цифра «4», Охотник прижался спиной к боковой стенке, скрывшись за небольшим выступом не до конца раскрывшихся дверей. И как оказалось, не напрасно.
Едва створки вновь распахнулись, их скрежет потонул в нескончаемом грохоте выстрелов. Тело Убогого задёргалось, разбрызгивая вокруг мелкие красные брызги, и отлетело к дальней стенке лифта.
Следом за ним, взмахнув полами серого плаща, похожими на крылья гигантской летучей мыши, рухнул на пол Охотник. Одновременно в руке его загудел, неоднократно сослуживший добрую службу, разрядник Древних. Яркая, ослепительно - голубая молния безошибочно нащупала неведомых стрелков, протянув своё хищное светящееся жало из проёма лифтовой кабины. Несколько бесконечно долгих секунд, два стоящих перед кабиной человека, связанных между собой нестерпимо сияющими и ветвящимися нитями, тряслись в безумной смертельной пляске. А когда рукотворная молния погасла, их обугленные и уже безжизненные тела, рухнули на пол в клубах тошнотворного дыма. Их скрюченные пальцы, сжимали рукояти намертво прикипевших автоматов.
В дальнем конце огромного зала, залитого ярким солнечным светом из огромных окон, побросав блестящие от смазки автоматы, прижались к стене ещё двое перепуганных парней.
Дабы не искушать судьбу, Охотник молниеносно вскочил и, не сводя прицела с замерших людей, ударил по верхней кнопке.
Следующий подъём, затянулся на невыносимо долгий промежуток времени. Кабина качнулась уже на цифре «15».
Присев и сжавшись, словно гигантский серый паук, Охотник молниеносно вылетел наружу, заглушая всё вокруг непрерывным грохотом своего чудовищного ружья. Его огромное дуло безошибочно находило одну цель за другой. Растерянные люди отлетали отброшенные выстрелами, так и не успевая ничего понять.
Остановился Охотник смог лишь тогда, когда понял, что убивает абсолютно безоружных людей. С хрустом впечатав приклад, в лицо потрясённо замершему возле лифтового проёма совершенно молодому пареньку, человек в плаще запрыгнул внутрь и ударом ладони вдавил верхнюю кнопку.
Казалось, томительный подъём вверх не кончится никогда. Жуткий, будто предсмертный вопль какого-то мутафага, скрежет, въедался в мозги. Раз за разом, кабину с неизменным упорством останавливали. Но всё безуспешно.
Это даже не было похоже на битву. Это была бойня. Охотника не покидало ощущение, что людям, жившим в этом здании, никогда не приходилось сражаться за свою жизнь. Данная мысль казалась невероятной, но это действительно походило на правду. Даже такие тюфяки, как Учёный, гораздо лучше могли защитить себя. И это несмотря на то, что некоторые обитатели небоскрёба были отлично вооружены.
Однако самоотверженность защищающихся, просто поражала. Люди гибли, но не оставляли своих попыток.
Тем не менее, последующие остановки уже не занимали столько времени и сил.
Пол мягко подпрыгивает. Двери разъезжаются, пиля по оголённым нервам подобно наждаку. Выстрел не глядя, в открывающийся проём. И снова удар по последней кнопке. Движения Охотника, отработались до автоматизма.
В конце концов, кабину наконец-то оставили в покое. И вот, в длинном ряду кнопок вспыхнул заветный верхний кругляш. Створки вновь проскрипели свою, уже изрядно надоевшую заунывную песню, и явили незваному гостю огромный ярко освещённый зал. Обстановка помещения, поражала своей строгой помпезностью. Всё вокруг сверкало от обилия стекла и полированного металла. Даже церковь «Последнего Дня» не могла похвастаться подобной роскошью.
Напротив распахнувшихся створок, замерли в паническом ступоре двое пожилых мужчин. Можно сказать, совсем старики. А на вычурном диване в дальнем углу, испуганно сжался худой мальчишка. Его огромные, как у лани, глаза неуловимо напоминали кого-то. Пришелец в сером плаще перевёл взгляд на последнего человека в этом зале, и ему сразу стало понятно, на кого…
Это была Она! Мимолётный призрак из снов. Тревожное и прекрасное видение, в моменты помутнения рассудка. Та, что пронизывала взглядом из мира грёз, преображая постылую реальность. А исчезая, заставляла выглядеть окружающий мир ещё более омерзительным.
Прекрасное виденье. Сказка. Сон…
И одновременно, самый страшный кошмар…
- Ты? – огромные серые глаза, удивлённо распахнулись, - Ты вернулся?..
Безмолвная фигура в плаще, замерла неподвижным изваянием. И лишь на смуглом обветренном лице, едва уловимо сменялись странные, давно забытые мимикой выражения. А обветренные губы безмолвно шевелились, мучительно пытаясь прошептать какие-то слова.
- Господи! Что с тобой стало? Взгляни на себя! – воскликнула Она, - Посмотри, в кого ты превратился…
Но Охотник не слышал слов и не осознавал их значение. Он просто смотрел в эти бездонные серые глаза. Тонул в них и силился вспомнить… Вспомнить, что-то очень важное… Хотя бы краешком сознания, отчаянно стараясь проникнуть сквозь незримый тёмный заслон…
Но тщетно. Опять всё заполняет раздирающий душу вой и края непроницаемой стены, будто скручиваются пожухлым листом. Заворачиваются вокруг, словно превращаясь в сжимающуюся исполинскую чёрную ладонь. И давят… Давят, не позволяя дышать…
Окружающее подёргивается мутной дымкой, преображаясь в плохо нарисованную, серую картинку. Звуки сливаются в монотонный гул и лишь где-то на границе сознания, скрипят старческие голоса:
- Сколько я его знал, он всегда был слишком жестким и неуравновешенным. А теперь и вовсе, в настоящего монстра превратился.
- Да, человеком его уже трудно назвать. Достаточно посмотреть, кого он с собой привёл. Вот, полюбуйся…

***

Густой, белесый туман, приходивший каждую ночь с Безымянной реки, постепенно рассеивался. Где-то в глубине его каменной утробы глухо ударил колокол, затем еще раз и еще. Святой Отец призывает выживших к утренней молитве: значит, в жизни маленького городка ничего не изменилось.
Солнце, будто бы восприняв удар колокола как сигнал к действию, буквально рвануло в небо, превратившись в белесое старушечье око. Разбитая асфальтовая дорога заискрилась множеством огоньков, пляшущих среди осколков. Черный мост через Безымянную реку, до этого лишь неясное темное пятно, проявился во всей красоте лопнувших тросов, касающихся ржавых остовов автомобилей огрызками проволоки, словно корявыми пальцами.
Человек в сером плаще, стоявший недалеко от моста, ведущего в Райский город, прищурился от ударившего в глаза света, но не оторвал взгляда от реки. Крепко сжимая в левой руке веревку, Охотник продолжал неотрывно смотреть на реку, за которую, повторяя кривое русло, еще цеплялась зигзагообразная лента тумана.
Но не туман привлек его внимание. Сразу за обочиной моста, с правой стороны от скитальца, бледная лента закручивалась в кольцо и спиралью бежала вверх, обнимая странный земляной нарост, возвышавшийся на добрый десяток метров от реки. Затем, туман как-бы стекал внутрь этого нароста, исчезая в его чреве. Этот загадочный объект был идеально круглым у основания, конусообразным, напоминавшим жерло вулкана. За исключением того, что никакой раскаленной магмы внутри него не было. Там вообще ничего не было. Можно сколько угодно долго вглядываться с моста в эту черную бесконечность. Мир мог бы рухнуть окончательно или расцвести вновь, а смотрящий так ничего бы и не разглядел.
Никто не знал, что это такое. Одни считали подобные образования, последствием отступившего некроза. Другие утверждали, будто некроз как раз и появляется из этой беспросветной мглы.
Жители Райского города называли это место Кротовьей норой. Скорее всего, исключительно за внешнее сходство. Охотник слышал, как Убогие пугали своих детей россказнями, что если они будут плохо себя вести и не будут слушаться Святого Отца, то за ними придет гигантский черный крот. Тварь заберет их с собой, утащит в кротовью нору и оставит там навсегда, сделав своими рабами. И им придется всю жизнь прожить в полной темноте.
Насчет гигантских кротов у Охотника были сомнения, а вот что касается рабов… Что ж, на то они и Убогие, чтобы не осознавать собственного рабства.
Слева раздался скрежещущий звук, будто царапнули стеклом по асфальту. Человек в сером плаще резко повернул голову в сторону звука и замер. Гигантская безволосая крыса с длинным и почему-то плоским, как у бобра, хвостом выбралась на дорогу, принюхиваясь. Движения Охотника были молниеносны. За какую-то долю секунды он достал из сапога нож и метнул в омерзительную тварь. Лезвие воткнулось точно в голову. Крыса с бобровым хвостом заверещала, кувыркаясь среди хлама, грозно взревела в последний раз и замерла. Охотник обернулся, довольно ухмыляясь.
- Если хочешь, можешь ее съесть, - предложил он кому-то за своей спиной. - Дерьмовая еда, для такого же дерьма, как и ты, - закончил он свою мысль.
Ответа не было. Жесткая улыбка сползла с покрытого грязью щетинистого лица. Человек в плаще окинул взглядом, красный от коррозии грузовик без колес, лежащий на раме. Ему что-то почудилось, какое-то движение… нет, ничего. Только длинная тень тянулась от останков кабины, убегая куда-то за холм. Да пара многоножек, лениво шевелила лапами, греясь на крыше в робких лучах утреннего солнца.
- Отдых для твоих ног окончен, рабыня, - прорычал Охотник, пытаясь злобой, выдавить из себя непривычное чувство жалости.
Он зашагал к мосту, изо всех сил дернув веревку, которую по-прежнему крепко сжимал левой рукой. Следом за ним, с трудом поднявшись с земли, нетвердой походкой шагала изможденная девушка. Ее лицо, руки, связанные той самой веревкой, и босые ноги были в крови. Вероятно, она не раз падала по пути к Райскому городу, и ее тащили по земле и острым камням, не обращая внимания на крики отчаяния, страха и боли от рассеченных кистей рук, и израненных ног. Теперь эта девушка – рабыня. И крыса с бобровым хвостом ценится гораздо выше её жизни. Крысу путник может съесть в дороге. Мясо раба, не станет есть даже Убогий.
Охотник остановился лишь на секунду: чтобы взвалить на себя труп убитого им животного. Он слегка подпрыгнул на месте, чтобы туша удобнее расположилась на плечах, и пошел дальше, волоча девушку по имени Луна за собой.
Чем ближе подходил он к середине моста с возвышающейся рядом Кротовьей норой, тем сильнее чувствовал, как усиливался гул в его голове, превращаясь в неразборчивые слова. Будто сотня бестелесных голосов говорила одновременно, сводя с ума усталого путника.
В этот момент тишину разорвал другой голос. И доносился он не из загробного мира. Святой Отец шагнул на мост, раскинув руки в стороны. Его взгляд был устремлен в небо, словно священник пытался докричаться до Бога.
- И увидел я Зло в образе человеческом! Насмехаясь над светом Господним, пришел он с востока, шагая по утренним лучам! И привел он блудницу из тьмы, дабы разрушить пороком семьи наши! Посеять разврат в наших сердцах, чтобы мужья не любили более жен своих, а жены изменяли мужьям своим!
Охотник замер на месте, положив палец на курок своего крупнокалиберного орудия. Его взгляд обшаривал валуны и остатки проржавевшей техники, но кроме святого отца, кажется, здесь никого не было.
- Твоя девка со мной! – крикнул он Священнику. – Ты пришел помолиться за ее душу? Или решил овладеть ею прямо здесь, у Кротовьей Норы?
- Нет спасения от похоти, скверны и ненависти Нелюдей в человеческом обличии, - словно впадая в транс, священник подходил все ближе и ближе. - Переполнена земля Твоя, Господи, грешниками! И испорчена жизнь от живущих!
- Ты окончательно выжил из ума, священник. Еще один шаг, и я вышибу тебе мозги.
- Ты погряз в гордыне и тщеславии, а уста твои распирает ложь, - прошипел Святой Отец, подойдя к Охотнику почти вплотную. – Ты не убьешь меня. Тьма не может одолеть Свет!
От близости Кротовьей норы тошнота упорно подкатывала к горлу. В глазах Охотника темнело, а голова начинала кружиться. Проклятое место! Может быть, слухи верны, и мир скоро накроет вечный хаос.
Охотник внезапно вспомнил, как часто с ним происходили подобные приступы головокружения и звон в ушах. Всякий раз ему казалось, что он скоро умрет, и это призраки погибших в Выжженных Землях зовут его. А однажды, он услышал от искателей о Кротовьих норах, в которых живут голоса несбывшихся желаний.
Человек в плаще вскинул ружье, но в этот момент его затылок и виски пронзила дикая боль. Он вскрикнул и резко обернулся. Сзади теснилось бесчисленное множество Убогих, похожих друг на друга, как две капли воды. Их бледные лица тряслись от злобы. Большие, тёмные и водянистые глаза, буквально выскакивали из орбит.
Огромное количество рук одновременно вцепилось в его одежду. Оружие тут же было сорвано. Крепко держа Охотника и чуть ли не разрывая его на части, толпа подняла его над головой. Живой поток с распятой жертвой, неумолимо приближался к зловещему чёрному провалу, скандируя – «Зверь! Зверь! Зверь!»
Священник кричал что-то о ненависти, мучениях и смерти. Голова гудела от близости кротовьей норы. Взгляд постоянно натыкался на чёрные, как сама тьма, неживые глаза Убогих.
Многочисленные руки вдруг перестали рвать на части тело и одежду. Дыхание перехватило от ощущения нескончаемого падения. Мир вращался перед глазами все быстрее и быстрее, а потом, со всех сторон навалилась беспросветная тьма.

***

Воющий звук, безраздельно поселившийся в голове, с упорством садиста, тянул одну и ту же нескончаемую ноту. Мир сжался в одну, ничтожно маленькую точку. И лишь где-то на границе сознания, некое беспокойное чувство пробивалось сквозь безраздельное царство тьмы.
Шум. Какой-то посторонний шум упорно тревожил, разрывая мягкие оковы беспамятства.
Выстрелы. Выстрелы и крики. После мучительного всепроникающего гула, они звучали как приятная, давно знакомая музыка.
С трудом разлепились воспаленные веки. Прямо перед глазами, искрились на солнце мелкие камушки. Чуть дальше, простирался растрескавшийся асфальт и ржавое железо, покрытое толстым слоем пепла и пыли. Окружающий мир, стремительно наполнялся звуками и красками.
Застонав сквозь зубы, Охотник приподнялся и обнаружил себя лежащим на краю старого полуразрушенного моста. С одной стороны приближались трое бородатых мужчин, заглушая истошные крики, грохотом автоматных очередей. А по другую сторону моста, сбивая с ног и давя друг друга, оставляя за собой раненных и убитых, в панике разбегались Убогие.
- Лекарь тебе привет передаёт! – осклабился бородатый толстяк с длинными засаленными волосами.
Поравнявшись с замершей в неподвижности фигурой в сером плаще, он сменил магазин и добавил, весело подмигнув:
- Охотники за рабами, должны держаться вместе. Слишком многие нас недолюбливают.
Какое-то время Охотник безучастно разглядывал неожиданных спасителей, а потом, болезненно морщась, медленно поднялся на ноги. Взгляд его, тут же упёрся в лежащую без движения Луну. С ее виска сочилась алая кровь, а лицо казалось неестественно бледным. Однако грудь под изодранной и грязной тканью, продолжала равномерно вздыматься.
Внезапно на дорогу, ведущую к мосту, выбежал худой изможденный мальчишка. Увидев страшное окровавленное лицо Охотника и лежащее на земле тело Луны, он остановился как вкопанный. Его огромные, полные застывшего ужаса глаза, широко распахнулись. Ребёнок беспомощно оглянулся, явно не зная, что делать. Бежать или просить помощи.
Человек в сером плаще осторожно поднял девушку и положил у обочины. Охотник узнал этого мальчишку. Он сразу все понял.
- Командир! А пацан-то, кажется, сбежал, - раздался чей-то довольный, басовитый голос.
- Вот, дурной сучёнок! Тот же норов, что и у сестрички, - злобно воскликнул длинноволосый, - Надо его ломать, пока не поздно. А то никакого проку, с такого раба не будет.
При звуках его голоса тело ребёнка начало дрожать, а взгляд, затравленно заметался из стороны в сторону. Но пройти мимо страшного, окровавленного человека в сером плаще, мальчик никак не решался. А сзади неотвратимо наступали трое здоровенных бородатых мужчин.
В этот момент длинноволосый размахнулся, и в воздух взвился длинный хлыст с едва заметной капелькой грузика на конце. Описав изогнутую петлю, тонкая полоска кожи, злобно взвизгнув, хищно обхватила худенькую спину сжавшегося ребёнка. Мальчик вскрикнул и поперёк его тщедушного тельца тут же вспух жирный, багрово-красный след. На боку, прямо под выступающими рёбрами, конец рубца раскрылся, словно рассечённый ножом. Открытая рана тут же заполнилась тёмной кровью, тяжёлыми каплями падающей в дорожную пыль.
Изогнувшийся, было, всем телом мальчишка, свернулся в комочек и упал. Плакать он уже не мог. Лишь тихо и безнадёжно завыл, уткнувшись лицом в пыльную землю.
Внезапно, повинуясь какому-то мимолетному чувству, названия которого он не знал, Охотник метнулся к замершему в пыли концу плётки. Закрутив его вокруг кисти, он что было силы, рванул кожаный жгут на себя.
Длинноволосый предводитель не успел скинуть с запястья петлю на рукояти и, гулко затопав сапожищами, полетел вперёд, силясь удержать равновесие. А навстречу ему, змеёй метнулась рука Охотника. Ухватив длинные волосы главаря, человек в плаще, что есть силы, рванул его голову на себя, одновременно прыгнув навстречу. Лицо толстяка с глухим шлепком, встретилось с коленом Охотника.
Косматый предводитель медленно осел вниз, ошалело пытаясь ловить ладонями тоненькую струйку крови из поломанного носа.
Охотник молниеносно рухнул на землю и, поднимая густые клубы пыли, откатился за оглушенного работорговца. Через мгновение, автомат, выпавший из ослабевших пальцев главаря, был уже у него. А воздух, вновь наполнился оглушительным грохотом выстрелов.
Всё произошло с ошеломительной быстротой. Бородатые работорговцы слишком поздно спохватились, так и не успев ничего сделать. Их тела попадали наземь, точно большие куклы, истыканные огромным гвоздём.
Повисла ватная, закладывающая уши тишина. Горячий ветер, чуть слышно катал в пыли ржавую консервную банку. Остатки утреннего тумана разлетались рваными белёсыми клочьями, обнажая чёрную воду безымянной реки. А высоко в небе, испуганно улетала прочь из этого неспокойного места, небольшая стая белуш.
Внезапно на высокой, режущей слух ноте, истошно завопил один из раненных Убогих, оставшийся лежать на мосту. Этот крик подействовал как сигнал, на напуганную внезапным отпором толпу мутантов. Их ничего не выражающие лица с рыбьими глазами, вновь обратились на человека в сером. Полулюдская масса, снова стала медленно приближаться, неустанно повторяя одно и то же слово: Зверь.
Человек в сером плаще обернулся, ища глазами девушку у обочины. Она сидела на земле и непонимающе озиралась, держась за окровавленный висок.
Суровое, прорезанное глубокими морщинами лицо Охотника, внезапно разгладилось. Он улыбнулся поднимающемуся на ноги мальчишке и прошептал одними губами:
- Бегите.
Бросив мимолётный взгляд на удаляющихся брата и сестру, мужчина в плаще на мгновение замер в задумчивости. А потом улыбнулся и неспешно шагнул навстречу бледной волне озверевших Убогих.
Охотник не думал о битве. Его тело двигалось независимо от его разума. Сознание в этот момент было ясным, как никогда прежде. Сейчас он отдавал отчет каждому своему шагу.
Теперь ему вспомнилось всё. Кем он был для Луны, и кем она была для него. Вспомнилась жизнь в Зелёном городе. Его похищение. Вспомнилось, каким странным и противоестественным экспериментам подвергались его тело и разум. Он вспомнил абсолютно всё!
Охотник понимал, что головорезы Лекаря шли за ним по пятам. Что это он привел их в Зеленый Город. Понимал, что похитив Луну, предводительницу возможно единственной земли, уцелевшей после Большой Беды, он отнял у людей последнюю надежду.
Но может быть, еще не всё потеряно! Да, он был убийцей. Да, он помогал обращать людей в рабство. Он был дураком, не умеющим ценить человеческую жизнь. Но теперь все изменится. Надо только дать им время, чтобы уйти. И бежать, бежать следом. Туда, где еще есть надежда на будущее.

***

Лекарь стоял на краю моста и глядел в черную пропасть Кротовьей Норы. Было что-то завораживающее в этой бесконечной пустоте. Что-то пугающее, то, что манит тебя перешагнуть через край и самому заглянуть в бездну. Но сейчас, в этой черноте медленно вращалось человеческое тело, укутанное в серый, изодранный плащ.
- Интересно, - спросил он, обращаясь к Священнику, стоявшему рядом, – что он видел перед тем, как умереть? Мой коллега Учёный, говорит, что нора присылает видения. Может - будущего, а может - того, что человек хотел бы увидеть больше всего на свете.
- Писание учит нас, что каждому воздастся по делам его. Если он что-то и видел, то предназначалось это только ему одному. Всё, что было задумано, мы свершили. Луна – здесь. Её брат, тоже. Скоро мы сломим их гордыню и Зеленый Город, будет нам подвластен.
- Жаль… Великий был охотник. Мои увальни, ему даже в подмётки не годились. - задумчиво пробормотал Лекарь, - И отнюдь не так прост, как казался…
Оглянувшись на трёх бородачей, ведущих пленников к едва заметному сквозь туманную дымку Райскому городу, он лишь брезгливо поморщился.
- Не сожалей о содеянном. Мы бы никогда не смогли его контролировать, - покачал головой Священник, - Это был настоящий демон в человеческом обличии. И не было в его душе ничего, кроме злобы и ненависти.
Лекарь еще несколько минут посмотрел в загадочную пустоту и, взвалив на себя тушу крысы, пошел следом за священником в город. Город, который забирает надежды.

Три года, выходя на арену, я слышал, как восторженная толпа скандирует моё прозвище. Меня не зря называют Танцором. Когда я дерусь, в моей голове звучит ритм вальса. Он помогает мне двигаться чётче.
Не раз я видел, как гаснут глаза храбрых и жестоких людей. Таких же гладиаторов. Я убил их больше сотни. Нужно было выживать: зарабатывать, чтобы прокормить сына.
Сейчас я смотрю в зеркало и вижу, как мои чёрные суровые глаза угасают. Меня – непобедимого бойца загнали в угол. Но не на арене…
Тесак появился в наших краях полгода назад. Безжалостный вымогатель с пятьюдесятью преданными головорезами. Он был фанатом легендарного атамана Макоты, и пытался во всём его переплюнуть: фермеры отдавали не треть урожая, а половину, а те, кто были против или не могли выплатить дань - сгорали заживо.
Вчера Тесак решил, что я должен стань одним из его банды.

- Слушай сюда, Танцор! – Тесак похлопал меня по плечу. – Хватит уже на арене танцевать, я тебе нашёл занятие получше.
Повисла интригующая пауза.
Я смотрел на двухметрового ублюдка и как не старался, не мог представить, что взбрело в его бритую голову.
- Через неделю я сваливаю из этих краёв. Место здесь гнилое. Тебя я беру с собой. Будем доить фермеров в местах поурожайнее.
Эта работа для меня неприемлема.
Однажды я поклялся, что никогда не стану таким, как Тесак.
Это случилось когда атаман со своими ублюдками впервые появился в моём доме.
Приставив холодный ствол обреза мне ко лбу, он доходчиво объяснил, что отныне я должен отдавать половину от своей прибыли.
Будь мы на арене, я бы засунул этот обрез ему в задницу. Но здесь, за ним стояло десять отморозков с пушками, а за мной – лишь двенадцатилетней сын.
Пришлось согласиться. И в результате на моей щеке появилась буква «Т» - единственная буква, которую знал этот безграмотный урод. Так Тесак клеймил свою собственность, чтобы другие бандиты не смели на неё посягать.
Но этим дело не ограничилось. Следующим был мой сын - Ник. Я со слезами на глазах смотрел, как он кричит и корчится от боли, а я – лучший боец арены, ничего не могу сделать.
С тех пор прошло больше пяти месяцев. Стиснув зубы, я исправно платил дань, и Тесак нас не трогал.

- Ты чо, язык проглотил?! – рявкнул Тесак, и страшные воспоминания улетучились. Сейчас я был в не менее поганой ситуации – из меня хотели сделать преступную мразь…
- Знаешь, атаман… я - гладиатор, а не бандит.
В карих глазах Тесака сверкнули безумные искорки:
- Если я захочу, ты у меня самкой ползуна станешь, понял! – Атаман толкнул меня в грудь. Как в этот миг мне хотелось вырвать его кадык. Но я был заложником обстоятельств, в которых он хозяин, а я - клеймёный раб.
- Я не могу отсюда уехать! – Я повысил голос. – У меня здесь сын.
- Плевать мне на твоего отростка! Ты чо, не догоняешь! Ты будешь у меня в банде, и через неделю мы уезжаем. Это не обсуждается.
- А если я тебе заплачу, чтобы остаться? – не отступал я.
- Так, дай-ка подумать, - ухмыльнулся Тесак. - Как гладиатор ты приносишь мне около тридцати золотых в месяц. – Лоб атамана наморщился, на нём пролегли складки. Хоть Тесак и был безграмотней мутанта, но считать он умел отлично. – Ну чо, тогда тащи мешок золота.
- А поточнее? – Я серьёзно посмотрел в глаза бандита, чтобы он понял – я не шучу.
- Точнее? – Он почесал массивный подбородок. – Тысяча золотых, и хрен с тобой, танцуй дальше на своей арене.
Я понимал – атаман не верит, что я достану такие деньги, и просто издевается. Это читалось по его мерзкому оскалу.
- Хорошо, деньги будут.
Я повернулся к двери и услышал вдогонку:
- Смотри, станешь юлить или попытаешься сбежать, я тебе и твоему шакалёнку разрежу пасти. А потом вас на одном суку повешу - будете друг другу улыбаться.

***

Я смотрел в зеркало и видел, как мои глаза угасают – денег на откуп отчаянно не хватало.
Продать нечего – две комнаты в бараке для гладиаторов никому не нужны. Броня, оружие… даже если я продам весь свой арсенал, это едва ли поможет. Вот если бы я выступал на арене в Московии… Говорят, что гладиаторам там платят намного больше…
Я взял со стола кружку воды и жадно ее осушил. Затем прошел в угол комнаты – здесь, под полом у меня была заначка на чёрный день. Я аккуратно убрал неприметную доску и достал из-под нее мешок. Внутри позвякивало. Вытряс и пересчитал жёлтые кругляши. Всего сотня. Хорошая сумма, но в данной ситуации - ничтожная мелочь.
Сзади послышалось:
- Отец, что-то случилось?
Я обернулся.
- Всё нормально. Я сейчас уйду, вернусь к вечеру. Ты не высовывайся.
Сын настороженно посмотрел на меня, но с дальнейшими расспросами лезть не стал.
Я убрал мешок с золотом на место. Где же взять целую тысячу?! Можно попытаться занять деньги у владельца арены – Жирного Малика. У него-то точно есть. Вряд ли даст, но попробовать стоит.
С этими мыслями я вышел из барака.

Солнце медленно поднималось из-за горизонта. Надо поторопиться, пока не началась жара.
Бараки гладиаторов располагались неподалёку от арены. Вон – огромное здание на горизонте. А вокруг - всё под стать моему настроению - мрачная каменистая равнина, покрытая обломками бетонных плит и заросшая жухлой травой. Ветер гоняет по ней колючие шары перекати-поля.

***

Когда-то Жирный Малик был таким же бандитом, как и Тесак. Дела шли неплохо, и он решил завязать с преступной жизнью. Все награбленные деньги Жирный вложил в строительство Арены. И не прогадал. Вскоре она стала третьей по популярности после московской и той, что находиться в Городе-Корабле. А всё благодаря извращённой изобретательности Малика.
Он знал, чем завлечь публику. Разнообразию боёв позавидовала бы любая другая арена. На игрища выставлялись и животные, и мутанты, и люди. Я помню, как один рисковый парень сражался с самкой ползуна. Поединок продлился недолго - она сожгла бедолагу кислотой.
Несколько раз на арене устраивали даже бои с оружием. Но затея не окупилась. Во-первых, боеприпас стоит дорого, и цены на билеты пришлось взвинтить. Во-вторых, во время последнего такого представления один из гладиаторов сдуру подстрелил зрителя. К несчастью, для Жирного это оказался не простой фермер, а один из людей Тесака. Хозяину пришлось отвалить ни одну сотню золотом за гладиаторскую оплошность.

Вот и круглое здание арены. Жирный потратил на его постройку кучу денег, но приносит оно ещё больше.
Размеры здания – колоссальны. Стены сварены из толстого листового железа, крыша отсутствует, пол усыпан песком. Кольцом вокруг арены вверх уходят зрительские трибуны.
Какой-то старик посоветовал Малику назвать арену – Колизей. Слово идиотское, но прижилось.
Теперь на Пустоши его знает каждый.
Можно сказать, что Жирный привёл наш убогий, всеми забытый край, хоть к какому-то процветанию.
Когда в этих местах появился Тесак, они поделили с Маликом сферы влияния. Тесак доил фермеров и собирал оброк с гладиаторов. Жирный же имел неплохую прибыль с билетов и тотализатора.

К круглой стене арены притулился бетонный барак, где располагались апартаменты Жирного. На входе стоял здоровенный громила с тупой заспанной рожей.
Я хотел войти, но этот шкаф ни с того ни с сего преградил мне путь.
- Ты не попутал, я - Танцор.
- Шеф танцоров не заказывал.
Либо этот недоумок – самоубийца. Либо недавно приехал в наши края и не знает, кто я такой.
Я уже нацелился ему в челюсть, но тут из-за двери послышался писклявый голос:
- Микола, пропусти чемпиона, пока он тебе голову не отвинтил.

Жирный Малик был неприятным типом с надменным взглядом и с животом таким же круглым, как его арена. Бандитское прошлое сказывалось на его поведении и манере общения. Но я легко закрывал на это глаза, потому что платил Малик исправно и по совести.
Терпеливо ожидая, пока Жирный дожуёт кукурузную лепешку, я смотрел по сторонам. Комната у него была солидной: На полке стояло искусно выполненное чучело панцирного волка, с потолка свисала хрустальная люстра, которая наверняка стоит не одну мою зарплату.
Сам же Малик восседал в уютном кресле, оббитом кожей ящера-маниса.
- Ну, чо припёрся, чемпион?
Я тяжело вздохнул, отвёл глаза:
- Малик, мне очень нужны деньги. Можешь занять девятьсот золотом? Через три месяца верну.
Хозяин арены присвистнул:
- Нехилые у тебя запросы. Лепить горбатого не стану, объясню всё доходчиво. Люди приходят на арену и платят деньги, чтобы насладиться звоном клинков и брызгами крови. Я контролирую эту огромную систему и деньги, которые в ней крутятся. И если я сегодня дам в долг тебе, то завтра притащатся другие гладиаторы, которым тоже нужны деньги. Теперь представь, что будет, если я начну направо и налево разбазаривать финансы. Система рухнет, и тогда я, ты и все остальные люди, которые пашут на арене, останутся без работы. Так что не обижайся, Танцор, в долг я не даю никому.
Такой исход я предвидел, но надежда всё же была.
- Вообще-то есть одна темка, - вдруг оживился Малик и хлопнул себя по пузу. - Девятьсот ты, конечно, не заработаешь, но кое-что можешь урвать. Мне сегодня утром из Харькова мутанта привезли. Он обошелся в пятьсот золотых.
- Ничего себе! – удивился я. – Это что за мутант такой?
- Уникальный. Кличут его – Зверро. Бошки своим противникам он разбивает огромным молотом. А ещё кинжалом машет – хрен увернёшься. Выступает он недавно – всего тридцать боёв провёл. Но зато больше трёх минут никто не продержался. Я хотел на следующей неделе выставить его против двух гладиаторов. Но поскольку тебе нужны деньги, и ты - чемпион, так уж и быть, могу вам устроить бой завтра.
- Сколько я получу?
- Сто золотых.
И здесь сто…Сумма серьёзная, но в моей ситуации она не поможет. Разве что поставить на себя все деньги.
- Ладно, я пошёл, готовь своего мутанта.

***

Самое тревожное время для гладиатора – это ночь перед боем. Ведь каждый боец знает, что она может стать последней в его жизни.
Однажды мне уже довелось драться против мутанта. Три сломанных ребра и сотрясение мозга – вот результат. Но я всё же победил.
Возможно, предстоящая схватка - главная в жизни… От нее зависит не только моя судьба, но и судьба Ника. Впрочем, зачем эти мысли - завтра всё станет ясно.
Если ставят больше на Зверро, поставлю на себя. Если ставят больше на меня – поставлю на Зверро. Тогда придётся проиграть. Первый и последний раз…
В таком случае нужно будет попросить Малика отдать Тесаку откуп и присмотреть за сыном.

***

К каждому бою я готовился очень ответственно. Ведь на исход может повлиять что угодно, начиная от неправильно выбранного оружия и заканчивая камешком в сапоге. Любая мелочь может сыграть решающую роль в поединке: споткнулся, сковались движения, противник сразу это заметит и непременно воспользуется...
Я остановил свой выбор на двух метательных ножах и на обоюдоостром мече. В качестве брони взял куртку со вставленными пластинами панцирного волка и штаны из толстой кожи маниса.
- Тусклого тебе солнца, отец! – по традиции пожелал Ник.

***

Букмекером на арене работал Минька Шустрый – говорливый и весёлый паренёк. До этого я никогда не делал ставок – считал, что для чемпиона это недостойно.
Минька очень обрадовался, увидев меня. Вскочил со стула и завопил:
- Его чемпионское высочество, легендарный Танцор посетил мою скромную персону! Чем обязан?
- Привет, Шустрый! - Я пожал руку букмекера и машинально улыбнулся. – Как там, много ставок на мой бой со Зверро?
- Одну секундочку, ваша непобедимость. – Минька суетливо распахнул тетрадь. – Так-с, Танцор против Зверро. Ставок много, примерно поровну, но больше на тебя.
- Не может быть! Почему? Даже против безоружного мутанта сложно выстоять, а этот умеет драться молотом.
- Ты себя недооцениваешь, ты победил в ста двадцати трёх боях. Неужели ты думаешь, что местные предпочтут ставить на малоизвестного мутанта, а не на легендарного чемпиона. Букмекерам делать ставки запрещено, но если бы я был простым зрителем, то не думая, поставил бы на Танцора.
В моей поганой ситуации было приятно выслушать искреннюю похвалу.
- Ну чо, Танцор, ты, надеюсь, на себя ставишь? – пошутил Минька.

***

- Дамы и господа! – летел над ареной голос комментатора – Милослава Языкастого. – Достопочтенная публика! Я рад видеть вас здесь, в Колизее! Я приветствую бродяг Пустоши и храбрых наёмников, фермеров и честных торговцев. И нечестных - тоже приветствую, ха-ха-ха! Здесь в стенах Колизея – вы все равны…
Трибуны были заполнены до отказа. Сегодня Жирный собрал отличный куш.
И погода была на его стороне. Облака разошлись, обнажив пронзительно синее небо. Жара уже спала, но до заката оставалось ещё около часа.
Я стоял в восточном краю арены. Не очень удачная позиция – солнце светит в глаза. Но так выпал жребий.
Вдалеке я видел громадный силуэт мутанта. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
- Сегодня для вас невероятное зрелище, – вещал Милослав. - На арене сойдутся в смертельной схватке два непобедимых бойца. Первый - наш местный чемпион. Вы все его прекрасно знаете. Это - Та-а-анцо-ор!
Раздались крики и рукоплескания.
Я поклонился.
- Сто двадцать три боя! Ни одного поражения! Быстрый, ловкий и безжалостный! На его счету уже есть один убитый мутант. Удвоит ли он этот результат или отправится к праотцам?! Следует учесть, что сегодня против него выступит мутант непростой. Приветствуем - Звер-р-р-р-о-о!!!
Двухметровая тварь хлопнула себя кулаком в грудь.
Толпа взорвалась аплодисментами.
- Зверро вырастили в стойлах Харькова. Его обучили мастерски управляться с молотом. На его счету тридцать боёв. Ни одного поражения! Более того, дамы и господа, никто не смог продержаться против него и трёх минут! Мутант Зверро обошёлся нашему доброму хозяину в пятьсот золотых!
Арена ахнула. Для большинства – это была фантастическая сумма.
- Итак, - выкрикнул комментатор. - Ста-а-а-арт!!!
Мутант неторопливо двинулся в мою сторону. Послышались выкрики, свист, улюлюканье. Он преодолел треть расстояния. Теперь я мог разглядеть его отчётливо.
Огромное кривоногое чудовище. Из-под низкого лба меня сверлили красные свирепые глазки. В них что-то было…Ум? Глупо, но на миг мне показалось, что он видит меня насквозь, читает мои сомнения, мимолетный страх… Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.
Зверро остановился. Принялся втягивать воздух чёрными оттопыренными ноздрями. Изо рта торчали подпиленные клыки, с которых капала слюна. Брони на нём не было, только грязное тряпье – в качестве набедренной повязки. Да и зачем ему броня с такой шкурой?! Чтобы её пробить придётся очень постараться.
Зверро сжимал огромный молот обеими руками. Одного точного удара хватит, чтобы вбить меня в землю по самые уши.
Именно это он и попытался сделать.
Резкий бросок. Молот взлетает вверх.
Я следил за каждым его шагом и был готов к такому развитию событий. Прыгнул в бок. В голове тихо заиграл ритм вальса: «раз», «два», «три», «раз», «два», «три»…
Молот ударил в землю. Туда, где я стоял секунду назад. Взметнулись струи песка, толпа вздохнула.
Зверро злобно сплюнул. В этот миг он, кажется, понял, что сегодня за три минуты не управится.
Мутант зарычал, попёр на меня всей своей огромной тушей.
Я отскочил.
Очередной промах вывел монстра из себя. Он остервенело замахал молотом. Блокировать такие удары бессмысленно. Можно только уворачиваться. Но мне побеждать за счёт ловкости не впервой.
Долго такой штуковиной может махать лишь мутант. Но и у него силы не бесконечны. А если ещё он истекает кровью…
Молот отклонился в сторону, открывая брешь в обороне противника. Быстрый выпад, и на толстой шкуре заалел порез.
Мутант взрыкнул.
- Первая кровь, друзья! – послышался радостный голос Милослава. Толпа сопроводила эту фразу аплодисментами.
Разъяренный мутант стал двигаться быстрее. Темп боя с каждой секундой нарастал. В моих висках пульсировало - «раз», «два», «три», «раз», «два», «три»…
«Раз» - ухожу от размашистого удара мутанта. «Два» - короткий выпад. Но он не достигает цели. «Три» - в сантиметре от моей головы пролетает молот. Если бы не увернулся – конец.
Зверро вошёл в раж – удары сыпались один за другим. В какой-то момент ловкость меня подвела. Навершие молота задело левое плечо. Я попятился, по руке прошла горячая волна боли. Толпа загудела.
Мутант кровожадно оскалился и вновь попёр на меня, как таран. Здесь поможет старый гладиаторский приём. Я швырнул ему в лицо горсть песка и отпрыгнул в сторону.
Зверро затряс башкой.
Отличный момент для атаки. Взмах руки, и метательный нож вонзается противнику в шею. Человека бы это гарантированно отправило в могилу, но мутанта лишь выбило из колеи на несколько секунд.
Я ими воспользовался.
Атака. Но Зверро, извернувшись, успевает подставить молот под меч. Звон железа – толпа в восторге.
Неожиданно мощная нога мутанта ударила мне грудь. Небо, трибуны, удар спиной о землю. Я поднял голову, перед глазами стоял туман, но я увидел, как Зверро выдернул из шеи нож, отшвырнул его в сторону и ринулся на меня. Перекатившись по земле, я чудом спасся от молота.
- Давайте поддержим нашего чемпиона, а то такими темпами мы его лишимся! – задорно сказал Милослав.
Из толпы послышались выкрики:
- Танцор, вставай, я на тебя деньги поставил!
- Чемпион, не позорь арену!
- Чо, Танцор, яйца мешают?
Меня это разозлило.
В голове вновь заиграл вальс, возвращая меня в привычный ритм сражения.
Кувырок – теперь я спиной к западу, солнце мой союзник, оно нещадно слепит противника. Ну что ж, пришло время показать – кто здесь чемпион!
Зверро тяжело задышал и высунул широкий язык, покрытый крупными пупырышками. Устал. Или хочет показать, что устал?
Да брось, Танцор! Не может он быть таким хитрым, это же мутант – тупая махина, побеждающая не за счёт коварства, а благодаря мощи.
Сейчас я обведу тебя вокруг пальца. Этот манёвр я готовил долго.
«Раз» - прыжок влево. «Два» - резкий выпад, и клинок рассекает мускулистое предплечье мутанта. «Три» - я отскакиваю назад, а молот выпадает из его пораненной руки.
Зверро издает жуткий вопль, ошалело пялится на капающую кровь. Он достает из-за пояса устрашающий кинжал.
«Танцор!», «Танцор!» - дружно скандирует арена. Наконец-то. Как я ждал этого момента…
Движения раненого и обессиленного мутанта стали медленными и неуклюжими. Вот его длинная лапа с кинжалом устремлена к моей голове. Но выпад уже не такой стремительный. Я пригибаюсь, подныриваю под рукой и иду на сближение. Передо мной окровавленный живот Зверро.
Всё. Я готов для смертельного удара. Но просто убить недостаточно…

***

Я долго думал на кого сделать ставку. В любом случае не хватало. А если я выплачу не всю сумму, Тесак нас не оставит.
- Танцор, ты, надеюсь, на себя ставишь? – вывел меня из раздумий весёлый голос букмекера Миньки.
- Слушай, а на ничью кто-нибудь ставит?
- Ты чо, чемпион, кукурузной водки перепил? Конечно, никто не ставит – бой-то насмерть.
Я протянул Шустрому мешок – всё своё золото.
- Ставлю на ничью.
Минька удивлённо выкатил глаза и спросил:
- Шутишь, Танцор! Как в бое насмерть может быть ничья?!.

***

«Раз» - меч входит в живот мутанта, и я смотрю, как его глаза угасают. «Два» - беру его руку, обмякшую, но всё ещё сжимающую кинжал. «Три» - втыкаю клинок себе в сердце. Последний вальс завершён.

Макс и Тим ломали дома и дробили камни. В смысле разбирали дома и очищали кирпич.
Так уж им повезло. Городок, в котором они жили, вырос на окраине руин древнего поселения, необитаемого со времен погибели. Домов тут было видимо-невидимо, и все сплошь из кирпича – некоторые небольшие этажа в три, а некоторые высоченные – девяти и даже двенадцати этажные. В общем, работы хватало. С юга раз в неделю приходили караваны за кирпичом и бензином. С севера же никто не приезжал, никогда. Небыло там жизни, даже племен каких. Крайним был город, самым северным, и про то что дальше, за ним, было – только слухи ходили, друг другу противоречащие. Болтали, что в трёх днях пути на север стоит громадная стена, из черного мрамора и человеческих костей сложенная, а за ней - край мира находится. В общем, у Макса с Тимом были небольшие кирки и две тачки, и они недавно купили за два мешка зерна и ящик вяленого мяса у градоуправителя «дозволение» - новый дом под разборку. Купили в расчёте на будущий год, пока цены спали – потому что со дня на день начнётся осень, придёт песчаная пурга – тогда света белого не увидишь месяца три, на улицу нос не высунешь.
Тем не менее, осень ещё не пришла, и пока они лазали по купленному дому, любовались и мечтали.
- Тим – позвал Макс – пошли наверх заберёмся.
- Догоняй! – завопил Тим и припустил вверх по лестнице. – Кто последний тот мутант!
«Вот балбес» усмехнулся Макс, но тоже помчался наверх. Минут через пять, немного запыхавшиеся, они уже были на крыше. Небо было ещё прозрачное, а жара ближе к осени спадает. Самая лучшая погода, в общем.
- Красотища – вздохнул Тим. Задумчиво глядя вдаль.
Макс кивнул головой и промолчал. Каждый раз, когда он оказывался наверху, смотрел вдаль, оглядвая взглядом необьятные пространства - его охватывала невнятная грусть, задумчивость, хотелось что-то менять, куда-то идти… Вот только куда – непонятно.
- Слушай, брат! – он на секунду умолк, собирая идею в кулак – а давай, как этот дом разберём, сторгуем - скатаемся куда-нибудь!
Братьями они конечно не были, а вот дружили с детства.
- Да когда мы его ещё разберём? – отозвался Тим – Через год, не раньше…
Пятиэтажный дом они купили в первый раз.
- Я вот, знаешь, что думаю? Вот если на двенадцатый этаж залезть – видно же оттуда московию?..
- Ну ты сказал! Туда пути, две недели, говорят.
- Ну, ладно – не сдавался Тим – Ну а великую стену видно? До неё то всего ничего..
- Стену может и видно... Ну так как, поедем?
- Куда это вы собрались? – раздался девичий голос.
Из чердачного окошка на крышу выбралась Арина – младшая сестра Тима.
-Да вот, Макс в путешествие собирается…- усмехнулся Тим.
Макс почувствовал, что краснеет.
- А я вам поесть принесла – казалось, Арина не услышала слова Тима. – Вы, комнаты – то обшарили?
-Проверили - ответил Макс – Почти все, там на первом этаже завал в одном месте, как раз на кирпич разберем и комнату осмотрим.
Арина была на два года младше Тима и Макса, но временами казалось, что старшей была именно она. Макс даже слегка побаивался эту подвижную и острую на язык девушку.
- Зачем же куда-то уезжать – бормотала она «про себя», раскладывая на расстеленной тряпке принесённую еду - Когда можно и здесь же построить дом и жить припеваючи.
Макс взял кусок кукурузного хлеба, вяленое мясо, и стал задумчиво жевать.
Рядом примостился Тим.
- Смотрите! – подняла руку Арина – Одуванчик летит – Всё уже, осень, пурга в ближайшие дни начнется…
Серебристо-серый шар Одуванчика пролетел чуть- чуть ниже крыши, на которой сидели ребята и с треском взорвался множеством семян-иголок, ударившись о угол соседнего дома.
Пообедав, пошли разбирать завал первого этажа. Арина домой не поехала.
- Вас же подгонять надо – пояснила она – а то до вечера тут проковыряетесь.
В общем, Макс с Тимом отковыривали кирпичи, кирками счищали с них цемент, а девчонка сидела на подоконнике советовала, как лучше работать. Тачки были уже почти полны, когда показался дверной проём в заваленную комнату.
- Проверяем? – для проформы уточнил Тим.
- Потихоньку - кивнул Макс, и даже Арина замолчала.
Мало ли что могло быть в такой комнате за завалом – могли быть ценные вещи, могли быть трупы, могло быть и гнездо мутантов, привыкших к людям и совершенно их не боящихся - а могло и ничего не быть.
Ребята напряглись – Макс вскинул к плечу снятый с предохранителя карабин, Арина зажгла фонарь, а Тим поднял с пола заранее приготовленный обрубок бревна и со всей силы ударил им по оставшемуся завалу. Кирпичи с грохотом обрушились, подняв облако пыли. Луч фонаря лихорадочно метнулся по стенам, пытаясь охватить как можно больше пространства.
- Пусто! – констатировал Тим.
- Не… не... Вон там в углу что-то есть…
Пыль оседала медленно. Открывшаяся взору небольшая комнатушка не имела окон, но в свете фонаря – стало чётко видна расположенная в дальнем левом углу закрытая металлическая дверь.
- Ого! – только и смог сказать Макс- Чувствую повезёт нам сегодня..
Тим пролез в образовавшийся проход первым, следом –Макс, даже Арина не утерпела.
Потом история повторилась – Тим взялся за ручку двери, Макс прицелился из карабина, Арина направила фонарь.
- На счёт три – скомандовал Макс – Раз, два, три…
Тим резко рванул дверь - и отлетел к противоположной стене, вместе с дверной ручкой.
Дверь была заперта. Макс взял кирку, и с размаху вогнав её в щель между дверью и косяком, резко выдохнул и навалился всем телом – дверь взвизгнула, заскрипела, предательски захрустела - и распахнулась. Ребята гурьбой сунулись внутрь – там оказалась крошечная коморка – метр на метр не больше - а в центре стоял запертый сундук. Пока Макс с Тимом потащили его на свет, Арина крутилась вокруг.
- Мальчики, быстрей, быстрей!
Всех троих охватило ужасное нетерпение. Тим киркой подковырнул замок и тот легко открылся. Макс откинул крышку и замер.
Сверху в сундуке лежали кожаная пастушья сумка и плётка, какой гоняют овец. Их сразу сбросили на пол, достали то что лежало ниже - несколько странных песчаного цвета жилетов со множеством карманов, в некоторые из которых оказались вложенными металлические пластины. Ещё ниже покоилось четыре металлических шлема, обтянутых камуфляжной тканью, три аптечки, респираторы, защитные очки. На самом дне лежал полуметровой длины штырь, заострённый с одной стороны и широким набалдашником с другой, рядом – крохотная коробочка с одной единственной кнопкой посередине. Окружали две эти штуки несколько странного вида изогнутых коробок с патронами.
Тим схватил одну коробку и вытряхну оттуда патрон.
- А ведь это магазин от этого… автострела…быстромата – Тим щёлкал пальцами, вспоминая нужное слово – Забыл…Автомата.
- Ерунда- Макс поднял патрон – Главное для наших карабинов подходят…
Арина крутила в руках коробочку, и нажала на кнопку – где-то в глубине прибора начала равномерно вспыхивать красная лампочка.
- Красиво- сказала Арина. Потом отложила коробочку и потянулась к сумке.
Макс с Тимом рассматривали патрон. Патрон был самый обычный, только кончик пули измазан чёрным. Извлекли ещё несколько – у всех пули измазаны чёрной краской.
- Может они испорченные?- предположил Макс.
- Ой, мамочки! – ахнула за спиной Арина – Яшкин сундук нашли.
Ребята резко обернулись.
-Да с чего ты взяла!
-А вот послушайте… - девушка держала в руках пожелтевший листок бумаги - Я нашёл все это и ещё много чего на горе Игла, в пещере Игольное ушко. Готовил, чтобы идти в Рай, но за мной следят. Ели кто-то это найдёт значит, я не вернулся и скорее всего мёртв. Яшка – пастух.

***
Давным-давно когда ни Макса, ни Тима и на свете не было, рассказывают, жил в городке паренёк Яшка, работал на заводике где уголь и торф в бензин перегоняют. Любили его за весёлость и вольный нрав. Всё бы ничего, да угораздило его влюбиться в дочку хозяина завода. Папаше, ясное дело, это по вкусу не пришлось. Выгнали Яшку с завода. Девчонка против отца не пошла и устроила парню от ворот поворот. Да ещё избили Яшку – руку покалечили, лицо изуродовали. Виновных, понятно, не нашли, хотя поговаривали что это дело рук охранников с перегонного завода. Но ведь – не пойманный не вор. Сломали, в общем, жизнь парню. Как он немного отошёл от побоев – нанялся пастухом. Овец пасти. Видать, чтобы людей поменьше видеть. Работа конечно опасная, но оплачивается хорошо. Стадо он набирал среднее, а деньги что зарабатывал, в основном пропивал. Так прошло несколько лет. Потом стал он ходить со стадом только на север – и главное стадо набрал такое, с каким обычно пастухов пять управляются – а он один. А на севере, то известно что – тут тебе и волки панцирные и кроты хищные. Когда спрашивали его, отшучивался, мол, сундук у него есть волшебный, что кротов отпугивает. Мало того стал вещи дорогие приносить и торгашам сдавать – патроны, противогазы, аптечки – да много чего. В общем ясно – клад нашёл. У него всё пытались по пьяному делу выведать, только Яшка молчал, а потом сгинул. Ушёл на север – и пропал. То ли бандиты убили, то ли звери загрызли, то ли от спирта сгорел. Только с тех пор овец пастись на Север никто не гонял. Да и охотники не совались – гиблое место.

***
-Там ещё что-то есть? – охрипшим от волнения голосом спросил Макс.
Арина продемонстрировала связку ключей висевших на длинных цепочках.
- Да вон тряпка ещё –
Макс поднял с пола сложенный вчетверо кусок странной жёлто-серой материи покрытой пятнами ржавого цвета и развернул её. Немного помолчал, пробегая глазами по лоскуту, а потом начал читать:
-Я, капитан… ордена.. дальше клякса, командир отряда развед… разведчиков, так понимаю… Смертельно ранен… в маленькой пещере, на левом подножии горы, названной нами Иглой, пишу это собственной кровью на обрывке моей рубахи…дальше размыто, в год… Представьте – тридцать лет прошло… Наш отряд был отправлен на поиски Резервного Автономного… опять непонятно – известного как РАЙ. После трёх месяцев поисков, удалось обнаружить…Пятно крови.. и ещё через двое суток подобрать ключи. Магнитная буря не дала подать си.. Ну, видимо, сигнал.. На обратном пути, столкнулись с превосходящими силами… До промежуточной базы добрался один. Получив раны несовместимые с жизнью… Если кто– нибудь найдёт эту записку, пусть передаст её руководству ордена, в замок…Снова пятно… Только они смогут… Пусть войдут в Рай, схему я начертил ниже, сокровища Рая безграничны… Помните, все четыре ключа нужно повернуть один за другим … Передайте моей жене… и тут схема и снова пятно… вот что Яшка нашёл…
- Да, брат, похоже, попутешествовать-то нам придётся – пробормотал Тим
Не сговариваясь, они уложили содержимое сундука в одну из тачек, а сверху замаскировали всё кирпичом. Заколотили вход в дом заранее припасёнными досками, написали «КУПЛЕНО» и отправились домой.
Уже вечерело, и путь до городских ворот преодолели максимально быстро – по ночам за пределами города могло быть опасно. Макс с Тимом катили тележки, а Арина несла карабин и следила по сторонам.
Один из скучающих у ворот стражников оказался знакомцем, и пропуская их поинтересовался :
- Как дела?
- Да нормально – ответил Макс – Последний день сегодня ходили.
- Видели – Одуванчики полетели?
-Да… - пока Макс думал, как свернуть разговор, Арина просто схватила его за плечо – его руки были заняты тачкой – и улыбнувшись охраннику, со словами «Они ещё не ужинали» буквально поволокла его.
Пока катили тачки по улице, Тим сказал:
– Неплохо бы к Рыжему заехать. Про патроны узнать, да и про приборы…
Рыжий был их хорошим приятелем, а на жизнь зарабатывал, ремонтируя оружие.
Доехали до дому, оставили тачки в сарае- общем на две семьи. Арина побежала помогать по кухне, а парни, захватив пяток патронов и приборы отправились к Рыжему.
Последний как обычно торчал в мастерской, вытачивая что-то на самодельном станке.
- Привет. Выручай… Вот - патроны нашли… А не знаем нормальные или нет..
- А чего с ними? –
- Ну, видишь, все в краске. Может они негодные, не стреляют в смысле, или наоборот заряд слишком большой – ствол может разорвать…
- Ладно, проверю – согласился Рыжий.
- И вот ещё две штуковины – Макс протянул приборы – Тоже бы узнать что почём.
-Ладно..
- А ещё завтра может в футбол сыграем – предложил Тим
- Знаю, я ваш футбол – проворчал Рыжий – Сначала все собираются и бьют Рыжего, а потом кто уцелеет мяч гоняют. И дальше стал что-то вытачивать.

***
Диск солнца только начал выползать из-за горизонта, разгоняя ночную серость. Шаров одуванчиков стало значительно больше; то тут, то там возникали – а через пару секунд исчезали – крошечные вихри, поднимающие в воздух песок и мелкие травинки. Буря приближалась. Макс сидел на перевернутой тачке, рядом со спуском с сеновала, и глядел через открытые ворота сарая вглубь степей. Семьи Тима с Максом дружили очень давно, и их дома располагались рядом, на одном из холмов города. Сарай-сеновал был общим, и в тёплое время года парни ночевали там, карауля добытый за день с разбора домов стройматериал.
- Рыжий, ты всё-таки гад! – заявил потягивающийся Тим. Спрыгнув с сеновала, он прошлёпал к бочке, и окунулся туда с головой. Потом прошлёпал обратно, и плюхнулся на кучу копаных резиновых колёс, удачно выглядевших почти как кресло.
- Проснулись? – спросил хмурый Рыжий, встрёпанный даже больше чем обычно.
- Ты нас разбудил – ёрничая заметил Тим, в знак подтверждения поднял в верх указательный палец.
- Ни свет, ни заря – чтобы не выпадать из «общения» поддакнул Макс. – Да проснулись мы, и собрались! Говори! – Рыжий скептически оглядел их. Все время с того момента как он их «поднял» - и до того момента как они «проснулись» он нервно бегал по кругу, «сдерживая» нетерпение. Закончив «осмотр» публики, парень поднял в патетическом жесте руки вверх и обратился к друзьям:
- Да вы вообще в курсе, что вы мне приволокли?
- Бракованные всё-таки пули? – приуныл Тим.
- Бракованные? – Рыжий нервно рассмеялся – да таких бракованных ещё поискать надо! - Он наклонился и приподнял с земли здорово покоцанную пластину панцирного волка - Узнаёте? Я на ней оружие испытываю.
- Ну вообще-то мы с тобой вместе ездили её покупать – напомнил Макс.
- А, ну да, точно! – Рыжий протянул пластину Максу – вот эти вмятины от обычных пищалей. Вот тут можете заметить выбоину от крупного калибра, а здесь, вот эти точки – от дроби. Посреди всего этого великолепия вы не можете не заметить…
- Как Ирина Николаевна говоришь – заметил Тим, который со своего «кресла» из шин не поднялся, а потому пластину не видел. Ирина Николаевна была учителем в местной школе.
- Тим! – у Рыжего в голосе был металл – Тут не до шуток. Макс, дыру видишь? Ваши пули пластины панцирного волка пробивают на раз. Про такое никто вообще никогда не слышал. Понимаете, какие эта бабки?
- Ндаааа…. – протянул Тим. – У тебя Рыжий одни монеты на уме.
- Это ещё не всё - оставив без внимания шпильку, Тима продолжил Рыжий – Радио у вас где?
Макс протянул ему радиоприемник, от которого тянулись провода к стоявшему в углу аккумулятору. Рыжий включил его, и сарай тут же заполнил голос ведущего «Радио – Пустошь» Шаара Скитальца. Рыжий покрутил ручку настройки ища нужную волну.
Удовлетворённо хмыкнул и сказал:
- Вот смотрите – обычная радиоволна никаких сигналов, но стоит нам – он извлёк из кармана маленькую коробочку и нажал кнопку – Слушайте…
В эфире явственно стали слышны равномерные сигналы…
- Теперь выключаем - Рыжий ещё раз нажал кнопку.
Сигналы прекратились.
- Поздравляю вас ребята! Это радиомаяк – я про такое только в книжках читал. И кто – то наверняка этот сигнал услышал…
- Ну а второй прибор – замялся Рыжий – Я не знаю… Похоже его в землю втыкают и включают и он вибрирует… Я, так думаю, он кротов отпугивает…
Рыжий выдохнул. Немного помолчал и жалобно спросил:
- Чтож вы такое нашли, а ребята?
Тим с Максом переглянулись. Рыжий был свой парень. Знакомы давно, на охоту вместе не раз ездили. На машине Рыжего, кстати.
- Может скажем ему- пробормотал Тим
Макс пожал плечами.
- Мы, похоже, тайник Яшки – пастуха обнаружили. Шишига твоя нужна.
В двери сарая заглянула выспавшаяся, умытая, расчёсанная и аккуратно одетая Арина
- Ну, что уже проболтались!- утвердительно сказала она – а ещё говорят мужики тайны хранить умеют..- и показала Рыжему язык.
- Вот, что мальчики – продолжила она – Я всё слышала и если сигнал маяка кто-то принял, то ехать нам нужно прямо после завтрака, пока за нами самими никто не приехал…
- А я-то думал, чьи это уши из-за дверей торчат – пробормотал Тим.
- Ну, чтож. Надо так надо. Только ты никуда не едешь –заявил Макс понимая, что девчонка права.
- Как скажешь – кротко сказала Арина, правда тон каким это было сказано не внушал Максу никакого оптимизма.

***

Через полчаса после завтрака у ворот загудел двигатель «шишиги». Родителям Макс и Тим объявили, что собираются на охоту. Отцы торопившиеся на работу, против не были. Матери немного поворчали. Настоящая буря поднялась, когда Арина заявила, что тоже собирается ехать. Женщины в один голос заголосили, что не девичье это дело по степи шастать. Однако зная характер Арины, Макс, например, ни секунды не сомневался, что ехать ей, в конце концов, разрешат. Макс с Тимом попытались удрать без девицы, но та заметила и пригрозила всё рассказать родителям, приведя при этом сотню доводов в пользу своей полезности и прямо-таки незаменимости в походе. Сборы затянулись ещё на час, и всё это время Рыжий терпеливо бродил вокруг «шишиги». Автомобиль был хорош: бронированная четырёх местная кабина, лобовое и боковые стёкла в случае необходимости прикрываются стальными жалюзи, на кузове собран бронированный фургон, в стенках которого прорезаны бойницы, привод же на всё колёса, причём их (колёса) можно подкачивать прямо из кабины. Колёса эти, кстати, очень большие, прикрыты стальными щитами, а фары с металлическими сетками. « Шишигой» грузовик называли из-за того, что на корпусе сохранилась часть надписи с двумя цифрами шесть. Наконец, наступил конец сборам, все забрались в кабину, а матери махали путешественникам, стоя около ворот.
- Счастливо!-
Рыжий нажал на газ и машина покатила. Макс сидел рядом, Тим с Ариной позади. Покрутив ручку настройки на транзисторе, смог настроить так, чтобы сквозь шипение, шум и треск пробивался голос с радио ордена чистоты.
- К северным воротам! – Провозгласил Рыжий - Путешествие начинается!
Макс кивнул и снова крутанул ручку…
- С вами здесь и сейчас «Пропаганда-ФМ», не переключайтесь! К другим новостям: недалие как двадцать три часа сорок пять.... Гхм... Пардон... Сорок шесть минут назад был торжественно спущен на рельсы Первый Анархо-Коммунистический, Бронедрезинный Торговый Караван! По случаю спуска об борт первой дрезины была торжественно разбито лицо сторожа Васи, втихомолку выпившего бутылку вина, которую планировалось разбить изначально! – Макс ухмыльнулся и покрутил дальше - Наконец удалось поймать нужную волну, и в динамике зазвучала «Радио-Пустошь».
-Ты Арине сапоги взял? – спросил с заднего сидения Тим.
- Там в кузове на столике – отозвался Рыжий.
Специальные сапоги со вставленными в голенище и подошву пластинками панцирного волка были необходимым атрибутом любого охотника – не давали кротам откусить ступню, в случае чего. У парней эти сапоги были, а у Арины - нет, вот Рыжий и одолжил сапожки маленького размера в лавке у отца. Девушка ушла в кузов и долго там возилась примеряя обновку.
Минут десять «шишига» плутала по узким улочкам, пока добралась до северных ворот.
- Вы куда ? – полюбопытствовал охранник с вышки, пока его коллега открывал вторую створку ворот, дабы машина могла проехать.
- На охоту!
- На панцирников или за кротами?
- За кротами!
- Ну, вы отморозки!
Как только ворота закрылись за автомобилем, Рыжий нажал на клаксон и протяжный гул заполнил прилежащие улицы – была такая традиция.
«Шишига» бодро катила по степной дороге.
-Как за холм заедем, тормози – будем экипировку проверять – по неписаным правилам сразу за воротами главным всегда становился Макс.
Рыжий сделал сложное выражение лица и прибавил скорость. Через минуту город скрылся за поворотом, Рыжий затормозил и щелкнул пальцами - Сделано!
Тщательно оглядев округу компания вылезла наружу. Тим раздал всем жилеты из сундука и каски. Потом поменяли обычные патроны в карабинах на окрашенные.
- Теперь я за руль – скомандовал Макс – Тим рядом – Будешь штурманом. Рыжий сзади …

***

Они ехали уже четыре часа. Солнце поднялось в зенит и становилось жарко. Но и окна держали только чуть – чуть приоткрытыми, из-за то и дело пролетавших одуванчиков. Кое-где начали попадаться кротовницы, которые Рыжий – заядлый охотник провожал утрированно громкими горестными вздохами. Все молчали, даже Арина утомилась, только радио бормотало что-то невнятное. Вдали виднелась гора Игла – похожая на гвоздь с очень острой вершиной. Тим в который уже раз достал из бардачка флягу с водой, отхлебнул немного и протянул Максу, тот отрицательно покачал головой, передал назад - Рыжий тоже отказался, а Арина взяла, побултыхала фляжкой:
- Тут совсем мало…
- Допивай… и принеси полную, они в ящике в подполе…
Арина надулась, но ничего не сказав полезла в кузов…
Грузовик накрыла большая тень.
- Платформа- сказал Рыжий
- Низко пошла, видно к дождю – пробормотал Макс
Дорога, точнее вовсе не дорога, а русло когда – то пересохшей реки петляла между холмов.
- Макс – предупредил Тим сейчас опасный участок, - Там воронки и зыбучий песок, возле серого камня налево, а потом всё по прямой до самой горы. Шустрая «шишига» быстро проскочила опасный участок, даже ничего и не заметив. По радио звучала унылая баллада, Арина копалась в фургоне. В какой-то момент к звуку расстроенных гитар, добавилось неприятное тарахтение.
- Чего то настройка сбилась – проворчал Рыжий..
- Какая настройка – Макс взглянул в боковое зеркало заднего вида – нас догоняют…
По дороге пылила мотоциклетка с люлькой. На ней сидели трое в форме городской охраны и шлемах с очками. Мотоциклетка поравнялась с шишигой. Сидевший в люльке охранник замахал рукой и закричал:
- Останавливай! Останавливай!
Макс до этого итак скинувший скорость, окончательно остановил машину. Мотоциклетка, скрипнув тормозами, пролетела чуть вперёд и тоже остановилась.
- А ну, выходите, чего сидите – закричал один из охранников, стягивая очки.
Макс пожал плечами и выбрался из кабины, следом Тим и даже Рыжий вылез, потягиваясь и разминая затёкшую спину.
- Смотрите сюда! – тот же самый охранник достал какой-то потрепанный листок, и стал его расправлять.
Макс пожал плечами и направился к мотоциклетке. Друзья направились следом, Рыжий предупреждающе положил руку на рукоять пистолета. Впрочем, «предупреждение» запоздало. Синхронно соскочив с сидений, обы бустро установили контроль над ситуацией. Тим получил в живот прикладом, рыжий чуть подотстал и смог увернуться – но дивидендов ему это не принесло – его рука ещё только тянула пистолет из кабуры – а в живот ему уже смотрел ствол помпового ружья. Макс же смог и того меньше – ствол пистолета, упершийся ему в затылок, когда он оглянулся на шум – не дал ему ни шанса. Их столкали в кучу, под прицел трёх ружей. Мужчины сняли мотоциклетные шлемы -Двое из них были здоровыми бородатыми детинами с огромными мускулами, маленькими головами и мутными глазками, а третий – худой, будто высохший с жёлтой кожей и глазами пустыми и настороженными как у ящерицы.
- Аххххаха, попались, дятлы! – захихикали здоровяки – На форму, как лохи купились…
- Карта Яшки – пастуха, где? – спросил худой.
- Какая ещё карта? – попытался закосить под дурочка Макс- Мы на охоту…
- Заткнись, щёнок! Я этого Яшку много лет назад сам завалил, да только карту он спрятать успел… Меня тогда Шакал чуть не закопал.
Положение было хуже некуда. Всё оружие осталось в «шишиге», пистолет у рыжего отобрали. Банда Шакала живых не оставляла, это знали все.
- Мы, правда, на охоту…- протянул Тим
- Значит так – продолжил худой, бросил в люльку ружьё, шагнул вперед и ударил Тима под дых, тот дёрнулся и упал.
Внезапно из-под автомобиля выкатилась Арина, плавно вскинув вверх руки с зажатым в них автоматическим пистолетом. Хлопнул выстрел, второй, третий. Стреляя снизу вверх, Арина снесла половину лица первому мордоволоту, и оцарапала лицо второго. Он инстинктивно вскинул руки к лицу – и повалидлся наземь от четвёртого выстрела, пробившего ему переносицу. Худой завопил и метнулся в сторону, ускользнув с линии огня. Арина торопливо поднималась, худой кинулся к ней, взмахивая на ходу рукой – из рукава к нему в ладонь выскользнул кинджал.
- Девченка! - Закричал он полным презрения голоса – и дернулся. Грудь его рванулась вперед, на спине расцвело кровавое пятно – и он упал.
- Никогда не трогай моего брата! – крикнула Арина и выронила пистолет.
- Как? Как ты меня? – захрипел худой, пуская кровавые пузыри и слепо шаря руками вокруг – Я в бронежилете… Да… - Макс взял пистолет Рыжего и подошел к умирающему - КАК??? – яростно захрипел тот - я же защищен!
- Бронежилет не всегда спасает от пули – Макс усмехнулся – Особенно если стрелять в лоб.
Прогремел последний выстрел и у бандита исчезла верхняя часть головы.
- Твою мать! – только и смог вымолвить Тим.
Рыжий закатив глаза, упал в обморок. Наступила тишина. Друзья стояли, смотря на трупы, оцепенев. Порыв ветра пронёс мимо очередной одуванчик. Потом закружил, потащил обратно… Ребята отстраненно наблюдали за ним. Три.. два.. метр… Пролетая над мотоциклеткой, шар зацепился за радиоантенну – и взорвался. Арина испуганно вскрикнула и упала, слепо расставив в стороны руки.
И время потекло как обычно.
Макс бросился к ней и придержал за руки
- Глаза! Глаза целы?
Арина рыдала. Макс придержал её повернул лицом верх и начал аккуратно вытаскивать коротенькие чёрные иголки. Иголок было всего с десяток.
- Успокойся – твердил Макс - Иголки я вытащил, глаза не пострадали. Ты молодец что руки сдержать смогла – загнала бы иголки глубоко, тогда бы плохо было.
Арину трясло.
- Да, что ты плачешь?- удивился Макс - Неужели так больно? – Сам он в такую ситуацию не попадал, но подобные случаи были в городе и раньше.
- Мне.. мне… - захлёбываясь, зарыдала она – Мне жеж лицо изуродовало и я никогда, никогда, никогда… Я никогда не выйду замуж…
- Подумаешь – отозвался Максим – Вот я, например, тоже никогда не выйду замуж, но я, же не реву!
- Дурак! – сквозь слёзы улыбнулась девушка.
- Тим ! – закричал Макс – Успокой её и ранки спиртом промой.
Тим взял сестру за руку и помог забраться в кабину.
Макс услышал, как Арина шёпотом спросила: « У меня лицо сильно изуродовано?»
- Не пострадала твоя красота – отозвался тот.
Макс хлопнул Рыжего по щеке:
- Вставай!
Рыжий завозился, потом подскочил, бессмысленно хлопая глазами.
- В машину!
Макс обшарил бандитов, забрал ружья, ножи и даже две самодельные гранаты, засунул всё в кабину, собрался слить топливо – но тут подал голос Рыжий, заметивший тучу пыли в направлении города – ктото догонял их.
Макс заскочил в кабину. Руки дрожали.
-Спирту дай – взял протянутую Тимом фляжку и сделал небольшой глоток, поперхнулся и закашлялся, на глазах выступили слёзы, зато руки перестали трястись.
Из фляжки глотнули все, кроме всхлипывающей. сжавшейся на заднем сидении Арины.
- Кто бы не был – готовимся к драке! Рыжий- за руль! Тим к задней бойнице. Я в кабине. Арина… Соберись, ты самая красивая, и скоро нам понадобится твоя помощь. Всё. Погнали.
«Шишига» взревела и помчалась вперёд со всей прытью, на какую только была способна.
-Что там Тим?-
- Четыре сендера и две мотоциклетки… Мотоциклетки впереди…
В этот момент по бортам россыпью гороха ударили пули.
- Стрелять можеш?
- Трясёт сильно…
Макс подбежал в конец кузова и отодвинул заслонку второй бойницы. Среди клубов пыли были видны две мчащиеся впереди мотоциклетки и несущиеся за ними сендеры, пулемёты которых изредка выплёвывали язычки пламени.
- Рыжий – закричал Макс- Как съедем с холма сразу тормози. Они нас из виду потеряют, ждать, что мы рядом не будут. Мы с тобой Тим расстреляем мотоциклетки, и снова ходу.
« Шишига» взобралась на вершину холма и, стало видно, что до горы Иглы – рукой подать. Машина покатилась вниз. У подножия холма Рыжий плавно затормозил, Тим с Максом прильнули к бойница.
-Твоя - правая, моя – левая…- предупредил Макс.
Тут же на вершину вылетели мотоциклетки. Часто как пулемёт застучали два карабина и щёлкнули пустые… Одна из мотоциклеток резко вильнула в сторону и опрокинувшись покатилась с холма, вторая крутанулась, заваливаясь, и, вспыхнув ярким факелом, взорвалась.
- Ходу!
Шишига вновь помчалась вперёд. Макс с Тимом перезарядили карабины.
-Теперь они задумаются - самодовольно проворчал Тим.
- Рыжий, ты пистолет – то приготовь! – крикнул Макс.
-Готов уже – ворчливо ответил тот.
Макс представил, как Рыжий одной рукой держит руль, а другой гладит лежащий на соседнем сидении двадцати-зарядный, девяти миллиметровый «маузер» - предмет зависти всего Северграда. Вдруг в кабине резко потемнело – водитель опустил жалюзи.
-Сендеры впереди! – истерично выкрикнул Рыжий.
Тут же по корпусу вновь застучали пули. Дальше всё смешалось. Сознание вырывало лишь фрагменты идущего боя. Пули. Рыжий левым боком шишиги таранит сендер, один из катчеров запрыгивает на подножку и Рыжий стреляет ему в лицо. Пули. Кто-то бежит по кабине и Макс стреляет через крышу, человек скатывается под колёса «шишиги». Пули. Тим распахивает верхний люк и бросает гранаты, они рвутся где-то недалеко…И снова пули. Кажется отбились. Когда способность соображать вернулась к Максу, грузовик взлетел на небольшое плато. До Иглы оставалось метров восемьсот. С громким хлопком лопнули сразу две шины. « шишигу» резко занесло и она, с грохотом и скрипом, завалилась на правый бок.
Макс выбрался первым и вытащил Арину, рядом тут же оказались Тим с Рыжим.
- К пещере – и они побежали, как не бегали, наверное, никогда в жизни.
До входа оставалось метров триста, когда на плато появились катчеры. Пули засвистели в непосредственной близости.

- Рыжий с Ариной к пещере! – Макс крутанулся на месте, останавливаясь и выскидывая винтовку. Прогремел выстрел – его выстрел. Вроде ни по кому не попал. Тыльной стороной ладони стёр пот со лба и с удивлением увидел там кровь – Тим, мы прикрываем.
Друг уже опустился на одно колено и целился во врага.
- Хорошо, что патроны бронебойные нашли – бросил он
- Лучше б мы их вообще не находили.
Атакующие переключились на них, ребята вынуждены были залечь.
Рыжий с Ариной благополучно скрылись в глубине пещеры.
Туда же, прикрывая друг друга, стали отступать друзья.
Ну как… Они смогли преодолеть метров пятнадцать, прежде чем Тим, очередной раз вскочив, не отлетел внезапно на пару метров. Он упал, и каска слетела с его головы.
-Тим!!! - Макс дернулся было к нему, но остановился, развернулся, опустошил магазин в приближающихся противников – и зигзагами рванул к пещере. Позади взревели моторами сендеры, послышался громогласный рёв-крик « в живых оставить одного!!!» Макс понимал, что не успевает, оставалось метров сто, он заметил рыжего, вскидывающего на плечо странный тубус, и Арину, поднимающую такую же штуку. Откуда он возник? Не из воздуха же взялся, правда? Сендер. Два человека. И пулемёт. Справа. Вынырнул. И. Их. Обоих. Одной очередью. Рыжий упал, раскинув руки, Арина стояла ближе, её тело отбросило на несколько метров. Макс бежал туда. В душе было смятение, а в голове нарастала холодная ярость обреченного. Он бежал, размахивая винтовкой, как дубиной – патронов больше небыло.

***
За четыре часа до этого
- С час назад выехали. На север. Уверен – баяли что за кротами. До пурги два дня, ты не забыл? На шишиге.. Ну эти щенки инженерские и рыжий с ними – они всегда втроём охотятся. Передай Шакалу, пусть поторопится….


***
За семь часов до этого.
- Господа! Все вы знаете, что орден не бросает своих братьев нигде и никогда, ни живыми и ни мёртвыми. Это правило неукоснительно соблюдается всё время существования ордена.
- Слава ордену! Ордену слава!
- Воистину слава. Сегодня тут собраны только вы – наши самые надёжные бойцы, наша надёжда и опора. Эта операция будет выполнятся вами.
- Итак: тридцать лет назад бесследно исчезла группа разведчиков, посланная на север в поисках объекта под кодом РАЙ. Связь с ними была потеряна, поиски результатов не дали. Сегодня, спустя три десятка лет на непродолжительное время был включен аварийный маячок исчезнувшей группы. Пеленгаторам удалось определить координаты, дислоцировать место, откуда был послан сигнал – это Северград. Приближается шторм, а потому вы будете переброшены туда уже сегодня. Мы используем все имеющиеся у нас материально-технические ресурсы для вашей доставки. Четыре скоростных ветролёта. Наше достояние. Наше сокровище. Операция очень важна – а потому мы бросаем их в бой! Я не привык говорить долго. Ваша цель Север! Ваша цель РАЙ! По машинам! Верните наших братьев или то, что от них осталось!
Его слова были заглушены топотом. Бойцы вскакивали со своих мест и бежали к площади погрузки, где в их ожидании застыли четыре винтокрылые машины гильдии.

***
Вертолёт мерно вращал винтами, зависнув метрах в двух от земли. Тучи песка, поднятые в воздух могучими воздушными потоками, расползались, осыпаясь в стороны, образуя практически геометрически верный круг. В обнажившейся поверхности весьма смутно проглядывались некие отметины, и опознать в этой ровной поверхности скрытого под песком валуна кусок асфальтированного покрытия стратегически важного аэродрома несуществующей страны СССР... Было почти не реально. Несколько кучек блеклой пустынной травы, выросшей в тени полуразвалившейся, засыпанной песком ограды, больше похожей на остатки забытого походного жилища кочевников-бедуинов, чем на детище постиндустриальной цивилизации, производили довольно гнетущее впечатление.
Дверь десантного отделения откатилась в сторону, и сидящие там люди стали оперативно выгружать на землю длинные деревянные ящики. Через три минуты
Сорок седьмой хлопнул пилота по плечу
- Через сутки ждём.
- Ждите- ждите - ухмыльнулся он. - Я час в ожидании ещё пробуду. Потом в Карфаген на дозаправку полечу... – пилот торопливо перекрестил выпрыгивающих людей и повёл машину вверх.
- пусть по рации передадут, что с этими!!!! – закричал сорок седьмой. Пилот показал, что услышал.

***

Темнота... И тишина. Голова гудит... Где я? Так, о-к-ры-ть глаз. Например правый. А глаза тяжёлые, тяжёлые.... Так и шепчут- забуть! Плюнь! Усни... Больно...
Человек начинает по-тихоньку приходить в себя. Голова кружится. Прохладно... Пол неровный. Он в песке? Так. Ветер.... Постепенно возращаются все ощущения. Шум, свист, всевозможный шелест... Кажется, что каждая клеточка тела прям так и кричит «Нет! Больно, Не удобно! Перевернись!» Открывает глаза. Синее... Небо... Это небо.
С безотчётной строгостью к нему возвращается память. Его зовут Макс.
Друзья! Его начинает быть дрожь.
Слышится чтук шагов. Он должен встать! Кто бы это не был – но он отомстит!!!
- Лежи спокойно, мы тебе не враги… - говорящий попадает в зону видимости. Подтянутый мужчина в военной форме. Довольно знакомой… Войска какой-то сильной организации.
- Кетчеры… Арина…
- Не волнуйся, бандитов мы уничтожили пулеметным огнём, твои друзья живы. У Тимофея сломано два ребра, у Рыженко внутренне кровотечение и ушибы, но жизни их н

---